Глава 264

В то время он уже отдал чёткий приказ: если возникнет хоть малейшая вероятность того, что он может причинить ей вред, избавить от него немедленно, без всяких колебаний.

Если он не будет осторожнее, то рискует навсегда потерять саму возможность защищать её.

Он бессознательно выпустил когти и принялся скрести пол, но, вовремя спохватившись, остановился. При виде испорченного ковра его и без того неспокойное настроение ещё больше омрачилось.

С некоторых пор контролировать собственные порывы становилось всё труднее.

Казалось, внутри его тела бушует яростное, обжигающее пламя. Тревога, беспокойство и непонятное возбуждение вечно бурлили в его крови, а в голове будто стоял плотный серый туман.

Когда сознание заволакивало этой пеленой, тело выходило из-под контроля разума и начинало действовать само по себе.

Он сглотнул, вспомнив ярко-красное пламя, которое вспыхнуло в голове в момент, когда он увидел ужасного кабана. В тот миг не было места никаким рациональным рассуждениям. Как только он увидел, что налитые кровью глаза монстра направлены на неё, его тело уже оттолкнулось от земли и яростно помчалось вперёд.

И контроль он терял далеко не в первый раз. Ему стоило колоссальных усилий подавлять жажду убийства всякий раз, когда прямо перед его носом слуги или солдаты вели себя с ней непочтительно. Порой он и вовсе оскаливал зубы или глухо рычал, открыто угрожая им. Все его намерения оставаться кротким и безвредным существом оказались напрасными.

— В последнее время ваши ноги выглядят гораздо лучше.

Он низко опустил голову, погружённый в чувство самоуничижения, как вдруг за спиной раздался спокойный голос.

Резко повернув голову и прищурившись, он уставился на Тиуран, которая бережно и сосредоточенно массировала икры Талии.

Сама Талия мирно прикрыла глаза, полностью доверившись целительнице. В тот же миг в груди у него поднялась горячая волна.

Это ведь была женщина, которая в ужасе вздрагивала, стоило его руке приблизиться к её ногам. Она даже отказывалась от помощи служанок, не желая показывать раны.

И теперь эта женщина, которая во время лечения едва-едва позволяла приподнять подол платья, лежала с расслабленным лицом в одних коротких нижних штанах. От этой картины у него всё внутри перевернулось.

Он угрожающе посмотрел на профиль Тиуран, затем медленно подошёл к кровати.

Почувствовав его присутствие, Талия протянула руку и ласково погладила его по загривку.

— В последнее время я много гуляю с Каном, так что мышцы, наверное, окрепли.

— И всё же не переусердствуйте. Можно и суставы повредить, — предостерегла Тиуран, втирая мятное масло ей в колено.

Он пристально смотрел на шрамы, покрывавшие её ноги. Став волком, он видел эти отметины бессчетное количество раз, но каждый раз, когда они попадались ему на глаза, его сердце разрывалось на части от боли.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я просто прохожу регулярное лечение, — прошептала она успокаивающе, лаская его за ухом, решив, что волк тревожится за неё.

От этих нежных прикосновений по телу пробежала дрожь. С трудом подавив рвущееся из горла урчание, он ловко запрыгнул на постель и принюхался к мази, которую целительница нанесла на её кожу.

В нос резко ударил густой травяной аромат мяты, полыни и окопника. Похоже, сильнодействующих ядовитых трав в составе не было.

Он мельком глянул на лицо Тиуран. Ему претило, что Талия, которая больше десяти лет топорщила иголки при его появлении, всего за каких-то полгода открыла сердце этой женщине. И всё же он испытывал к ней благодарность за заботу. Без неё Талия каждый день была бы вынуждена полагаться на сильнодействующие обезболивающие.

Да, она и сейчас не отказалась от лекарств полностью. Однако благодаря ежедневному массажу Тиуран частота приёма обезболивающих заметно снизилась, и теперь Талия могла крепко спать, даже не сжигая сонные травы.

К тому же, благодаря сбалансированному и питательному рациону, её исхудавшее тело наконец-то начало округляться в нужных местах, а цвет лица заметно улучшился.

Проблема заключалась лишь в том, что её вид, расцветающий словно летняя роза, начал привлекать слишком много посторонних взглядов.

Он с тяжёлым чувством смотрел на её щёки, покрытые нежным розовым румянцем. Он был искренне рад, что несчастная, убитая горем женщина снова ожила, но мысль о том, что появились те, кто смотрит на неё с вожделением, вызывала у него неприязнь.

— Ну вот и всё. Теперь я помогу вам переодеться, — Тиуран поднялась, вытирая испачканные маслом руки полотенцем, и направилась к шкафу.

Но стоило ей потянуться к ящику, чтобы достать платье, как снаружи раздался настойчивый стук в дверь.

Кан, до этого дремавший, положив голову на плечо Талии, мгновенно всполошился. Одних только шагов и едва уловимого запаха в воздухе хватило, чтобы безошибочно определить личность незваного гостя.

— Госпожа, это я! Я войду!

Не дожидаясь разрешения, дверь распахнулась, и в комнату вбежала квартер-дварфийка.

Он бросил на неё взгляд, полный враждебности.

Эта женщина практически перестала появляться здесь с тех пор, как Тиуран заняла место её личной служанки. И то, что она, никогда не переступавшая порог без прямого вызова Талии, примчалась сюда в таком крайнем возбуждении, не предвещало ничего хорошего.

— Что произошло? — Талия, похоже, почувствовала то же самое; она инстинктивно натянула на себя одеяло, настороженно глядя на неё.

Не обращая внимания на её холодность, квартер-дварфийка подскочила к кровати и принялась тараторить:

— Её величество императрица прислала вам подарки, ваше высочество! Вы только взгляните на это!

Женщина указала на слуг, выстроившихся в коридоре. В руках у каждого было по сундуку с оттиском личной печати дома Тален.

— Это всё редкие лекарственные травы, которые помогают восстановить силы и укрепляют лоно для зачатия!

Кровь мгновенно отхлынула от лица Талии.

Он почувствовал, как от ярости шерсть на его загривке встала дыбом, и впился взглядом в лицо квартер-дварфийки, готовый растерзать её.

Императрица не соизволила прислать даже короткого письма с соболезнованиями, когда Талия потеряла дитя. Она и пальцем не пошевелила, когда её дочь после мертворождения превратилась в живой труп, а теперь имела наглость присылать лекарства с настолько очевидным умыслом. От ярости у него перед глазами всё поплыло.

— Если вы будете регулярно принимать эти снадобья, то очень скоро сможете снова забеременеть.

— Надо же. Словно в этих травах заключено семя какого-то гомункула, — с горькой усмешкой бросила Талия. — Раз уж они позволяют зачать ребёнка даже без участия мужа.

— Что вы такое говорите, ваше высочество! Зачем произносить вслух столь опасные речи! — женщина, не уловив издёвки, в ужасе подскочила и попыталась зажать ей рот.

Императрицу и без того подозревали в изучении множества запрещённых древних искусств.

Опасаясь ненужных подозрений, женщина испуганно зыркнула на слуг великого герцога и целительницу, после чего повернулась к Талии с нарочито строгим выражением лица.

— Конфликт на севере, говорят, в ближайшее время ещё больше обострится. А если так, велика вероятность, что его светлости великому герцогу придётся лично отправиться на передовую.

На мгновение на лицо Талии легла тень неприкрытого страха. Словно не замечая этого, женщина бесстрастно продолжала:

— На войне всякое может случиться, поэтому, чтобы обсудить вопрос о наследнике он ведь наверняка хотя бы раз заглянет в замок? И в этот момент вы обязаны подарить дому великого герцога наследника.

Он уже не мог сдерживать ярость, которая достигла предела, и оскалился на квартер-дварфийку. Та наконец почувствовала угрозу и начала медленно отступать.

Встревоженная Талия поспешно притянула его к себе, пытаясь удержать, но в этот раз он просто физически не мог нацепить на себя маску покорности.

Она едва не рассталась с жизнью, рожая. Как можно было требовать от неё снова забеременеть?

Сеневьер, только не ты. Ты же не должна так поступать с ней.

И ты тоже.

Он оскалился и зарычал так свирепо, что шерсть встала дыбом. От его устрашающего вида лицо квартер-дварфийки побелело.

— Ради всего святого, уберите отсюда это чудовище! До каких пор вы будете нянчиться с этим монстром?! — выкрикнула женщина, отступив на безопасное расстояние от кровати и глядя на свою госпожу с явным осуждением. — Вы хоть знаете, что о вас судачат люди в замке?! За вашей спиной шепчутся, будто вы окончательно лишились рассудка от горя после потери ребёнка!

Он уже собирался сорваться с кровати, когда Талия отчаянно схватила его. Женщина, сжавшись от страха и сделав ещё шаг назад, перевела дух и снова повысила голос:

— Госпожа, вы ведь великая герцогиня. Родить наследника — ваш долг. Если вы и дальше будете вести себя так легкомысленно, что вы станете делать, когда вас с позором вышвырнут из дома после развода?!