/
Том 1
155 из 168
— …
— …
— …
Эта короткая фраза мгновенно погасила весь жар, заполнявший площадь.
Холодное безумие сдавило даже воздух, крики застряли в горле и больше не вырывались.
Рудвиль крепко обнимал её, готовый сразиться с целым миром, чтобы защитить.
Его взгляд горел только одной одержимостью: как можно тщательнее использовать силу регрессии. Как полностью сделать её своей.
Он раз за разом рубил тело дракона, откатывал время и бесконечно просчитывал варианты.
Безумие, которое было подавлено на какое-то время из-за Оделли, давно потеряло контроль и бушевало, как монстр, которого больше нельзя было сдерживать.
Убивать, анализировать, убивать снова…
Он препарировал все возможности перед собой.
— Ру, пожалуйста, хватит.
— …
— Пожалуйста…
Мольбы Оделли звучали пусто.
Но Рудвиль улыбнулся ей самой нежной улыбкой и поцеловал в лоб.
— Всё хорошо, Оделли.
Голос был мягким, но под ним таилась бездонная, ядовитая одержимость.
Безумие.
— Как бы ни казался совершенным мир, он уже треснул в моих руках тысячи раз. С каждым повторением трещины будут углубляться. В тот момент, когда одна шестерёнка выйдет из строя, мир рухнет. И до того... мир будет вынужден исполнить моё желание.
— Нет, если так пойдёт, твоя душа полностью исчезнет прежде, чем это случится! — отчаянно воскликнула Оделли.
Божественная кара падёт раньше, чем мир уступит.
Рудвиль тихо рассмеялся.
— Если бы хотели уничтожить — сделали бы давно. Странно, правда, Оделли? Что бог до сих пор оставляет в живых смертного, который так сотрясает мир...
Причины он не знал.
Но собирался использовать и это.
Его безумие уже не было ни гневом, ни скорбью.
В глазах, темнее смерти, жила только слепая жажда — Оделли.
И в этот миг…
В голове Оделли прогремел низкий пещерный голос:
[...Смотри. Как он рушится, лишь бы спасти тебя.]
Голос заставлял её смотреть на безумный силуэт Рудвиля сзади.
На того, кто направляет меч против всей толпы, бросает всё на свете.
[Он делает врагом мир, императора и даже бога. Ты будешь смотреть, как этот глупец падает, и в итоге рухнешь вместе с ним в пепел.]
Сознание помутилось.
Оделли отчаянно зажала уши, но голос, уже проникший в самое сердце, не исчезал.
Она вспомнила слова, которые дракон шептал в облике Рудвиля:
— Пока ты рядом, этот Рудвиль обречён снова и снова рушиться.
— Сделай выбор. Если ты сама закроешь занавес этой жизни, то я больше не буду умножать свои грехи. Да, мне придётся расплачиваться за содеянное вечность, но когда-нибудь я очищусь и вернусь чистой душой.
...Как и было сказано, Рудвиль сейчас непрерывно копил грехи. Только ради того, чтобы спасти её.
[Моё предложение всё ещё в силе. Откажись от нынешнего Рудвиля и выбери смерть. Тогда его ждёт следующая жизнь. Я сохраню его душу от исчезновения. Когда-нибудь он очистится и переродится.]
Голос звучал, будто из самой глубины её сердца.
[Это последний шанс и последнее предложение. Выбери меня, Оделли.]
Дракон снова воскрес, Рудвиль снова его зарубил.
И время снова безжалостно вернулось вспять.
Убивать, убивать, убивать.
Сколько ни пытайся отогнать шёпот дракона, мир отказывал им в счастливом финале.
Глаза Оделли, наблюдавшей это, дрогнули.
Слова о том, что, держась за сломанное, ты лишь сломаешься ещё больше.
Слова о том, что в этой жизни им суждена лишь несчастная и трагическая развязка.
Кто бы ни нашёл покой первым — когда один исчезнет, второй рухнет вместе с ним…
Слова, которые дракон вливал в неё в мире иллюзий, медленно, как яд, просачивались внутрь.
«Если так продолжится — Рудвиль…»
Пальцы задрожали и поднялись к груди.
Сердце колотилось как безумное.
Но…
— …Нет.
Губы Оделли твёрдо разомкнулись.
— Даже если придётся умереть вместе с ним, я останусь с Рудвилем.
Если конец этого пути — ад, они упадут вместе. Если нужно исчезнуть — исчезнут вместе.
Пусть называют одержимостью, пусть глупостью — не важно.
Она не для того держалась за эту жизнь, чтобы сдаться вот так.
Какой бы ценой… если можно жить с ним, она хотела попробовать до конца.
Но…
«Только не таким способом».
В этот миг её взгляд больше не был направлен на дракона.
«…Гавин Кардель».
Она посмотрела на Гавина, прикованного цепями света, но опьянённого высокомерной уверенностью, что он может перевернуть ситуацию в любой момент.
Стоя на башне, Оделли крепко сжала кровавый кристалл и прошептала:
— Мир.
— Мяу?
— Перенеси меня магией прямо на тот помост.
Точнее — прямо перед Гавином Кардель.
В тот же миг в воздухе расцвели древние руны.
В мгновение ока фигура Оделли исчезла.
И так же внезапно она появилась прямо перед Гавином, и прежде чем тот успел осознать, она протянула холодный кончик пальца и легко коснулась его лба.
— Кха-а-а! — крик, разрывающий уши, заполнил площадь.
И в наступившей тишине все взгляды разом устремились на неё.
Боль, которую Оделли испытывала десятки раз в день, используя силу очищения.
Этот ад целиком обрушился на тело Гавина.
Глаза его закатились, всё тело свело судорогой.
Все его чувства рухнули, словно нервы оборвались одновременно.
Его ногти царапали пол, пока не сломались, а тело бесконтрольно извивалось.
— У-ух… а-а-а-а!!!
Он царапал пол, ломая ногти, но это ничуть не уменьшало боль.
Десятки, сотни, а может тысячи лет накопленной боли в одно мгновение раздавили его.
Дыхание прервалось, из горла вырывались нечеловеческие крики.
Он катался по помосту, в поту и крови, жалко извиваясь.
— Хватит… пожалуйста, остановись!..
Наконец он обхватил голову руками, свернулся и застонал, будто ломался.
Но пытка, подобная казни, не прекращалась.
Оделли молча смотрела на всё это.
Её взгляд был холоден и спокоен.
Толпа не могла скрыть ужаса.
— В-ведьма! Ведьма явилась!
— Остановите! Ведьма сейчас убивает молодого герцога Кардель!..
И в этот миг…
Гигантское тело дракона на площади начало дрожать.
Каждый раз, когда Гавин выл по-звериному, связанная с ним оболочка дракона нестабильно колебалась.
— Смотрите! Это не настоящий божественный зверь! — голос Оделли разрезал площадь.
Серебряные волосы развевались, глаза горели решимостью.
— Это всего лишь труп, насильно удерживаемый кровью молодого герцога Кардель с помощью некромантии!
Толпа всколыхнулась.
Корчащийся Гавин, дрожащее тело дракона и твёрдый крик Оделли слились в троицу, потрясшую площадь.
В тот же миг Оделли повернулась и посмотрела на Рудвиля.
«Ты видел, Ру?»
Взгляд без слов говорил:
«Прежде всего нужно открыть правду народу и сразить дракона. Есть пути спасти меня и без регрессии, без разрушения мира».
Она беззвучно шевельнула губами:
— Давай вместе найдём другой путь.
Это было не просто обещание.
Это было отчаянное, горячее утешение человеку, который в безумии готов был сжечь всё.
Нежные слова, удерживающие того, кто готов был разрушить себя ради её спасения.
— …
Взгляд Рудвиля постепенно возвращал свой цвет.
Даже в этот миг её присутствие было единственным маяком в глубокой тьме его души.
Оделли протянула к нему руку.
В спокойных глазах, не боящихся смерти, был только один страх.
Что из-за неё рухнет Рудвиль.
Что он будет страдать в одиночестве в бесконечном разрушении.
Только это.
И в миг, когда её рука почти коснулась его, чтобы крепко сжать…
[…Даже дойдя до такого, ты всё равно выбираешь своего «Ру».]
Молчавший до того дракон наконец открыл рот.
«Своего Ру»?
Оделли на миг замерла.
Низкий, глубокий голос дракона был не просто насмешкой.
Это было спокойное решение того, кто предвидел всё с самого начала.
Пока Рудвиль сотни раз убивал дракона, возвращая время, дракон ни разу не убил Рудвиля.
Нет, не то чтобы не смог убить.
Он не убивал.
Теперь она поняла.
Будь то Оделли или Рудвиль.
Он мог в любой момент забрать их жизни, но ждал одного-единственного ответа.
Хотел услышать из её уст, что она откажется от Рудвиля.
Однако Оделли до самого конца не дала дракону того, чего он хотел.
И поэтому…
[Пора возвращаться, Делла. В мои объятия.]
Как только эти слова были сказаны, когти дракона обрушились, словно молния.
Не успев даже увернуться, Оделли была пронзена в грудь его лапой.