/
Том 1
104 из 166
✧
«Наш» дом.
Когда-то так называли особняк <Серебряного Льва>.
С тех пор как Чжио, закончив тренировки в средней школе, стала появляться здесь всё реже, дом остался лишь воспоминанием детства.
Тук, тук. Щёлк.
— …Говорили, спит.
Чжио вынырнула из воспоминаний.
Бом, стоявший у двери, усмехнулся:
— «Посмотри тихонько на ангельское личико, как она мирно спит»… Пришёл посмотреть, а тут только кто-то, кто явно скоро умрёт от скуки.
Он притворился, что ищет ангела, но Чжио, которая никогда не уступала, сразу парировала:
— Кого там ищешь?
— И опять издеваешься.
— А-а, наш домашний дурачок. Так сильно отличаешься от того харизматичного утреннего бизнесмена, что я подумала, чужой дядя в дом залез.
— Чего несёшь?
Бом подошёл, засунув руки в карманы халата.
Волосы ещё чуть влажные. Лёгкий домашний халат.
Похоже, он сразу после работы принял душ и пришёл сюда.
Когда брат с сестрой Кён покинули особняк в Сонбук-доне [1], Бом тоже съехал, но сейчас, пока Чжио временно вернулась, остановился здесь же.
Благодаря принципу хозяина — Ын Сок Вон настаивал, что дом должен быть удобным — здесь можно было увидеть Бома в таком непринуждённом, почти домашнем виде.
Чжио и сама давно не видела его настолько расслабленным.
Бом сел у изголовья кровати. Чжио, глядя на него затуманенным взглядом, потянулась к рукаву его халата.
— Как там внешний мир…? Моя империя, мои подданные… без меня, кх-кхы… справляются?
— Благоденствуют. Ты же знаешь. Говорят, ты так ругала стариков за то, что Wi-Fi не ловил…
— Чёрт.
Чжио, отрёкшаяся от конфуцианских добродетелей, презрительно цокнула — одни старые болтуны вокруг.
Прошло два дня с тех пор, как её перевели из больницы в особняк в Сонбук-доне.
«У вас же ученица, Гымхи, да и работа… Вы так заняты, что мы сами позаботимся» — так Бом убедил госпожу Пак.
— Как самочувствие?
— Как огурчик.
— С мамой связалась?
— Угу.
— С директором?
Чжио кивнула.
Башня Вавилон, 39-й этаж.
Шесть открытых этажей, величайшее восхождение в истории — вокруг только и говорили об этом. Но у Чжио не было времени присоединиться к празднику.
Ни странное беспокойство от снежного поля, ни пробелы в памяти, ни на что не хватало сил, потому что пришла совсем другая весть.
Позавчера на рассвете, перед уходом из больницы, Бом тихо шепнул:
「Песочные часы… проверила?」
[Песочные Часы Судьбы].
Уникальный навык Созвездия, подкатегория [Пламени Библиотеки], показывающий оставшуюся продолжительность жизни цели.
И единственный занятый слот этих часов сейчас принадлежал… Ын Сок Вону.
Именно тогда Чжио впервые увидела, как резко сократилось отведённое тому время.
Именно это больше всего повлияло на то, что госпожа Пак сдалась. Она тоже уже знала.
Жар и усталость давно прошли.
Как только Чжио покинула 39-й этаж Башни, все аномалии исчезли.
Так что все заявления о «частичной амнезии» и необходимости «полного покоя», всё это было лишь предлогом.
На самом деле причина была куда проще: она осталась здесь ради поддержки Ын Сок Вона, чьё здоровье резко ухудшилось, и кто теперь действительно нуждался в покое.
Бом, принимая вещи Чжио, что она привезла на несколько дней, вежливо поклонился госпоже Пак, сказав, что её присутствие станет для отца большим утешением… и поблагодарил.
— Молодец. Такая послушная.
— Ч-что?.. Не говорите так ужасно… Заберите свои слова обратно. Сейчас же.
Чжио помрачнела, будто услышала проклятие. Она твёрдо решила избегать любых ассоциаций с эпитетами вроде «добрый», «праведный» или «святой». Ни малейшего касания к этому отвратительному клубу добродетели.
Эти подонки, что высасывали из неё все силы и магию, как мошенническая пирамида, что высасывает последние деньги из наивных жертв…! Как там было? Белая Птица заняла 3-е место в рейтинге, На Добби — 31-е, даже прорвалась на первый канал?
Узнав обо всём этом уже из больничной палаты, Чжио каталась по кровати, держась за живот.
Ай, живот болит, ай, больно!
Все страдания взяла на себя эта несравненная Кинг Чжио!
«Вы вообще понимаете, как мозги плавятся, когда ульту заряжаешь?! А? Пока вы там мечами машете да псевдомантры бубните — что вы можете знать?!»
Да вы даже арифметики-то толком не знаете!
Честно говоря, вся эта лихорадка, наверное, из-за них и случилась (на самом деле — нет). Бесплатно проехались в лимузине Чжио, даже спасибо не сказали — хоть бы поклон сделали (хотя это Бэмби запретил)! Даже актёры с певцами на премиях в конце года говорят слова благодарности из вежливости, для приличия! А эти что вытворяют?! Ну сказать: «Спасибо, богиня Чжио», — разве сложно? Хоть бы как утреннее приветствие — для галочки! (Нет).
В общем, ни к какому общению не годные паразиты.
— Вот ведь не зря предки говорили — не подбирай зверя с чёрной шерстью! О, расстроенная Чжио, о, обиженная Чжио!
— Да-да, обиженная Чжио. Всё, хватит драматизировать, — невозмутимо ответил Бом, «профессиональный нянька 80-го уровня», привыкший к капризам стариков из парка Тхапколь [2].
Одной рукой открыл инвентарь.
«Говорили, что спит... А у неё глаза сверкают, как у совы на кофеине!»
Когда он достал предмет, комнату наполнил сладкий аромат.
Это был пандо — небесный персик [3]. Его ещё называют «райским нектарином».
Бом опустил взгляд, достал маленький нож и нарезал сочную мякоть на удобные для употребления дольки.
— Держи.
— ...
Чжио уставилась на кусочек у своих губ, затем нерешительно открыла рот. Прохладная мякоть растаяла на языке, сладкая, как нектар.
Плод небес, что, по легенде, созревает раз в три тысячи лет.
Легенда гласит: съевший первый становится бессмертным, второй — может летать по облакам, а тот, кто попробует последний, девятитысячелетний плод — обретает вечную жизнь…
Но этот, конечно, не из сада Сиванму [4].
Он всего лишь немного укреплял здоровье и очищал магические каналы.
Сейчас Чжио сильна и здорова, но в детстве, когда никак не могла совладать с магией, лихорадки случались часто.
Когда она мучилась, не в силах даже глотать слюну, Бом всегда вот так сидел рядом, резал эти персики и кормил её.
Тогда она, ничего не понимая, спокойно всё ела…
— Больше не буду.
— Почему?
— А ты ведь… болеешь.
[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», цокает языком, мол, ну и дура же ты.]
Пальцы Бома, державшие плод, покраснели, будто раскалённые. Лицо как всегда спокойное, но её не проведёшь. Чжио, хоть и выросла бестолковой, могла это распознать.
Она легко оттолкнула его большую ладонь.
— Мазохист, что ли? На кой чёрт призраку персик трогать? Сдохнуть хочешь раньше времени? Извращенец?
Бом, чуть прикусив большой палец, медленно усмехнулся:
— Ну и язык. Призрак, говоришь. Я вполне успешно притворяюсь человеком… обидно.
— Призрак, доккэби… какая разница. Всё одно нечеловеческое. Разве нет?
— Доккэби я точно не был. Сколько можно твердить? Дорама давно кончилась. Пора уже забыть. [5]
Разве его не называют Повелителем Призраков?
Предводитель всех духов и демонов. И всё же ставить его в один ряд со слугами? Обидно.
Бом чуть приподнял бровь. Что такого сложного в царстве духов?
Чжио тоже прищурилась.
— Тогда кто ты?
Бом лениво ответил:
— Кто знает.
Сам он тоже не знал. С того момента, как он себя помнил, он уже существовал — как повелитель духов и демонов, тех, кого называли нечистью, их несменяемый владыка.
То, что это длилось с незапамятных времён, было единственной несомненной истиной.
Двадцать лет назад появление Вавилонской Башни стало своего рода сигнальной ракетой для этого мира.
Сменой сил.
Объявлением о том, что на сцене под названием «мир» главными героями отныне будут не люди, а существа, стоящие над ними — трансценденты.
Но задолго до наступления эры Вавилона, как это было с <Хэта> из Сораксана, «трансцендентные» всегда существовали в этом мире.
Один из них — Ын Сок Вон, представитель первого поколения пробудившихся.
Встреча с [магической силой], дарованной Вавилоном, действительно была для него в новинку, но изначально он был последним наследником <Дворца Пурпурной Завесы> [6] — клана Полярной звезды.
Их задачей было изолировать нечистых существ от людей, запечатывать и хранить их.
С виду — самые обычные люди.
Они обладали могучей силой, но с течением времени даже их благородная кровь истончилась. Но их мастерство укрощения демонов оставалось непревзойдённым.
Как бы то ни было, они были потомками Тангуна [7], получившими повеление Нефритового Императора.
Поэтому место, где они запирали нечистых духов, называлось дворцом Небесного владыки — <Дворцом Полярной звезды>. Отсюда и пошло имя рода.
И у этого дворца было другое название — Лосаджон…
А Бом был последним узником Лосаджона.
「Тсс, не бойся меня. Я всего лишь человек… просто семья у меня большая. Ты выглядишь юным — давно родился?」
「…」
「Как тебя зовут?」
「…Повелитель Призраков.」
「Ха-ха, ну это ж не имя.」
Серые глаза, в которых мерцали золотистые искры.
Глаза, словно у тигра, что прячется во тьме.
Молодой Ын Сок Вон с восхищением дал ему имя — Бом (Тигр).
Впервые он попробовал человеческий рис. Он был сладким и тёплым.
Так мальчик вышел из долгой тени.
В ту ночь, когда над головой сияли звёзды, человек сказал:
「В последнее время, глядя на небо, чувствую — недоброе предзнаменование витает в воздухе. Мир скоро перевернётся. Когда это случится, тебе будет тяжело в одиночестве. Если хочешь, пойдём со мной?」
「…」
「Я уже стар… хорошо бы иметь рядом такого здорового сына, как ты.」
Он протянул руку. Её тепло оказалось удивительно притягательным. Мальчик не смог её отвергнуть.
Так он стал Бомом — «тигром» людей.
Но теперь… кажется, он уже не принадлежит людям.
Бом, подперев щёку, смотрел на Чжио.
Безразличный человеческий взгляд, смотрящий свысока.
Силы старого Ын Сок Вона больше не могли удержать Бома.
И всё же Бом сам вырезал на своём теле печати, которые сдерживали его сущность.
Притворяясь ничтожным человеком, он цеплялся за этот мир — убого и жалко.
Взгляд Бома медленно поднялся к своей маленькой, но абсолютной владычице.
Её волосы, отливавшие бронзово-синим, спадали на лоб, пропитанные холодным, смертельно опасным для нечистых существ ароматом персиков.
— И важно ли, кто я такой?
Его тиранша улыбнулась, источая этот смертельный для духов сладкий запах.
— Нет.
— …
— Кинг великодушна. По крайней мере, когда дело касается моего.
Когда-то дух, когда-то зверь, а теперь человек…
Владыка всего и вся в мире нечисти, величайший узник этого мира Саха [8] думал:
«Люди приручили меня. А она — подчинила».
С горькой улыбкой, с сердцем, ставшим слишком слабым для сопротивления, Бом легко коснулся кончика её носа, опустил голову, тяжело привалившись к её коленям.
— На улице холодно, — его ленивый голос прозвучал низко, как сама ночь. — Не шатайся без дела. Ты ведь тоже официально на лечении. Не забывай.
— На каком ещё лечении? Прекрати. Сам знаешь — это чушь.
— Обычно человек хуже всех знает собственное тело. Ты — прямое тому доказательство.
Чжио, собиравшаяся фыркнуть, вдруг замерла. Перед глазами всплыл образ Ын Сок Вона, заметно ослабевшего за последние дни.
— Одного слабеющего старика вполне достаточно.
— Чт... тсс.
Это было нечестно. Чжио уже открыла рот, чтобы огрызнуться, как вдруг…
Тададак, КВААН!
— Эй! Да сделайте хоть что-нибудь с этими долбанными старикашками!..
В одно мгновение комнату наполнил свежий запах леса.
На пороге, распахнув дверь, замер Кён Чжирок. Увидев, что творится в комнате, он как будто что-то понял — уголки его рта криво дёрнулись.
— …И чем это вы тут занимаетесь?
Но Чжио моментально оценила ситуацию.
Его прерывистое дыхание, растрёпанные волосы, капли пота на лбу… И самое главное — кожаную куртку, испещрённую следами чьих-то пальцев.
«Похоже, этот идиот только что участвовал в адской погоне…»
Если так...
— В-в сторону!
С грохотом Бома отшвырнуло на пол.
Чжио изо всех сил оттолкнула его, нырнула под одеяло и натянула его до макушки.
И в ту же секунду... захрапела изо всех сил, делая вид, что спит.
— Ах, оленёнок! Неужели наша девочка проснулась?.. Эй, нет, вроде нет.
— Бэмби, ты ж вредный проказник! Твоя онни больна — дедушка ж говорил не будить! Ну-ка, иди сюда!
— Чёрт, эта чёртова недоабитуриентка...!
— Хр-р-р…
Чжио почувствовала на себе лазерный взгляд Кён Чжирока, которого тащили прочь, но ей, «чёртовой недоабитуриентке», было плевать.
[Активирована характеристика «Инстинкт выживания обузы».]
— Тц-тц, так дело не пойдёт... может, капризный оленёнок искупается со своими дедушками? Как в старые добрые времена, а?
— Ай, хорошо, хорошо! Надо же посмотреть, как наш Бэмби вырос!
— Пустите! Отцепитесь, говорю!
«Адьос... Бэмби...»
Дворец Полярной Звезды, Лосаджон… Как бы мир ни трещал об этих местах, для брата и сестры Кён это место всегда называлось по-другому: «Парк сбрендивших старых монстров из Тхапколь».
Любовь, когда её слишком много, становится ядом.
Даже профессионалы, искушённые в воспитании детей, пятились перед этим торнадо всепоглощающей опеки.
— Ой, погодите! Мне кажется, наша малышка только что приоткрыла глаз…
— Др-р-р... кхх, ххрр...
«Кто-нибудь... помогите...»
Маленькая госпожа старых вековых чудищ зажмурилась ещё крепче, обливаясь холодным потом.
Примечания:
↑1. Сонбук-дон, или Сонбукдон - городской район на севере Сеула.
↑2. В 79 главе собрание старых львов сравнивалось с посиделками дедуль в парке Тхапколь.
↑3. Небесный персик — легендарный «персик бессмертия» из китайской мифологии. Растёт в садах Сиванму.
↑4. Сиванму, «Царица-мать Западного рая» — китайская богиня даосского пантеона. Живёт в Нефритовом дворце, который стоит на берегу Яшмового озера на горе Куньлунь. Её сопровождает тигр (здесь игра в ассоциацию с Бомом).
↑5. Доккэби — демоны из корейской мифологии. Здесь же речь о корейской дораме «Доккэби», которая вышла в 2016 году (кошмар, я смотрела её, когда она выходила, а уже почти 10 лет, оказывается, прошло).
↑6. Дворец Пурпурной Завесы — это часть древнейшей астрономической концепции Востока, связанной с системой трёх небесных оград: Ограда Пурпурной Звезды (символизирующая императорский дворец), Ограда Великого Мастера (резиденция земных правителей и чиновников), Ограда Небесного Города («небесный рынок», место взаимодействия неба и земли).
Из них Ограда Пурпурной Звезды — главная, поскольку она расположена вокруг Полярной звезды (북극성 / Bukgeukseong) — символа центра небес и мира. Считалось, что в этом небесном дворце пребывает верховное божество — Небесный Император (옥황상제 / Okwang Sangje) или Великий Император Зами (자미대제 / Jamidaeje).
Это место воплощало центр мироздания, источник высшего порядка, власти и стабильности. Все звёзды, входящие в Дворец Пурпурной Завесы, представлялись как небесные министры и чиновники, служащие императору. Символизирует древний род хранителей, запечатывающих нечистые силы.
↑7. Тангун — мифический прародитель корейской нации, основатель первого корейского государства Древний Чосон (고조선). Согласно легенде, он рождён от сына Неба Хвануна и медведицы, превратившейся в женщину.
↑8. Мир Саха — буддийский термин, обозначающий мир страданий и несовершенства, в котором мы живём.