Глава 257

— Вы действительно намерены оставить всё как есть?

Затаив дыхание, он подкрался к двери, из-за которой доносился приглушённый гул голосов.

Прильнув к самой щели, он заглянул внутрь. В глубине просторного кабинета, вальяжно откинувшись на бархатное кресло, сидел мужчина с выцветшими льняными волосами.

Перед ним стоял мужчина средних лет и говорил недовольным тоном:

— Ваша светлость, вы ведь и сами прекрасно знаете, насколько опасны монстры. Сейчас от него нет никакого вреда, но пройдёт несколько лет, и он станет настолько свирепым, что мы с ним не совладаем. Нужно принять меры до того, как это случится.

— Дориан, — негромко подал голос мужчина, откинувшийся на спинку стула и просматривавший пергаментный документ в одной руке. — Мне нужно повторить дважды, чтобы до тебя дошло?

От мягкого голоса плечи возражавшего мужчины напряглись.

Переворачивая документ, он равнодушно добавил:

— Говорю в последний раз. Оставь её в покое, пусть делает что хочет.

— Н-но…

— Всё равно она скоро потеряет интерес. Тогда и разберёмся, так что больше не поднимай этот вопрос.

Мужчина немного помедлил, но в итоге отвесил низкий поклон и медленно развернулся к выходу.

Он тут же отпрянул от двери и спрятался за колонной. В тот же миг мужчина вышел в коридор.

Проводив взглядом удаляющуюся спину вассала и стараясь не издавать ни звука, он снова подкрался к двери. Мужчина в кабинете откинул голову на спинку кресла и массировал пальцами переносицу. Он выглядел крайне усталым.

Он прищурился.

Неужели у него было такое лицо?

Мужчина убрал назад растрепавшиеся пряди и уставился в пустоту усталым, полным равнодушия взглядом; его лицо казалось безжизненным и опустошённым.

Только сейчас, глядя со стороны, он наконец осознал истинную суть чувств, которые испытывал тогда. Сам того не понимая, тот человек глубоко страдал.

С тех пор как он покинул её, он не знал покоя ни единого дня. Зато она обрела спокойствие только после его исчезновения. Именно так, как он и уверял себя — что без него ей станет лучше.

Пустой взор мужчины, до этого устремлённый в потолок, плавно переместился к окну.

Он прекрасно знал, о чём тот думает, глядя на луну. Вспоминает, как держал её в объятиях.

Мужчина, опиравшийся на подлокотник и массировавший висок, наконец поднялся.

Он тут же юркнул в тень. Какое-то время слышался лишь свист ветра, бьющегося в оконные рамы, а вскоре шаги мужчины затихли. Видимо, тот направился в смежную спальню, чтобы отдохнуть.

Переждав ещё немного, он осторожно толкнул дверь и проскользнул в кабинет. Тёмные контуры комнаты, погружённой в густую тьму, заполнили его широкое поле зрения.

Втянув когти, он бесшумно пересёк пространство и подошёл к столу.

Как и подобало человеку с маниакальной тягой к контролю и порядку, на его столе царила идеальная чистота. Скользнув взглядом по гладкой деревянной поверхности, на которой не было ни пылинки, он залез головой под стол и потянул за кольцо потайного ящичка, скрытого в самом низу.

Сложный механизм замка отозвался едва слышным щелчком. Выломать его не составило бы труда, но следы взлома неизбежно подняли бы переполох.

Прижав кончик когтя к металлической пластине, он принялся аккуратно подкручивать шестерёнки механизма. Орудовать тонким механизмом звериной лапой оказалось куда сложнее, чем он думал.

После нескольких десятков попыток ящичек наконец поддался. Он выудил оттуда увесистую связку с десятками ключей, после чего головой задвинул ящик обратно. Раздался щелчок — потайной замок с глухим стуком встал на место.

В этом месте хранились дубликаты на случай утери основных ключей. Без веской причины сюда никто не заглядывал, так что пропажу заметят нескоро.

Перехватив связку зубами, он бесшумно покинул кабинет.

Когда он добрался обратно до её покоев, было уже совсем поздно.

Стараясь ступать как можно тише, он подошёл к кровати, заглянул в лицо безмятежно спящей Талии, а затем запихнул ключи под кровать.

Эти ключи были своего рода страховкой. С их помощью он сможет вывести её из замка до того, как нагрянут зрамы. Конечно, можно было воспользоваться и тайным ходом самого замка, но чем больше путей к отступлению, тем надёжнее.

Затолкав ключи как можно дальше под кровать, он вылез наружу и уже собирался запрыгнуть на постель, но вовремя сообразил, что весь перемазался в пыли, и повернул к стоявшему у окна креслу.

Одним прыжком оказавшись на бархатной подушке, он увидел в окно полную луну, окрашенную голубоватым светом. В его сознании с новой силой вспыхнуло воспоминание о том, как он держал её в объятиях в такую же лунную ночь. Были ли в его жизни моменты счастливее того?

[Возможно, на самом деле я просто хотела вернуть тот самый счастливый миг в моей жизни.]

Строки из её дневника внезапно промелькнули в голове.

Возможно, и для него самого тот день оставался самым ярким моментом за всю жизнь. Только теперь, когда всё осталось в прошлом, он наконец-то это осознал.

Вглядываясь в луну с щемящей болью в груди, он вновь повернул голову к ней.

Сам он уже никогда не сможет вернуть счастье того дня, но у неё ещё оставался шанс.

Она должна снова стать счастливой.

Во что бы то ни стало.

* * *

— Говорят, на следующей неделе его светлость снова отбывает на северную границу.

Тиуран, втиравшая мятное масло в её ноги, осторожно завела разговор.

Талия, которая лежала на кровати и перебирала мягкую шёрстку Кана, заметно вздрогнула. Сделав вид, будто ничего не заметила, Тиуран невозмутимо продолжила:

— Похоже, конфликт на Севере разгорается с новой силой. Говорят, он сможет вернуться обратно только к самому концу сезона ветров.

— …А я разве спрашивала? — буркнула Талия и резко выдернула ногу из её рук.

Тиуран, внимательно посмотрев на её недовольное лицо, вытерла руки чистым влажным полотенцем и как бы невзначай добавила:

— Сегодня вечером устраивают скромный прощальный приём. Я подумала, что вам, возможно, стоит появиться. Если это было дерзким вмешательством, прошу прощения.

Талия ничего не ответила, лишь молча села на постель. Кан, лежавший плотно прижавшись к ней, тоже резво вскочил.

Подхватив волчонка, который с каждым днём становился всё увесистее, она сунула ноги в домашние туфли и угрюмо бросила:

— Душно тут. Пойду подышу воздухом.

— Я пойду с вами.

Талия даже ухом не повела, направляясь к дверям. Но когда Тиуран не последовала за ней, Талия резко обернулась через плечо и раздражённо крикнула:

— Ну и чего ты стоишь!

Женщина мягко улыбнулась, подхватила лёгкий летний плащ и набросила ей на плечи.

— Почему бы нам сегодня не прогуляться к внешнему замку? Говорят, воины проводят турнир на повышение. Должно быть весьма зрелищно.

— Зачем мне смотреть на эту варварскую и шумную толкотню?

— Слышала, его светлость великий герцог тоже будет присутствовать.

Талия смерила её раздражённым взглядом. В последнее время ей казалось, что целительница слишком хорошо читает её мысли, и это её раздражало.

— Я просто гляну издалека и сразу уйду, — насупившись, пробормотала она.

Тиуран, тихо рассмеявшись, заботливо поправила плащ на её плечах.

Крепко прижимая Кана к груди, Талия покинула покои. Стоило ей спуститься по лестнице и выйти за пределы главного замка, как палящее солнце больно ударило по глазам.

Она пересекла буйно цветущий сад, вдыхая тяжёлый, знойный воздух, пропитанный ароматами трав и бутонов.

Пройдя немного по прямой аллее, она услышала оглушительный рёв толпы, от которого невольно вздрогнула. Миновав ворота, Талия застыла на каменных ступенях, откуда как на ладони открывался вид на просторный плац. Вокруг круглой ограды в одном конце площадки толпились сотни мужчин.

При виде их бронзовых, загорелых торсов, на которые была накинута лишь свободная тунка, обнажающая грудь, Талия широко раскрыла глаза.

В императорском замке Роэм подобные турниры на повышение в звании всегда проходили с соблюдением всех рыцарских церемоний. Бойцы выходили на арену закованными в тяжеленные латы с ног до головы, а зрители восседали исключительно в парадных одеждах.

Но у воинов Востока, похоже, были свои порядки. Мужчины, вышедшие на поединок без какого-либо оружия, без лишних церемоний принялись наносить друг другу удары кулаками.

— Ч-что они творят?! — Талия невольно отшатнулась.

— Это рукопашный бой. Самый древний способ, которым наши воины меряются силой.

От невообразимо дикого зрелища Талия ошеломлённо открыла рот.

В этот момент один здоровяк, чьи кулаки были намертво замотаны бинтами, ударил противника в челюсть. Когда тот пошатнулся от смертельного удара, воин не упустил момент, коленом ударил его в живот и безжалостно вывернул одну руку соперника за спину. От этого ужасного зрелища со всех сторон раздались громкие восторженные крики.

— Какой кошмар! И они называют это варварское побоище турниром на повышение?! — поспешно закрывая Кану глаза ладонью, разразилась едкой критикой Талия.

Однако на полуслове она осеклась. Среди ревущей у ограждения толпы мелькнул силуэт Баркаса.

На нём тоже была лишь чёрная шёлковая тунка, небрежно накинутая на голые плечи. Она смотрела на него, раскрыв рот, и в этот момент Баркас снял тунку с плеч, отдал её оруженосцу и легко перепрыгнул через ограду.

У Талии перехватило дыхание. Обнажив под яростным летним солнцем торс, напоминавший безупречное мраморное изваяние, Баркас решительным шагом направился прямиком к мужчине, телосложение которого было гораздо более мощным, чем у него самого.