Акт 4. Волк каждую ночь читает стихи
266 из 301
Смотря ей вслед взглядом, полным растерянности, он поспешно бросился догонять её.
В коридоре не горело ни единого факела. Лишь бледный лунный свет, лившийся из окон, едва озарял её профиль.
Не отрывая взгляда от этого призрачного силуэта, он осторожно подстраивался под её шаг, когда медленно шедшая Талия вдруг свернула в сторону лестницы.
Он тут же преградил ей путь. Сердце у него ушло в пятки от мысли, что она может оступиться и покатиться вниз.
Однако она, словно и вовсе не замечая его, упрямо сделала шаг вперёд. Из-за этого она едва сама не споткнулась об его тело, так что ему пришлось спешно попятиться.
Он шёл немного впереди, готовый в любой момент подхватить её телом, если она упадёт. К счастью, Талия спускалась спокойно, держась одной рукой за перила.
В тот самый момент, когда он начал недоумевать, как она, до смерти боявшаяся темноты, могла так спокойно передвигаться, когда факел у входа в холл ярко осветил её невидящие, затуманенные глаза. Только тогда он понял, что она находится не в полностью ясном сознании.
С отрешённым лицом, словно одурманенная чем-то, Талия приблизилась к чёрному ходу и медленно протянула руку к дверной ручке. С противным скрипом дверных петель в помещение ворвался яростный, леденящий ночной ветер.
Он мёртвой хваткой вцепился зубами в подол её платья и глухо зарычал. Но этого было слишком мало, чтобы пробудить её сознание. Видя, что она упорно шагает вперёд, ничуть не заботясь о том, что ткань вот-вот треснет по швам, ему в конце концов пришлось выпустить одежду из пасти.
«Куда же она идёт?» — подумал он и, бросив на неё полный тревоги взгляд, окинул глазами погружённый во тьму сад.
Время давно перевалило за полночь, так что вокруг не было видно ни единого патрульного стражника. Далеко на крепостной стене колыхались огни, но оттуда их ни за что бы не заметили. Впрочем, случись что, он всегда мог поднять шум и привлечь внимание солдат.
Пока он отмечал расположение стражников, чтобы позвать на помощь, если она рухнет без чувств, Талия, прихрамывая, пересекла замёрзший сад и подошла к часовне внутри замка.
В то же мгновение по всему его телу прокатилась боль, от которой у него буквально перехватило дыхание.
Он одеревенел, беспомощно наблюдая за тем, как она обходит здание часовни сзади.
Пройдя по тропинке вдоль стены, Талия наконец замерла перед крошечным надгробием, сиротливо стоявшим на краю пустыря. Её расфокусированный взор опустился на могилу.
Через мгновение она тяжело опустилась на мёрзлую землю и бледными пальцами медленно провела по надгробию. Не в силах больше выносить эту невыносимую муку, он подошёл к ней.
В её глазах, до этого блуждавших где-то в лабиринтах сновидений, наконец отразился его силуэт. Долго и безмолвно глядя на него своими ещё влажными от слёз глазами, Талия едва заметно зашевелила пересохшими губами.
— Быть может… то, что этот ребёнок не родился у такой матери, как я, для него же лучше. Я наверняка сделала бы его несчастным.
Он издал сдавленный стон.
Он отчаянно хотел сказать ей, что это не так.
Однако всё, что было подвластно его нынешнему телу — это лишь нелепое, бессильное урчание.
Она продолжала шептать, словно изливая душу в бреду:
— Я родилась какой-то неправильной, искалеченной. Должно быть, поэтому ни та, кто произвела меня на свет, ни та, кто меня растила, так и не смогли меня полюбить. Мой ребёнок тоже наверняка рано или поздно возненавидел бы меня…
Это не так, Талия.
Не говори так.
Он плотно прижался к её боку и довольно грубо потёрся мордой о её ледяную шею.
Сердце разрывалось на части. Он проклинал это тело, из-за которого не мог даже крепко обнять её своими руками и утешить.
— Баркасу было бы гораздо лучше жениться на Айле. Сестра никогда не стала бы срывать на нём злость или изводить его. Она бы родила ему здорового и красивого ребёнка. Это было бы в сотни раз лучше, чем держать подле себя такую бесполезную женщину, как я.
Эти тихие, едва различимые слова, слетавшие с её губ, подобно острым лезвиям, безжалостно кромсали всё его существо.
Ему так хотелось прокричать ей: до встречи с тобой я был всего лишь живым трупом. Если бы не ты, я бы до конца дней своих так ничего и не почувствовал. Мне никто не нужен, кроме тебя.
Издавая тонкий, жалобный скулёж, он без конца тёрся мордой о её щёку. Отрешённо обмякшая рука Талии медленно поднялась и легла на его загривок.
Вскоре в ушах раздался её умоляющий голос:
— Но всё равно… всё равно… останься со мной, Кан.
Слёзы, стекающие по её щекам, намочили его шерсть.
— Даже если я не добрая, даже если я совершенно бесполезная… даже если я колючая, слабая и жалкая…
Крепко обняв его обеими руками, Талия судорожно ловила ртом воздух и шептала:
— Только ты не смей ненавидеть меня, хорошо?
Он крепко зажмурился.
Никогда прежде он так страшно не желал иметь человеческие пальцы. Как же ему хотелось обхватить ладонями её замёрзшие щёки и стереть эти непрекращающиеся слёзы.
Как же ему хотелось иметь человеческий голос. Чтобы сказать ей, как ослепительно ярко она сияет в этом выцветшем мире.
Только ты одна наполняла смыслом мою пустую жизнь. И я осознал это слишком поздно.
Он поднял голову и заглянул ей в лицо.
Теперь она, казалось, полностью пришла в себя. Постояв ещё немного и молча глядя на надгробие своими ярко-голубыми глазами, отчётливо сиявшими даже в кромешной тьме, Талия покачнулась и выпрямилась.
— Пойдём обратно.
После чего медленно развернулась и побрела назад по той же тропе. Он тут же двинулся следом. Ночной ветер с тихим свистом гулял меж иссохших кустов и голых ветвей деревьев, выводя тоскливую мелодию.
* * *
Баркас Раэдго Сиекан вернулся в Кальмор лишь к исходу сезона покоя.
Мужчина пробыл в замке около полумесяца, разбирая накопившиеся дела, а с наступлением сезона воды вновь отбыл в зону конфликта.
Талия, сидевшая у окна и отрешённо провожавшая его взглядом, вскоре накинула плащ и вышла из замка. За то время, что она выгуливала его, солдаты привыкли к ней, а потому никто не посмел её остановить.
Выйдя за ворота в сопровождении стражников, Талия прямиком направилась вверх по склону, ведущему к лесу Армунд.
На склонах, где уже успел стаять снег, тут и там пробивались первые зелёные ростки. Порывистый холодный ветер, приносивший с собой густые ароматы кедра и берёзы, то и дело бил в лицо. Поднявшись на самую вершину холма вопреки шквальным порывам, Талия застыла, подолгу и безотрывно глядя на вереницу всадников, пересекавшую равнину.
Она опустила на него взгляд лишь после того, как их фигуры окончательно растворились среди лесных просек.
— Может, сегодня пройдёмся по лугу?
Ласково погладив его по голове, Талия сделала уверенный шаг на покрытую свежей зеленью равнину.
Её волосы, подхваченные налетевшим ветром, взметнулись золотой волной. Заворожённо глядя на эту картину, он неторопливо шёл следом, как вдруг заметил среди травы дикие цветы и стремглав бросился к ним, осторожно сорвав зубами.
Когда он вернулся к ней, держа в пасти скромный букет, на её бледном, изнурённом лице наконец промелькнула слабая улыбка.
— Это мне? — Талия опустилась на колени и приняла из его пасти охапку цветов. — Спасибо.
Ещё раз ласково проведя ладонью по его голове, Талия продолжила свой путь по пологому склону.
Она вернулась с ним в замок только к закату.
Затем, как обычно, умылась, закончила с ужином и, раскрыв дневник, принялась что-то записывать. Он сидел подле неё, наблюдая за мерным движением пера, после чего перевёл взгляд на стеклянную вазу, где красовались подаренные им полевые цветы.
Сколько бы раз он ни приносил ей сорванные цветы, ни один из них так и не удостоился чести оказаться в её шкатулке с сокровищами. Словно место в ней было исключительно для тех вещей, что преподнёс Баркас Раэдго Сиекан.