Глава 182. Дорогой... (2)

— Хочешь, проведу тебе экскурсию по особняку?

— Экскурсию?

Рейчел удивлённо переспросила, услышав предложение Алана. Тот пожал плечами.

— Когда ты впервые оказалась в Бертранде, у тебя не было возможности спокойно всё осмотреть. Мебель и вещи давно убрали, дом пустой… но само здание всё-таки имеет свою историю. Думаю, посмотреть будет интересно, — в глазах Алана на мгновение появилась горечь. — И сегодня в последний раз… Хочу всё привести в порядок и пройтись ещё раз.

Рейчел поняла, что он старается говорить легко, чтобы не погрузиться в воспоминания.

Она мягко положила ладонь на его напряжённую руку.

— Тогда пройдёмся вместе? Жду твоей увлекательной экскурсии.

— Доверься мне.

Они поднялись по лестнице, обнявшись, как новобрачные, пришедшие осматривать новый дом. Дверь особняка была уже открыта.

Войдя внутрь, они оказались в выцветшем центральном зале, где уже не ощущалась человеческая забота. Как и говорил Алан, ангелы и украшения, которыми когда-то был украшен зал, исчезли.

Алан поднял палец к потолку.

— Когда Отис только приобрёл Бертранд и начал масштабный ремонт, он поручил расписать этот потолок и дал указание.

— Какое?

— «Кто бы ни вошёл в Бертранд, пусть трепещет перед величием Отисов!» Поэтому все ангелы на потолке с сердитыми выражениями лиц. Забавно, да? Это вход в особняк или в зал суда?

— Зато эффект есть. Когда я впервые вошла в зал, даже голову поднять было трудно.

— Под этим потолком я тоже чувствовал себя неловко. Наверняка и Нил Отис испытывал то же.

Прежде чем покинуть зал, Рейчел ещё раз посмотрела на десятки ангелов на потолке. В пустом зале, вспоминая прошлую роскошь, они выглядели немного одинокими.

— Ммм, сначала посмотрим бальный зал?

Бертранд был очень большим, и у них было не так много времени, поэтому экскурсия по особняку проходила в тех местах, которые рекомендовал Алан.

Бальный зал, гостиная, музыкальная комната, библиотека, игровая — места, пропитанные детскими воспоминаниями Алана. При посещении каждого Алан рассказывал историю.

— Моя мать часто устраивала светские мероприятия. Я был слишком мал, чтобы участвовать. Ты не представляешь, как я злился, когда мне говорили рано ложиться спать. И вот однажды я тайком пошёл посмотреть на бал...

— Эта гостиная была самой любимой у матери. Только важнейшие гости допускались сюда. Здесь было много редких вещей, и когда гостиная была пуста, я часто тайком приходил трогать её коллекцию.

— Однажды в Бертранд пригласили известного пианиста. Я помню, как клевал носом на коленях у отца.

— Не знаю почему, но в детстве мне нравилось лежать на полу у ног отца, когда он работал. Для меня специально постелили очень мягкий и пушистый ковёр в библиотеке. Ах, в том углу был и мой личный книжный шкаф.

— Это игровая комната, моё личное пространство. Когда я был недоволен, мог забаррикадироваться здесь.

— На шестилетие мне подарили великолепную деревянную лошадку. Я катался на ней по коридору и врезался головой в стену. Потом плакал в объятиях матери…

Истории, которые рассказывал Алан, были основаны на его счастливых временах, поэтому Алан в этих воспоминаниях всегда был ребёнком до двенадцати лет. Из-за этого Рейчел, гуляя по особняку вместе с ним, чувствовала себя юной девушкой, которой жених показывает своё родовое поместье.

Они прошли с первого на второй этаж и поднялись на третий. Алан шёл по массивному ореховому коридору и открыл двустворчатую дверь с резьбой в виде розовых лоз.

— Эта детская была моей. Потом я уступил её близнецам.

— Я тоже знаю эту комнату. Близнецы использовали мебель Алана?

— Так как эта комната предназначалась для мальчика и девочки, она была полностью переделана. Тогда же заблокировали и проход, который вёл в твою комнату. Пенни была такой шалуньей, что мать, говорят, рано задумалась об уроках этикета. Поэтому здесь сделали и комнату для гувернантки...

Алан на мгновение замолчал и тихо пробормотал:

— В итоге планы матери не сбылись.

Они покинули детскую. Алан улыбнулся Рейчел.

— Последней посмотрим мою комнату.

По пути до цели Алан молчал. Рейчел тоже не вмешивалась, позволяя ему разобраться с тем, что бурлило у него внутри.

Его спальня находилась напротив личного кабинета, где они разрабатывали план против Роджерса. Алан почесал щёку, берясь за дверную ручку.

— Странно пускать тебя в мою комнату, хотя мы уже здесь бывали.

— Тогда нам обоим было не до того.

Дверь с заскрипевшей петлёй открылась. Комната была почти пустой, как и другие части особняка. Осталось только несколько предметов мебели, которые было сложно вывезти, и мелкие вещи.

Рейчел внимательно осмотрела мебель и следы на стенах. По ним было нетрудно догадаться о юности Алана. Её сердце болезненно сжалось.

— Рейчел, что делаешь? — Алан, подошедший к окну, удивлённо спросил.

Рейчел оторвалась от мебели и подошла к нему.

— Просто осматривала мебель. Ты нашёл что-то интересное?

— Хочу показать вот это, — Алан указал за окно. — Отсюда открывается лучший вид на территорию особняка.

Рейчел повернулась к окну и распахнула глаза.

Через мутное стекло переливалась густая, ослепительно зелёная листва.

— Ничего себе…

— Неплохо, правда?

Алан открыл окно. Пахло влажной травой, листья волнами колыхались на ветру.

— Раньше здесь была вся красная волна. Роджерс всегда садился здесь, когда приходил в мою комнату, и наблюдал за мной.

В глазах Алана, задумчиво смотрящего на сад, на мгновение мелькнул красный оттенок. Рейчел провела рукой по его плечу и встревоженно спросила:

— Алан, ты в порядке?

— Конечно.

Но взгляд, устремлённый в окно, был рассеян. Рейчел поняла, что он блуждает в воспоминаниях.

— Просто Бертранд, каким я его помню, всегда был идеален. Видеть его таким старым и выцветшим… странно.

Алан несколько раз провёл рукой по шее и сел на подоконник.

— Роджерс окончательно ушёл?

— Ты всё ещё видишь его во сне?

— Иногда. Я пытался забыть…

Его пальцы смахивали пыль с оконной рамы, которая была покрыта слоем грязи.

Алан усмехнулся.

— Это сложно.

— Из-за слишком сильной ненависти к нему?

— Частично. Я никогда не смогу его простить. Но в последнее время... я чаще вспоминаю голос, который стоял рядом со мной и поправлял мой почерк.

Когда он занимался делами, когда разговаривал с людьми, когда танцевал с любимой, когда писал письма. Он чувствовал, что существо, которое он ненавидел больше всего на свете, тихо наблюдает за ним из-за спины. Да, вот так. Ты должен сделать именно это. Внезапно раздавая знакомую похвалу.

— Забавно, что благодаря тому, кто хотел меня убить, я сейчас могу притворяться приличным человеком.

— …

— Тебе не нужно так беспокоиться. Я не имею в виду, что мне не нравится тот Алан, которого создал Роджерс. Просто я стал думать о Роджерсе немного иначе.

— …В каком смысле?

— Ммм, что он, весь такой самоуверенный, на самом деле был всё ещё ребёнком.

Алан потянулся и посмотрел на Рейчел.

— Единственный человек, с которым Роджерс открывался и общался как равный, был Эдгар Отис. Но и тот был странным человеком.

— Невозможно отрицать.

— Именно. Так Роджерс не имел возможности узнать человеческую жизнь, мысли, чувства… Всё это. Он делал вид, что знает всё на свете, но…

— Такие вещи нельзя просто знать в теории.

— Верно. Если бы первый человек, которого он встретил, был не Эдгар Отис, а кто-то другой, возможно, многое сложилось бы иначе. Он бы усердно учился. Он ведь упрямый, когда дело касается учёбы.

Алан улыбнулся.

— Хотелось бы, чтобы он наконец отпустил привязанность к Эдгару Отису, пообщался с другими людьми и узнал об эмоциях. И чтобы больше никогда не появлялся перед нами.

На лице Алана проявилось неожиданное спокойствие. Рейчел смогла улыбнуться в ответ.

— Да, пусть так и будет.

Внезапно она почувствовала уверенность. Уверенность в том, что Алану больше не будут сниться кошмары, связанные с Бертрандом, и что Роджерс больше не сможет его мучить.

Внутри закипала радость. Рейчел поцеловала щёку любимого мужа.

— После сноса особняка, что будем делать с землёй? Есть идеи?

— Не знаю. Думаю, сначала поставить мемориал для пострадавших. И… — Алан замолчал и опустил голову. — Честно, не знаю. Я просто не хочу, чтобы на этой земле снова происходили такие ужасные вещи. Хочу, чтобы здесь звучал смех, а не крики.

Рейчел, ласково проводя рукой по его руке, внезапно предложила:

— Тогда построим школу?

— Школу?

— Не обычную, а сезонную — летнюю или зимнюю. Климат Сильвестра мягкий, летом тут тоже хорошо.

Идея казалась всё более удачной. Рейчел осмотрела местность. Ей уже представлялось здание школы, построенное из тёплых красных кирпичей.

— Постепенно, медленно будем строить. Тогда со временем это место станет источником воспоминаний, а не трагедий.

Пока это было лишь воображение, но она чувствовала, что это возможно.

Алан игриво коснулся лбом её лба. Полное спокойствие сияло на его лице.

— Отлично. Будем планировать вместе, медленно.

— Да, вместе.

Они опёрлись друг на друга и долго смотрели в окно. Солнечный свет струился сверху — ясный и тёплый день.

Завтра и послезавтра будет так же ясно. В далёком будущем ты всё ещё будешь рядом. Навсегда.

Эта тишина сейчас — утешение их прошлому «я» и уверенность для их будущего «мы».

<Конец>