Том 1
50 из 100
* * *
Когда Бенедикт и Мария сошли на Центральном вокзале Уайтхилла, вокзал был переполнен людьми Александра, присланными за ней.
— Мисс, отправляйтесь в Блюгейт.
— Зачем столько людей?
Тогда Бойг, посланный за ней, ответил:
— Александр сказал, что с остальным уже ничего не поделаешь, всё потеряно, поэтому нужно привезти хотя бы мисс.
Значит, доставить Марию в Блюгейт Александр считал своим главным приоритетом.
Мария не понимала такого приоритета. Впрочем, как бы ни старался Бенедикт — пробраться сквозь эту толпу было невозможно. Одному, может, и удалось бы, но вместе с Марией это было слишком опасно.
Мария оглянулась на Бенедикта. Потом вынула из сумки три книги и протянула:
— Присмотри за ними. До нашей следующей встречи.
Книги, которые она ни за что не хотела потерять.
Три тома о судебной практике — подарок отца Рафаэлло. Она сняла кольцо и положила его сверху.
Бенедикт посмотрел на книги и на кольцо. Усмехнулся:
— А кольцо зачем.
— Оно на самом деле не в моём вкусе.
— А.
Бенедикт, словно поняв, что это важная деталь, с невозмутимым видом убрал кольцо в карман и взял книги в одну руку.
Мария повернулась к нему спиной и растворилась в толпе подчинённых Александра.
Бенедикт некоторое время смотрел в ту сторону, куда ушла Мария, затем усмехнулся и развернулся.
* * *
Ранним утром «Мон Деплано», куда приехала Мария, было не таким, как обычно.
Оно было закрыто: всех посетителей выпроводили, выдав им купоны на будущее посещение, и строго запретили вход посторонним.
Погасший «Мон Деплано» казался чужим, даже зловещим.
Мария направилась в бассейн, куда её вызвал Александр.
Александр сидел в пустом бассейне и пил. Рядом с его бутылкой стояла чашка со сливками, наполненная ванильным сиропом.
Александр залпом пил сироп вместо алкоголя, затем морщился от отвратительного вкуса. Но не мог остановиться. Это была бесконечная череда иррациональных действий.
Мария схватила за руку Александра, будто изводящего самого себя.
Тогда Александр ухватил её за руку и втащил в бассейн. Светлое платье, сшитое по правилам женского университета Святой Терезы, намокло.
Не успела Мария осознать, что ушла под воду, как Александр сжал ей подбородок и сказал:
— Это ты рассказала о местонахождении тайного хранилища?
Она почувствовала угрозу для жизни. Каждая клетка её тела отчаянно пыталась выбраться из этой ситуации.
Когда её прижали к стенке бассейна, Мария зажмурилась от боли.
Александр спокойно спросил:
— Бенедикт тебя надоумил?
Как только прозвучало его имя, Мария вздрогнула.
Александр наклонился и внимательно следил за её реакцией.
Мария поняла: сейчас Александр рассуждает трезво — трезвее, чем она видела его в последнее время. Крайний гнев, напротив, успокоил его.
— Нет. Просто… я сама.
— Зачем?
Напряжение с огромной силой давило на них обоих.
Александр, пытаясь прийти в себя и осознать ситуацию, прекратил употреблять наркотики, и из-за абстиненции постоянно искал что-то сладкое, что могло бы успокоить его язык.
Каким бы ни был способ, когда он пришёл в себя, Мария наконец вспомнила, кем был Александр на самом деле. Острый, проницательный.
Столицу Западного Геппеля, где стоит королевский дворец, называли запутанной и грязной. Там совершается не меньше преступлений, чем в Блюгейте, но из-за огромных размеров и большого количества людей они кажутся разрозненными.
Но говорят, она великолепна. Там собраны музеи, галереи, королевский дворец и множество универмагов.
Цены там невообразимые для жителя Блюгейта, но говорят, что там можно купить вещи, которых нет больше нигде.
Александр однажды видел казино в столице.
В том казино, построенном на гигантский капитал, вертелись деньги — такие, о каких в Блюгейте и не мечтали.
Александр хотел сделать Блюгейт похожим на столицу. Роскошным и отвратительным.
Он был готов принять и грандиозное падение, если оно станет платой за грандиозный взлёт.
«Неужели он сам подсел на азартные игры, управляя казино? Или, может быть, сама столица сводит людей с ума?» — подумала Мария.
Ясно было одно: в любом случае ему не следовало прикасаться к наркотикам.
Как бы он ни пытался бросить, его состояние было уже не таким, как до того, как он стал зависимым.
Александру и сейчас было очень трудно осознавать происходящее. Ему стоило лишь на мгновение задуматься, как голова начинала раскалываться, и он сжимал виски руками.
Он не мог толком сложить картину, но инстинктивно был уверен: в этом замешана Мария.
Как бы он ни думал, утечка информации о местонахождении тайного хранилища была нелогичной. Странно было и то, что Клеос, охранник того места, исчез. К счастью, бухгалтерские книги не нашли.
Он снова залил в алкоголь сироп до краёв и сказал:
— Зачем ты это сделала? Потому что любишь того ублюдка?
Встретившись с Александром глазами, Мария чувствовала: вода, в которой она стоит, жжёт, словно вода Северного Ледовитого океана.
Но, пройдя через эту боль, Мария потеряла рассудок, и вместе с ним исчез и страх.
Она открыла рот:
— Не понимаю, почему то, что я назвала место хранилища, должно быть ради Бенедикта. Это просто… потому что я люблю брата.
Мария, глядя на Александра, который повернулся к ней, продолжила:
— Я хотела, чтобы брат сел в тюрьму. Чтобы хоть раз получил за всю эту мерзость, что творит здесь. И чтобы тебя изолировали на несколько лет от этой проклятой зависимости, и... чтобы ты перестал творить свои грязные дела!
Голос Марии сорвался на крик.
Александр за всю жизнь не видел её такой злой.
Хотя нет — один раз. Когда отец продал её подругу на рыбацкое судно.
Голос Марии продолжал звучать. Он был подобен волнам. На берегу бывают и громкие, и тихие звуки, но есть один — который никогда не смолкнет.
— Я хочу убить и отца, и брата, но даже если бы сейчас в руке был пистолет, не смогла бы. Я даже мимоходное ничтожество убить не способна. Наверное, никогда не смогу. Я настолько слаба.
— …
— Поэтому я хочу использовать силу закона. Чтобы она избила вас до смерти вместо меня.
Услышав это, Александр исказил лицо, а затем рассмеялся.
Он не помнил, когда в последний раз так искренне смеялся.
Слова Марии о том, что она использует силу закона, чтобы убить его, прозвучали в тот момент настолько мило.
Он снова убедился, что единственным человеком в этом мире, которого он считает семьёй, была только она.
* * *
Когда начальник Третьего отдела Восточного налогового управления Беллард прибыл на вокзал поезда в Блюгейт, его ждали Бенедикт и мужчина с тростью.
Беллард сразу понял: это Сильвано — бухгалтер «Мон Деплано», который занимался бухгалтерскими книгами, переданными Бенедиктом.
Лицо, не видавшее солнца, казалось юным; волосы — белые. Возраст угадать было трудно.
Беллард протянул руку:
— Мистер Сильвано?
— Здравствуйте, мистер Беллард.
Сильвано, для которого этот мир всё ещё оставался диким и чуждым, прятался за спину единственного знакомого ему человека — Бенедикта, но руку для ответного приветствия всё же протянул.
Бенедикт сказал Сильвано:
— Хватит прятаться. Помоги мистеру Белларду.
— Я ещё не привык к миру. Как у тебя клаустрофобия, так у меня агорафобия [1].
— А, ну если так.
Как только Бенедикт сравнил это со своей проблемой, он сразу понял и кивнул.
Беллард, тяжело вздохнув от давления, связанного с предстоящей поездкой в Блюгейт, вытер пот и спросил:
— Айви, мы же не втроём поедем?
— Можешь звать меня Скала.
Он сказал это, глянул на часы — как раз подошёл поезд.
Их по-прежнему было трое, и Беллард начал нервничать.
— Правда втроём, Скала?
Бенедикт обернулся, приподнял уголок губ и улыбнулся:
— Когда ты так говоришь, это звучит странно.
— Ответьте на вопрос…
— Садись. Познакомься с Сильвано поближе.
С Бенедиктом было невозможно разговаривать. Что бы он ни предлагал, тот всё равно не примет.
В конце концов, Белларду оставалось лишь принять тот факт, что Бенедикт будет следовать своему плану и принимать все решения самостоятельно.
Сильвано, сидевший у окна, когда рядом устроился Беллард, насторожился и прижался к стеклу. Путешествие во всех отношениях было невыносимым.
Но, наверное, если оно закончится как надо…
— Я тоже что-то получу, мистер Сильвано?
Бормоча это, он услышал ответ:
— …Наверное.
Сильвано всем телом показывал, что разговор ему в тягость, и Беллард больше не заговаривал.
Примечание:
↑1. Агорафобия — это тревожное расстройство, при котором человек испытывает интенсивный страх или избегает мест и ситуаций, откуда трудно быстро сбежать или где может быть недоступна помощь.