/
Основная история
28 из 32
Из груди вырвался смешок, похожий на безумие.
Дрожащими руками она схватила его за волосы и оттащила полностью отделённую голову.
Вдоль дороги потянулась кровавая полоса.
Адельхайд, пошатываясь, поднялась и встала, наступив ногой на голову Антона.
В голове гудело, и на мгновение перед глазами всё поплыло.
Покатившись, голова выскользнула из-под ноги.
Она устала. Тяжёлые веки медленно моргнули, и она подняла свою голову.
Её бессвязный, блуждающий взгляд остановился на мужчине, стоявшем в нескольких шагах от неё.
Перед глазами всё размывалось, поэтому она не могла толком разглядеть выражение его глаз.
С трудом удерживая голову, которая так и норовила бессильно опуститься, она заговорила, словно в забытьи:
— ...А.
— ...
— Конец...
Всё закончилось.
Казалось, это сон. Даже после того, как сама совершила это своими руками, она не могла поверить.
Убила? Он мёртв? А что, если это сон? Что, если она откроет глаза и снова окажется рядом с трупом Чезаре?
Что, если перед её лицом снова окажется меч Антона?
Что, если ей снова придётся отчаянно молить и просить, чтобы выжить?
Казалось, будто одну часть её сердца растоптали. В голове стало пусто, по спине пробежала болезненная дрожь.
Доминик медленно подошёл к Адельхайд.
Она с недоумением смотрела на приближающееся лицо.
Она снова и снова тёрла тыльной стороной ладони затуманенные глаза и всматривалась. С запозданием в ней снова поднялись вопросы.
Почему он пришёл сюда именно сейчас?
Почему направил меч на короля? Почему знает, что сам является королевской крови?
Почему, ну почему именно он...
— Адельхайд.
Он так меня назвал.
— ...Простите... за то, что опоздал.
— ...
— Простите за то, что не понимал.
— ...
— Простите за то, что причинил боль.
— ...
— Простите за то, что так относился к вашей смерти.
— ...
— За то, что забыл это... я...
Эти слова звучали так, будто глубоко внутри него что-то рушилось.
Настолько неустойчиво, настолько хрупко, что от этого становилось жутко.
Доминик медленно, осторожно опустился перед ней на колени.
Адельхайд застыла, словно окаменев, и рассеянно смотрела на него.
— Я был глуп. Прошу прощения за все те глупые слова.
— ...
— Я согрешил перед вами. Я так и не смог сказать вам, Адельхайд.
— ...
— Но на этот раз... я не забыл.
Голос, погружённый на самое дно. Волосы, похожие на пепел, оставшийся после пожара. Глаза, словно наполненные осколками камня. Твёрдое, грубое лицо. Широкие плечи. Шрам, виднеющийся сквозь влажную от пота чёлку.
Мужчина, казавшийся человеком, которого невозможно заставить склониться перед кем бы то ни было, стоял перед ней на коленях.
Мысли замедлились, рассудок окончательно покинул её. Чувства переполняли её.
Нужно было спросить, как он не забыл, как он оказался здесь.
Но всё это исчезало за пределами её сознания.
В жизни есть слова, которые невозможно вынести, не сказав.
Адельхайд терпела все эти многочисленные слова.
Даже когда терпеть было невыносимо, она терпела. Терпела, терпела, терпела...
Она нерешительно открыла рот:
— Почему...
— ...
— Почему ты тогда так поступил...
Почему презирал меня? Почему говорил мне о моём унижении? Почему говорил, что я не умею мыслить? Почему говорил так, ничего не зная о моём мире? Почему смотрел на мою смерть с таким равнодушием? И почему ты всё это забыл?
— Я... мне было унизительно, но у меня не было выбора. Ты ведь знаешь. Оказалось, есть вещи, которые не решить, даже если будешь размышлять. Ни разумом, ни чувствами — ничем нельзя было это решить.
— ...
— Я ненавидела тебя. Иногда я вспоминаю тот взгляд, которым ты смотрел на мою смерть. Когда я думала об этом, думала... сердце так сильно болело. Будто его вырвали.
— ...
— Почему ты говорил мне такие слова, почему так... Когда я думаю об этом, мне кажется, я умру от ненависти...
Её голос затих. Адельхайд медленно опустилась и тоже встала перед ним на колени.
Крепко закусив дрожащие губы, она смотрела на склонившего голову мужчину.
В горле встал ком. Глаза жгло от подступавших слёз.
Поколебавшись, она положила окровавленные пальцы на его грубую щёку.
— ...Не плачь.
— Простите меня.
— Спасибо, что поговорил со мной тогда в библиотеке. Мне было хорошо. Ты даже не представляешь, как я была рада.
— ...
— Спасибо, что поверил моим словам. Спасибо, что позволил отправиться в горы Времени. Хезер оказалась очень хорошим человеком. Ты ведь пришёл за мной на гору Времени? Спасибо. Я совершенно этого не ждала и была очень удивлена.
— ...
— Спасибо, что не забыл меня. Большое... большое, огромное спасибо...
Слёзы, наполнившие глаза, не успев скатиться по щекам, одна за другой падали вниз.
Она обняла его щёку ладонью. Их глаза встретились. Взгляды пересеклись совсем рядом.
Доминик подумал: «В жизни бывают слова, которые невозможно вынести, не произнеся их».
— ...И впредь я никогда не забуду.
— ...
— Я не забуду несбывшееся, о котором в этом мире знали только вы. Теперь и то, что произошло, и то, что ещё произойдёт — всё. Я никогда ничего из этого не забуду.
Адельхайд улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.
Она продолжала кивать. Не останавливаясь, кивала.
Доминик осторожно убрал её руку со своей щеки.
Не отводя глаз от её взгляда, он погладил её холодную руку и медленно прикоснулся губами к тыльной стороне ладони.
Он поцеловал её бережно, с тем самым чувством, с которым хотелось подарить ей всё самое ценное, что существует в мире.
Солнце опустилось за горизонт.
Над землёй, где стих ветер, медленно опускались сумерки.
Эпилог
Казалось, после окончания войны дел стало даже больше, чем во время неё.
Смотря на перо, быстро двигавшееся по бумаге, Хезер скривилась.
Она откашлялась и заговорила:
— ...Капитан, то есть ваше величество... Так, ещё же не провели коронацию. Принц?..
— ...
— Милорд. Да, так лучше.
— Разве ты не занята?
— Вы хотите меня выгнать?
Хезер слегка усмехнулась и ненадолго заколебалась, стоит ли говорить дальше.
В тишине лишь изредка доносился треск пламени свечи.
Доминик отложил документы, которые просматривал, и поднял голову.
Когда их взгляды встретились, Хезер после долгого колебания неторопливо заговорила:
— Почему вы её отпускаете?
— Отпускаю?
— Разве вы не привезли её сюда, потому что влюбились с первого взгляда?
— ...Именно так.
В мире ходили слухи, будто Хемон III, убивший своего брата и захвативший престол, с первого взгляда влюбился в пленную принцессу вражеской страны.
Женщина была настолько красива, что Хемон II оставил её единственной выжившей из всего королевского рода.
Согласно слегка искажённым слухам, доходило до того, будто Хемон III, совершенно не интересовавшийся престолом, убил брата именно из-за этой женщины.
Люди думали: дело не только в её красоте, но и в том, что она выжила благодаря благословению дракона, ниспосланному на Хенбург.
Благодаря благословению, препятствующему прерыванию драгоценного королевского рода, она чудом осталась жива.
— Но почему вы её отпускаете?
— Твои слова неверны. У меня нет права решать, отпускать её или нет.
— ...
— Она сказала, что хочет посмотреть мир. Как я могу ограничивать её в этом?
— Тогда… вы не возьмёте её в качестве супруги?
— Это тоже её выбор.
Перед ошеломлённой Хезер Доминик слегка улыбнулся и добавил:
— Она сказала, что когда-нибудь вернётся.
— Вы совершенно не переживаете. Как ни крути, она всё-таки принцесса вражеского государства. А если сбежит?
— Тогда ты отправишься за ней.
— Что?
— Хезер, ты сопроводишь её. Всё равно одной ей путешествовать опасно, я как раз собирался приставить к ней рыцаря.
Для Хезер это было верхом абсурда.
Да нет же, можно ведь просто не отпускать.
Сколько они вообще знакомы, чтобы он соглашался на нелепую просьбу «посмотреть мир», верил её обещанию вернуться и вдобавок приставлял к ней рыцаря?
Это настолько не вязалось с известным ей Домиником Регеноном, что казалось, будто это совсем другой человек.
— Я не умею сопровождать кого-то, кроме рыцарей. Ей будет со мной неуютно.
— Ты ей нравишься.
— …Допустим, я сделаю, как вы говорите. Но… вы ведь всё-таки не собираетесь брать её в жёны? А если она… эта женщина… то есть, если она до конца жизни будет отказываться?
— Значит, и королевы не будет.
— И кто же тогда станет следующим королём?