Том 2
175 из 225
Дракон гневно нахмурился.
Тепло, которое он ещё мгновение назад ощущал в своих объятиях, исчезло без следа, и перед глазами остался лишь человек, с отвращением вытирающий место, к которому он прикоснулся.
Она смеет считать моё прикосновение чем-то грязным?
Аспеллион, скрывая поднимающееся изнутри неясное раздражение, ответил ещё более язвительно:
[Похоже, ты возомнила о себе невесть что только потому, что провела одну ночь рядом со мной.]
— …Что? — Оделли замерла, тупо переспросив.
Его взгляд, потемневший до такой степени, что в нём не различалось даже зрачков, будто пронзал её насквозь.
[Скажу сразу, чтобы ты не строила иллюзий: мне стало лучше вовсе не из-за твоей жалкой возни. Просто затмение закончилось, и силы вернулись естественным путём. С чего бы ничтожному касанию обычного человека влиять на дракона?]
Он резко отвернулся.
В его уходящем силуэте читалась тревога, будто он боялся, что если задержится ещё на секунду, что-то внутри него окончательно сломается.
Но Оделли увидела.
Вместо того чтобы пнуть ногой старую кожу, которой он укрылся ночью, он, отворачиваясь… незаметно подхватил её рукой и прижал к себе.
Будто трофей.
«…Что это вообще было? Раздвоение личности?»
Оделли растерялась, но вместе с тем ощутила облегчение.
Раз он снова ведёт себя высокомерно, значит, похоже, действительно окончательно оправился…
И тут…
Ур-р-р-р.
Совершенно честный звук разорвал натянутую тишину пещеры.
Плечи дракона, уже шагавшего прочь, дёрнулись.
[…]
Он остановился и очень медленно повернул голову к Оделли.
— Я голодная.
Без тени смущения она выдвинула требование.
— Я всю ночь ухаживала за больным и полностью вымоталась. Дайте поесть.
[…]
— Вы же не собираетесь морить голодом свою спасительницу?
Уголок губ Аспеллиона криво изогнулся.
[Спасительницу?]
В его голосе, произносящем это слово, отчётливо слышалась насмешка.
[Наглости людям не занимать. Думаешь, раз ты одну ночь вертелась рядом и мяла мне тело, я теперь тебе что-то должен?]
Обычный человек уже задохнулся бы под этим давлением, но Оделли и бровью не повела, лишь пожала плечами.
Возможно, поначалу она и дрожала от страха из-за старой травмы, но к подобным угрозам уже успела привыкнуть.
— Тогда давайте назовём это не долгом, а ответственностью.
[…Что?]
— Вы без предупреждения свалились с недомоганием, и вся моя еда исчезла. Серебристые ящерицы впали в спячку, их не найти. Несите ответственность.
Аспеллион фыркнул, будто не веря своим ушам.
Требование было до невозможности бесстыдным.
По уму, следовало тут же поставить её на место, но странным образом эта дерзость не раздражала, а неизменно подогревала его интерес.
И что важнее…
«…Если она иссохнет и сдохнет, будет проблематично».
Стоило ему представить, как тот слабый, прерывистый вздох, что раздавался у него на груди, обрывается, в глубине сердца что-то болезненно кольнуло.
Такого он допустить не мог.
Почему — он не знал, но это маленькое существо должно было продолжать жить и двигаться.
У него на глазах.
[Надоедливая.]
Он бросил эту фразу с раздражением, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и решительно направился к выходу из пещеры.
[Жди.]
Короткий, сухой приказ.
Аспеллион считал это милостью хозяина.
Раз уж эта мелочь так громко тявкает, придётся принести ей еды.
«Моё».
Жертва, преподнесённая мне в «невесты».
Разумеется, у него не было ни малейшего намерения считать это низшее существо своей парой, но он был не прочь приручить эту дерзкую белую крольчиху так, чтобы она и помыслить не смела покинуть его.
«Спать, обнимая одни кости, не в моём вкусе. Надо бы хоть немного откормить».
Оделли, глядя ему вслед, тихо усмехнулась.
Что бы он ни ворчал, это значило, что он пошёл за едой.
Определённо, после вчерашнего что-то изменилось.
В его непробиваемой броне словно появилась крошечная трещина.
Оделли позволила себе совсем слабую надежду на то, что день возвращения к Рудвилю, возможно, уже не так далёк.
* * *
Пока дракон исчез в глубине пещеры, отправившись на охоту, Оделли приподнялась.
Горло пересохло так, будто его жгло огнём.
— Воды…
Капли со сталактитов, которые она обычно пила, замёрзли, превратившись в ледяные сосульки.
Оставалась лишь маленькая лужица у входа, где скапливалась вода после дождя.
«Ну, придётся очистить и выпить это».
Оделли осторожно направилась к выходу.
Там, словно прозрачная плёнка, колыхался барьер, установленный драконом.
Он полностью перекрывал путь добыче, пытавшейся сбежать изнутри, но ничуть не мешал тем, кто входил снаружи.
Жестокий замысел дракона — заманивать глупых зверей, которые сами лезли в пасть к запертому монстру.
«Характер у него, конечно… неизменный».
Цокнув языком на его «драконью натуру», Оделли присела у лужицы и протянула руку.
В тот миг, когда кончики пальцев почти коснулись воды…
По поверхности пошла рябь.
Оделли замерла.
Шшшш…
Откуда-то донёсся запах гари.
Едкий, тошнотворный смрад, будто что-то плавилось и стекало.
По спине пробежал холодок — жуткое предчувствие, что что-то не так.
И в этот момент…
С глухим стуком птицы, сидевшие на ветках, начали падать на землю.
Поражённо приглядевшись, Оделли увидела, что неизвестные птицы мертвы, с чёрной пеной на клювах.
— ...
Её рука повисла в воздухе.
Лужица на глазах мутнела, окрашиваясь в фиолетовый цвет.
Плотность воздуха резко изменилась, стало тяжело даже дышать.
Лёгкие жгло, будто изнутри.
Липкая, тяжёлая жажда убийства. Это ощущение…
«Аспеллион?»
Нет, не то.
Если аура дракона была похожа на бездонную пропасть, пожирающую весь свет, то эта сила бесшумно проникала внутрь и медленно перекрывала дыхание, как смертельный яд.
[Тц.]
В густом, расползающемся ядовитом тумане раздалось цоканье языка.
[Почувствовал, что его аура ослабла, и решил заглянуть… А ящерица-то, оказывается, бросила гнездо.]
Туман разошёлся, и «оно» вышло вперёд.
Огромная чёрная пантера, вдвое выше взрослого мужчины.
Под каждым её шагом трава чернела и гнила, а почва шипела, плавясь.
Ядовитая аура, исходившая от тела, отвергала всё живое.
В этой тьме сияли лишь одни глаза — золотые, лоснящиеся жаждой убийства.
«Яд… чёрт!»
Оделли зажала рот.
Очищающая способность исчезла.
Никогда прежде отсутствие той силы, что была частью её с рождения, не ощущалось так остро.
Это был не случайный магический зверь.
Одним своим существованием превращающий окрестности в мёртвую землю, ходячая катастрофа… Ещё один властелин, пришедший посягнуть на территорию другого.
Он с издёвкой прошёл сквозь барьер у входа и, заметив застывшую у лужицы Оделли, остановился.
[О-хо.]
Взгляд чудовища пригвоздил её.
[А тут у нас маленькая крыска.]
Слюна, капающая из его огромной пасти, прожигала дыры в камне.
[Любимая закуска ящерицы? Пахнет очень аппетитно.]
Оделли попыталась отступить.
Но ноги не слушались.
Паралитический яд, разлитый в воздухе, уже оплёл её нервы.
Страх, в котором невозможно пошевелить даже пальцем.
Чудовище медленно приближалось.
Оно наслаждалось.
Тем, как добыча в ужасе медленно задыхается.
[Я спрашиваю, человек.]
Это произошло мгновенно.
Гигантская передняя лапа заслонила собой весь мир.