Глава 68

Хаён не знала, куда идти. Она вышла из оперативного штаба и бесцельно бродила по госпиталю.

Небо было ясным. Пейзаж, который ещё мгновение назад казался таким прекрасным, теперь казался сплошь искривлённым.

В голове шумело. Голос Хеджин звучал не смолкая.

От обиды она до боли прикусила губу. Шаги, кружившие вокруг больницы без всякой цели, остановились. Закрыв лицо руками, она шумно выдохнула.

Совсем недавно она сказала ему, что хочет стоять рядом с ним, попросила лишь немного подождать.

Человек, который обещал ждать столько, сколько потребуется, даже если его будут отталкивать, теперь должен был собственными руками разорвать их связь. Эта реальность казалась слишком жестокой. А мысль о том, что они больше никогда не увидятся, лишала её рассудка.

Неужели их отношения настолько вредят обществу, что их необходимо так безжалостно преследовать? Они ведь только-только признались друг другу в своих чувствах...

Как бы она ни пыталась найти выход, в голову ничего не шло.

Разве нельзя просто оставить их в покое? Ей хотелось расплакаться прямо здесь и устроить истерику.

— Эй.

Запертая в ловушке собственных мыслей, Хаён продолжала идти, глядя под ноги и даже не заметив, кто её окликнул.

В следующую секунду плечо пронзила резкая боль от неожиданного тычка, она вскрикнула: «Ай!» — и резко обернулась.

— Ну и чего ты уставилась взглядом исподлобья? Не положено отдавать честь? Совсем распустилась за пару дней, что мы не виделись.

Это лицо определённо не вызывало радости.

Но в одном она была уверена: о её существовании она благополучно позабыла. Минджу, ещё недавно кашлявшая кровью и казавшаяся полумёртвой, стояла перед Хаён совершенно здоровой.

— А…

— «А»?

Если бы её попросили выбрать человека, с которым она больше никогда не встретится, Минджу подошла бы на эту роль лучше всего, подумалось ей вскользь.

Присутствие Минджу было ошеломляющим. В ином смысле — просто грандиозным. Голос Хеджин, забивавший голову, на мгновение стёрся.

— Думала, мы больше не увидимся…

— И что?

— Увидев вас в таком прекрасном здравии, я так тронута, что едва не плачу.

Завершив оценку ситуации, Хаён незамедлительно включила лесть.

— Хорош заливать. Но вообще-то тем, что я жива, обязана именно тебе. Все остальные раны уже давно зажили, а вот синяк на боку после твоего пинка до сих пор не сошёл.

Минджу сощурилась в улыбке. Было видно, как мелко подрагивают уголки её губ.

— Тебе конец. Иди за мной.

Сегодняшний день выдался для Хаён поистине суровым во всех смыслах.

***

Когда Минджу привела её к себе, они уселись друг напротив друга за маленьким столиком. Она протянула ей бутылочку с каким-то странным зелёным напитком, которого Хаён прежде никогда не видела.

— Чего сидишь? Не пьёшь?

— А, да. Спасибо за угощение.

Напиток плескался в прозрачной стеклянной бутылке.

Хаён любила зелёный цвет. Во-первых, это был цвет её глаз и глаз Дерека, а во-вторых, он успокаивал, так что она предпочитала его всем остальным. Правда, это не касалось еды.

Если рассуждать здраво, она что, принесла эту густую зелёную жижу, чтобы она её выпила? Она что, ослепла?

Хаён сделала вид, будто никак не может открыть крышку.

— Пусть цвет такой, но пить можно. Яда не подмешала, пей. Это полезный для здоровья напиток.

С этими словами Минджу залпом осушила свою бутылку.

Хаён не оставалось ничего другого, как пригубить напиток. На вкус оказалось лучше, чем думалось.

— Между прочим, дорогущая штука. Силы восстанавливает моментально. Сейчас это вообще писк моды. Хотя откуда тебе знать? Пей и благодари. Его днём с огнём не достанешь.

Минджу задрала подбородок, явно красуясь. От её невероятно бесячего вида её чуть не вырвало этим самым напитком.

И всё же благодарность за старания перевесила, так что она подняла большой палец, подыгрывая ей:

— Ну как?

— А? Очень хорошо. Наверное, потому что дорогой... Я уже чувствую, как силы так и прут.

— Отстань, не переигрывай. Я спрашиваю как ты?

— Ах… да. Ну, как всегда.

Через силу улыбнувшись, ответила Хаён.

Впрочем, похоже, она всё-таки была ей благодарна. Раз уж притащил такую дрянь.

— Ты мне не нравишься.

Минджу, вечно рушившая все ожидания, и на этот раз не изменила себе.

На такое внезапное признание в неприязни Хаён на секунду опешила, но тут же кивнула. Впервые их мнения с Минджу полностью совпали.

— Я так удивлена, что наши мысли сошлись.

— Вот видишь? За словом в карман никогда не лезешь.

Минджу даже не пыталась скрыть недовольство, скривив губы в ухмылке.

Хаён безучастно смотрела на неё остекленевшим взором, слабо улыбаясь. С чего это она вдруг вываливает то, о чём никто не спрашивал, и ведёт себя так?

— Вот поэтому ты мне и не нравишься. Особенно это лицо. Терпеть его не могу.

Хаён мысленно усмехнулась. И что с того, что какому-то оно не нравится? Её собственное лицо от этого стало нравиться ей только больше.

— Боюсь, в этом вопросе я ничем не могу вам помочь... Искренне сожалею.

Хаён максимально жалостливо свела брови. Ара говорила, что со стороны это выглядит фальшиво, и просила не играть на публику.

Тут она вспомнила Хеджин, которой её лицо как раз пришлось по душе. Следом в голове закономерно всплыло недавнее предупреждение последней. У Хаён пересохло в горле, и она потянулась за напитком.

— Как там на любовном фронте?

Хаён сделала глоток и тут же выплюнула его прямо в лицо Минджу.

— Твою мать! Ты чего творишь, совсем сдурела?!

— П-простите!

Хаён в панике схватила салфетку и принялась яростно оттирать лицо Минджу. Боясь услышать то, что могло сорваться с её губ, она сосредоточилась на области вокруг её рта.

— Во даёт, устроила тут цирк. Нельзя же так палиться. Тебя ведь сегодня тоже к подполковнику Со вызывали?

Минджу смахнула её грубые руки, перехватила салфетку и сама вытерла лицо. Кожа вокруг рта Минджу от трения покраснела.

— Надо же было угораздить нарваться именно на Со Хеджин. Она и раньше за такое мозги выносила — мама не горюй. Настоящая психопатка: пока не отыграется за то, что в своё время сама перенесла, не успокоится.

Минджу пренебрежительно отозвался о Хеджин, даже не утруждая себя обращением по званию.

— Когда она ещё была военным гайдом, страж, с которым она встречалась, погиб. После этого её долго не было видно, а когда вернулась, словно помешалась. Стоило только увидеть рядом военного гайда и стража — сразу строчила донос. Из-за неё тогда всем жизни не было.

Минджу, вспоминая свои учебные дни, цокнул языком.

— Если честно, сколько ни запрещай, а мужчина и женщина всё равно могут влюбиться. Закон — он всегда где-то далеко. Но если ты так явно всё показываешь, противник только этого и ждёт. Запомни один совет: оба всё отрицайте до последнего. Пока нет вещественных доказательств, они ничего не смогут сделать. В итоге в дураках останется только тот, кто вас обвинял.

Хаён обеими руками зажала рот. Из тёмного туннеля, где не было ни просвета, на неё хлынул свет по имени Минджу.

Ей захотелось поаплодировать самой себе из прошлого, которая не бросила её даже тогда, когда за ними гналась горилла-мутант. Оно того стоило.

— Т… тогда, если просто отпираться, всё будет в порядке?

— Не-а. Для тебя уже поздно. Если совсем не можешь отказаться — подавай рапорт об увольнении и переходи в BBI. Другого выхода нет. Без гражданства соответствующей зоны тебя ведь даже в Центр не переведут.

Повеселевшее лицо Хаён снова помрачнело. Напоминание Минджу об очевидных вещах сделало её ещё более противным.

— Ладно, как-нибудь сама выкручивайся. Так уж и быть, на минутку пожелаю тебе удачи. Я сегодня последний день здесь. Возвращаюсь в свой прежний военный госпиталь.

В полевом госпитале оставляли лишь необходимый минимум, остальные возвращались по своим частям, а бойцов без определённого места службы распределяли на демаркационную линию. Минджу, судя по всему, как уроженка второй зоны, отправлялась в свой прежний военный госпиталь.

— Очень жаль. Уже сейчас понимаю, как сильно буду скучать по вам, сержант.

Только что смотревшая на неё как на спасителя Хаён снова вернула своему лицу безжизненное выражение, а губы механически произнесли заученную фразу.

— Тц, и что в тебе хорошего. Но… за добро надо платить добром. Раз уж ты спасла мне жизнь, расскажу кое-что полезное. Помнишь, когда только приехала сюда, всё расспрашивала людей про Хон Хесу?

Хаён резко вскинула голову. Имя, которое она уже успела подзабыть. Цепочка Чимин по-прежнему лежала в укромном уголке её шкафчика, так и не дождавшись хозяйки.

— Это настоящее имя Со Хеджин до того, как она перешла под крыло Со Джимана.

***

Хаён снова стояла перед дверью штаба. Сердце колотилось как безумное. Она сунула руку в карман брюк и нащупала там цепочку.

Она прекрасно понимала, насколько безрассуден этот шаг и как сильно это похоже на предательство по отношению к Чимин. Но на мгновение отбросив угрызения совести, Хаён решила проявить эгоизм.

Живые должны жить. Возможно, думала она, это шанс, который оставила ей Чимин. Без таких мыслей она просто не смогла бы ожесточить сердце.

Коротко выдохнув, Хаён постучала в дверь штаба.

— Что такое, ещё вопросы остались?

Хеджин бросила на вошедшую Хаён мимолётный взгляд и тут же отвернулась. В штабе царила суета, туда-сюда сновали люди. Из-за масштабного сокращения больницы дел накопилось выше крыши.

Хаён подошла к столу, за которым Хеджин изучала бумаги.

— Если можно, уделите мне пару минут.

— Да я и так уделяю. Слушаю, говори что хотела и ступай.

— Об этом не стоит говорить здесь.

— Кто там у нас был инструктором рядового Ю Хаён?

Не глядя на Хаён, Хеджин обратилась к сидевшему напротив военному.

— С каких это пор рядовые смеют без всякого страха указывать комбату, где стоит говорить, а где нет? Совсем распоясалась, даже не знаю, с чего начинать перевоспитание.

Только после этого Хеджин оторвалась от бумаг и подняла взгляд на Хаён.

— Ты что, пришла сейчас всё отрицать? Не кажется, что уже слишком поздно?

Хеджин криво ухмыльнулась.

И тут Хаён начала замечать то, чего не замечала раньше. Насмешливая, лукавая улыбка была точь-в-точь как у Чимин.

— Мне-то всё равно, могу и здесь сказать, но вот для вас это может создать проблемы. Вы уверены?

— Ха-а… Говори давай.

Хеджин даже не пыталась скрыть раздражение.

Хотя никто и не подавал виду, все находившиеся в штабе люди прислушивались к их разговору.

— Вы знаете Ким Чимин?

— Кого?

— Ким Чимин. Девятнадцать лет. Девушка, выросшая писаной красавицей — вылитая мать.

— …Чего?

— Дочь подпо…

— …

— …девочка, которую вы опекали как дочь. Помните?

Хаён подобрала слова так, чтобы не привлекать лишнего внимания окружающих.

Услышав слова Хаён, лицо Хеджин побледнело.