Глава 51

Хаён сглотнула вздох, услышав слова Николая. Теперь теми, кто помнил Салли, оставались только Николай и она сама.

Она признавала, что ситуация была скверной. Разбалтывать подобные вещи человеку, в котором нет уверенности, было крайне опасно.

Разложив мысли по полочкам, она в какой-то мере поняла и тот гнев, что Николай продемонстрировал сегодня.

Из-за вируса вся страна погрузилась в хаос, а стражи и гайды не знали, в какой момент могут умереть.

И пусть у неё самой была возможность уйти в безопасную зону, она её отвергла — тут у любого сердце заболит от переживаний.

— Мама…

От одного этого слова к горлу подступил ком.

Хаён пришлось долго успокаивать себя. Из её уст вырвался хриплый, напрочь осипший голос:

— Она сделала такой… выбор, чтобы спасти меня?

Хотя Николай старался объяснить это обходным путём, Хаён сразу уловила суть, скрытую внутри.

Перед глазами живо встал образ матери, которая, должно быть, села за руль, за который никогда прежде не держалась, лишь бы инсценировать смерть собственной дочери.

Каково ей было? Такое даже представить страшно.

Сердце разрывалось, и на глаза вновь навернулись слёзы.

— Из-за меня… Чтобы спасти меня…

— Не нужно делать поспешных выводов. Эти ублюдки устранили абсолютно всех, кто был связан с Салли. Просто я один об этом не знал.

— Моя кровь необычная, — Хаён потёрла тыльной стороной ладони затуманившиеся глаза и заговорила, придав голосу твёрдости.

Отступать было некуда. Хаён была твёрдо уверена, что все разгадки начинаются именно с этого ключа.

Она хотела освободиться от этой проклятой крови и обязательно заставить тех, кто довёл мать до смерти, заплатить за свои грехи.

Ответ был предельно ясен. Как только она пришла к выводу, дальше всё пошло без запинки. Ощущение было такое, словно камень, давивший на горло, наконец-то смыло.

— Стоит стражам поглотить её, как их способности многократно усиливаются и возникает сильное привыкание. Вот почему я не могу отправиться в BBI.

Высказывать секрет вслух было так непривычно, что Хаён только после того, как выплюнула слова, осознала, что именно произнесла.

Мелькнуло мимолётное сожаление, но она рассудила, что, если продолжить скрывать это, ситуация станет только хуже.

С этого момента ей предстоит готовиться к битве против огромной, неосязаемой тайны.

И в этой битве ей нужен Николай. Поэтому, чтобы всё было честно, ей тоже нужно было раскрыть свои карты в той мере, в какой раскрывал он.

Она не ждала, что всё изменится в лучшую сторону.

Одно дело — не знать, но раз уж узнала, ей ни за что не остаться в стороне от происходящего.

Хаён спокойно приводила мысли в порядок.

Николай, вопреки ожиданиям, не выказал удивления от внезапного признания Хаён. Какое-то время он молчал, словно погрузившись в раздумья, а затем тихо спросил:

— С каких пор?

— С самого рождения. Сейчас, когда я думаю об этом, мне кажется, бабушка что-то знала. До самой смерти она постоянно твердила мне, чтобы я была осторожнее со своей кровью.

Хаён росла, получая предупреждения о крови с тех самых пор, как себя помнила.

«Нельзя проливать кровь».

«Остерегайся стражей».

«Береги гайдинг».

Вот что бабушка твердила ей изо дня в день, держа за руки.

Бабушка…

Она ни капли не сомневалась, что все положительные качества, формирующие её личность, достались ей именно от бабушки.

Если бы не это, как можно было быть настолько преданной ребёнку, в котором нет ни капли твоей крови?

Среди всех чувств сильнее всего сейчас была острая, щемящая тоска по бабушке. Она жалела, что не говорила ей «люблю» гораздо чаще.

Знала ли бабушка обо всём этом? Какую тайну она скрывала? Она ведь до самого последнего вздоха переживала за остающуюся в одиночестве внучку и не могла спокойно закрыть глаза.

Хаён не удержалась, и слёзы хлынули из её глаз нескончаемым потоком.

— Насколько мне известно, они обе были иммигрантками, поэтому сильно полагались друг на друга. Я навёл справки: Хаён была зарегистрирована как дочь покойного родственника Норы Мари в её родном городе, Гарсите. К счастью, оформление документов провели быстро, благодаря чему удалось скрыться от взора тех людей.

— Значит, был какой-то помощник?

— Должно быть, был. Не знаю, жив ли он до сих пор.

— Это связано с моей кровью?

— Стопроцентной уверенности нет, но и полностью исключать нельзя. Незадолго до смерти Салли вела один проект, и большинство его участников погибли. Сейчас самое срочное — найти материалы, связанные с тем проектом.

— И что мне теперь делать?

Хаён наклонила голову, сосредоточившись на словах Николая.

Прежние недоверие и растерянность бесследно исчезли, теперь её взгляд излучал абсолютную веру.

— Правительство завершило выяснение причин появления нового штамма вируса. Официального объявления ещё не было, но в ближайшее время будет сформировано новое подразделение для участия в совместной операции. Похоже, они пройдут через Шадею.

— Вы ведь сказали, что лабораторию закрыли. Неужели сейф цел?

— Часть здания уничтожена пожаром, но само здание ещё стоит. Там много материалов, спрятанных в укромных местах, поэтому его не могут просто так снести. Я заезжал туда перед прибытием в Верианс, так что помню всё отчётливо.

— Значит, если я отдам вам этот ключ, Николай отправится туда и проверит, что находится в сейфе?

— Да. Поскольку это возможно, только если отправиться в Шадею, я планирую вызваться добровольцем, как только сформируют подразделение. Если упустить этот шанс, следующий представится только через пять лет.

— А я? Что делать мне?

Дыхание стало чуть свободнее. Хаён слегка напряглась, пытаясь выразить свою волю.

— …

— Вы ведь не собираетесь сказать, чтобы я просто сидела здесь сложа руки и ждала?

Хаён резко насупилась, глядя на Николая, который молчал и в замешательстве потирал переносицу.

Ждать вестей, которые неизвестно когда придут, и просто считать дни? Из-за того, что Николай пытался оградить её от всех проблем, ей стало даже горько.

Она признавала свою бесполезность, но сколько людей смогли бы спокойно сидеть на месте, услышав такое? Нахлынула досада.

— Я мешаю?

— …Дело не в этом. Просто это слишком опасная проблема, чтобы ворошить её только на основании подозрений. При худшем раскладе мы можем нажить врагов в лице сразу двух стран — Шадеи и Верианса. Совсем не поздно начать действовать, когда у нас будут точные зацепки, — Николай ответил мягко, словно успокаивал капризного ребёнка.

Хаён посмотрела на ключ. Она и сама понимала, что в ситуации, когда совершенно неясно, где и как искать разгадку, упрямством ничего не добьёшься. Можно всё испортить, погнавшись за энтузиазмом, или умереть незаметно, даже не успев начать.

Из уст Хаён снова вырвался вздох.

— Когда вы отправляетесь?

— Точная дата ещё не определена. Пока всё на уровне слухов, но, думаю, они объявят об этом, как только зачистят третью зону.

— …Тогда можно мне пока оставить его у себя?

Хаён сжала ключ в ладони.

Принять историю и понять её — вещи совершенно разные.

Хаён ещё не до конца осознала тот факт, что в её происхождении кроется столь жуткая тайна.

Хаён бережно погладила выгравированное имя «Анна». Ей не хотелось доверять мамину вещь кому бы то ни было.

Однако, приняв реальность, в которой от нахождения ключа в её руках не было никакого толку, ей пришлось искать разумный компромисс.

— Самое позднее через полмесяца во всех подразделениях объявят информацию касательно вируса. Я тоже вернусь, как только улажу дела. Ключ заберу тогда.

Ночь продолжала сгущаться. Закончив разговор, Хаён бережно спрятала ключ за пазуху.

Повернувшись к Николаю, Хаён несколько раз приоткрыла рот, но так ничего и не сказала. Стоит только начать задавать вопросы, и её будет не остановить.

Она была истощена и телом, и душой. Из-за долгих слёз казалось, будто в голове и носу застряли булыжники. Хотелось просто уснуть.

Хаён полностью отвела взгляд.

— Простите, что раньше, не зная вашей ситуации, так на вас надавил. Я понимаю, что это был неизбежный выбор, но всё равно не ввязывайтесь в опасные дела. Кроме вас, Хаён, мне теперь не на кого опереться. Вы ведь понимаете, о чём я?

Николай, опираясь обеими руками на руль, слегка наклонился и посмотрел на Хаён. На его лице, как и на её, лежала густая усталость.

— Да. Я буду стараться быть осторожной и беречь себя.

Хаён кивнула и сверилась с часами. Самое время возвращаться в общежитие. Поправив оставленный у ног бумажный пакет, она подняла голову.

— Дерек?

Николай нахмурился и выпрямился.

Хаён проследила за его взглядом и уставилась вперёд. На иссиня-чёрном фоне к ним медленно приближался тёмный силуэт.

Николай вышел из машины.

— Давно не виделись, капитан.

Хаён тоже вышла следом за ним и тут же мысленно спохватилась.

Глухая полночь, стоянка, страж и гайд наедине в машине с идеальной звукоизоляцией. Ситуация, как ни крути, располагала к двусмысленным толкованиям.

— Как ты нас нашёл?

Николай с приветливой улыбкой шагнул к Дереку. Тот остановился и встал прямо перед Николаем.

— Бросается в глаза, — Дерек кивнул на угольно-чёрный спорткар и заговорил глухим голосом. — Ты чего здесь?

— Заскочил ненадолго, нужно было передать отчёт по ZX. Заодно отобрать ещё несколько человек из тех, кто послезавтра выдвигается на передовую.

— Я спрашиваю, почему ты до сих пор не вернулся и торчишь тут.

— Были дела. А капитан, я смотрю, неплохо устроился. Выглядишь отлично. Пока мы с Эваном в ZX пашем как проклятые.

Хаён, оставив за спиной двух давно не видевших друг друга мужчин, начала осторожно пятиться назад.

Ей совсем не хотелось, чтобы именно Дерек стал свидетелем такой встречи, для которой даже оправдания не найти.

Хаён аккуратно переставляла ноги, озираясь по сторонам. Когда голоса смолкли, она повернула голову и увидела, что Дерек в упор разглядывает её, пытающуюся незаметно сбежать. Они встретились взглядами.

— А, здравствуйте.

От неловкого приветствия его брови нахмурились.

Ощущение было такое, словно её поймали на измене. Хаён затараторила первое, что пришло в голову:

— Ну, то есть, что это за ситуация… Вообще-то со мной такого не бывает, но иногда, когда я сильно устаю, у меня начинается лунатизм. Я бродила тут повсюду как привидение, а находящийся здесь Николай обнаружил меня и как раз собирался проводить до общежития.

Хаён готова была дать себе затрещину за то, что несла столь откровенную чушь.

Собеседник, видимо, придерживался того же мнения — на этот раз он повернулся к Николаю с угрожающе исказившимся лицом.

— Ты её довёл до слёз?