/
Основная история
27 из 32
Адельхайд быстро замигала глазами. Но он всё так же был там.
Его глаза — немного суетливые, растерянные, сбивчивые, но при этом спокойные — были похожи на воду, застоявшуюся под старой тенью.
Плотно сжатая челюсть слегка дёрнулась. Всё в нём — от плеч до кончика меча в руке — было настолько прямым, что казалось иллюзией.
Тёмный взгляд, будто ухвативший тень, направился на Адельхайд.
От одного этого взгляда становилось отчаянно тревожно. На долю мгновения он застыл на её лице, а затем скользнул в сторону.
Она не могла понять. Почему он пришёл сюда именно сейчас?
Почему занёс меч над королём? Откуда он знает, что в нём течёт королевская кровь?
Почему, почему именно он...
Он посмотрел на меня.
Два хорошо заточенных лезвия столкнулись с резким металлическим звоном.
Антон упёрся ногой в землю и отбил летящий меч.
Доминик наступал, не давая времени на передышку. Повернул голову, пригнулся, коротко выдохнул, вывернул руку, нанёс удар, уклонился. Звук скользнувшего по клинку лезвия, несколько прядей волос, взметнувшихся в воздухе.
Скрипнув зубами, Антон сказал:
— Ты совсем с ума сошёл.
— Вы ведь всё равно намеревались избавиться от меня.
— ...О чём ты говоришь?
К шее Доминика устремилось лезвие. Рефлекторно откинувшись назад, он избежал удара, но лезвие слегка задело его, и выступили капли крови.
Оставаясь в наклонённом назад положении, он упёрся рукой в землю и ногой пнул Антона по голени.
Антон с рычанием отступил и тут же отбил летящий меч.
— Что за бред ты несёшь!
— Вы и сами прекрасно знаете.
— Эй!
Меч Доминика обрушился сверху на голову Антона. Скорость была страшной, будто воздух рассекался.
Одно колено Антона едва не подкосилось, но он с трудом сдержал удар. Обе руки, сжимавшие меч, были сильно напряжены.
Со скрежетом два лезвия сцепились, издавая содрогающий звук. Антон скрипнул зубами:
— Ты, сумасшедший ублюдок, кто тебе наговорил эту чушь?
Доминик ничего не ответил, лишь поднял глаза и продолжил давить. Антон, видимо, бросил попытки получить ответ и сосредоточился на бою.
Они то отступали, то наступали, делали шаги назад, скользили на развороте и снова давили. Сквозь тяжёлое дыхание прорывался смех:
— Говорили, гений эпохи... кхм, да ничего особенного, как же так получилось?
— ...
— А? Отвечай!
Когда Адельхайд ещё принадлежала к королевской семье, она немало слышала о короле Дженомеса и капитане Регеноне.
Невероятно жестокий и беспринципный король, почти палач. И капитан Регенон — гений эпохи.
Оба были выдающимися воинами, но по мастерству капитан Регенон сильно превосходил.
Его даже называли гением, получившим благословение дракона.
— Ха… Какой же ты ублюдок… Похоже, пришёл уже совсем никудышным!
Безусловно, Доминик сражался хорошо. Для Адельхайд, обычного человека, его движения были слишком быстрыми, чтобы за ними уследить.
Но до того уровня, о котором ходили слухи как о силе человека, получившего благословение дракона, он явно не дотягивал.
На самом деле Антон и Доминик сражались почти на равных.
Почему?
На телах обоих мужчин прибавлялось всё больше мелких ран.
С течением времени дыхание становилось всё тяжелее, а на лбу выступал пот.
Движения постепенно замедлялись.
Даже на несколько слов уже не хватало сил — они лишь тяжело дышали.
Солнце клонилось к закату. Багряные волны медленно поглощали землю.
Наблюдавшая Адельхайд поднялась со своего места и с силой оторвала дверцу кареты, почти полностью выбитую Антоном.
Дверца и так дёргалась на петлях, поэтому сделать это было несложно.
Оба мужчины были настолько сосредоточены на бою, что им было не до неё.
Чем дольше длился бой, тем больше становилось расстояние между Адельхайд и ими двумя.
Почему-то ей пришла нелепая мысль, что Доминик намеренно отводит Антона подальше от неё.
Сейчас, пока Антон отвлёкся и рядом нет его солдат, можно было спокойно сбежать.
Возможно, другого такого шанса больше не будет.
Но она совершенно не могла этого сделать, потому что он посмотрел на неё.
Адельхайд прищурилась и быстро оценила расстояние.
Примерно от пятнадцати до двадцати шагов.
Она подняла тяжёлую дверь дрожащими руками, почти поволокла её за собой и изо всех сил побежала.
Она бежала.
Громкие металлические звуки становились всё ближе.
Расстояние было таким, что если бы один из мужчин бросил меч, он легко попал бы.
В воздухе её взгляд столкнулся со взглядом Доминика. Его глаза широко раскрылись. Ей показалось, будто по губам она прочитала что-то вроде «Не подходи».
Но Адельхайд не остановилась. Стиснув зубы, она продолжила бежать.
Когда оставалось шага три-четыре, Антон, с опозданием заметивший движение, развернулся полубоком.
Их взгляды пересеклись. Этот отвратительный, ужасный взгляд.
Она со всего размаха ударила тем, что было в руках, по ноге Антона.
Издав короткий стон, Антон потерял равновесие и осел.
Адельхайд тут же ещё раз ударила дверцей кареты ему по голове.
Воздух содрогнулся от удара дверцы. Из-за недостатка силы в руках она скорее грубо приложила дверь, чем нанесла полноценный удар, но удар всё же достиг цели.
Этого кратчайшего мгновения Доминику хватило.
Антон, не успев ничего предпринять и получив глубокий порез на шее, рухнул на колени.
Из раны хлынула кровь.
С такой раной было трудно даже подняться. В тот момент, когда Доминик снова перехватил меч, Адельхайд, тяжело дыша, отрывисто крикнула:
— Мне!
— ...
— Дай... мне меч.
— ...
— Отдай меч мне.
Эти слова звучали и как просьба, и как приказ.
Адельхайд задрала подбородок и посмотрела на Доминика.
Антон захрипел и схватился за горло.
Сквозь пальцы сочилась красная кровь. От его постоянной мерзкой улыбки не осталось и следа.
Солнце постепенно заходило, и всё, что теперь окружало Антона, было залито красным.
Доминик перевёл взгляд с Антона на Адельхайд, прикрыл глаза, снова открыл и осторожно протянул ей меч. Затем отступил назад.
Адельхайд взяла меч, неуклюже сжала его и встала перед Антоном.
Выпрямив спину и закинув голову, она посмотрела на него сверху вниз.
Всё её тело дрожало, будто она стояла на краю обрыва и едва держалась на ногах, но в душе установилось странное спокойствие. Будто на голову вылили холодную воду.
Вдруг посмотрев на свою руку, она увидела, что белая одежда промокла от крови. Только сейчас в левой руке отозвалась пульсирующая боль.
Похоже, её задело в тот короткий миг, когда они встретились взглядами с Антоном.
Адельхайд затаила дыхание и крепко сжала меч обеими руками.
Остриё, наполненное всей накопленной ненавистью, направилось к лицу мужчины.
— ...Ты всегда.
— Кх, кх...
— Ты всегда улыбался, когда убивал меня. Не было ни одного раза, когда бы ты этого не делал.
Когда Антон приходил к ней в отвратительно дурном настроении, без причины распускал руки и приставлял к ней клинок — в сам момент убийства он всегда улыбался. Улыбался так, словно ему было весело.
Ни разу не было по-другому.
От одного воспоминания об этой грязной улыбке у Адельхайд перехватывало дыхание.
— Когда я убивала тебя... я не могла улыбаться.
Потому что знала: даже если убьёт, это не конец, и потому не могла улыбаться.
Даже когда от безысходности или под давлением дикого инстинкта самосохранения она убивала Антона, страх перед скорой собственной смертью не давал ей улыбнуться.
Убив его, она оттаскивала труп в угол комнаты и спала весь день.
Погрузиться в сон, похожий на смерть, было менее страшно.
— Я тоже хотела улыбаться, когда убивала тебя. Хоть один раз хотела так убить. Ведь я всегда убивала тебя, просто дожидаясь своей смерти...
Адельхайд улыбнулась.
— Умри, ублюдок.
И она взмахнула мечом.
Из-за ранения руки и неумелых ударов Антон не умер с одного раза.
Она рубила, рубила, всаживала лезвие в шею, вытаскивала и снова рубила. Фонтаны крови летели прямо на Адельхайд.
Ощущение того, как сталь втыкается в мясо и кости, передавалось в ладонь и поднималось по руке.
Я хочу убить тебя.
Я хочу убить тебя навсегда.
В руках не осталось сил, и она уронила меч.
Кое-как согнувшись, она, шатаясь, подняла меч с земли и из последних сил взмахнула им снова.
Антон не мог даже кричать, он лишь хрипел.
Но в нём всё ещё теплилось слабое дыхание. Это было грязно. Ужасно.
Сжав остатки сил в дрожащих руках, она взмахнула мечом.
Изуродованное тело со стуком повалилось на мокрую от крови землю. Голова, болтаясь, почти отделилась, но всё ещё держалась на тонком куске плоти.
Тело Антона дрогнуло несколько раз в судорогах и затихло. Затихло. Затихло. Затихло.
Затихло.
Адельхайд бессильно опустилась на землю. Затихло. Умер. По-настоящему. По-настоящему... Нет. Она убивала его уже несколько раз, но ещё ни разу это не было «по-настоящему».
Она безучастно смотрела на созданное собственными руками зрелище, затем опёрлась правой рукой о землю и, подтягивая тело, приблизилась к трупу. После чего окончательно отделила от тела почти перерубленную шею.
В нос ударил резкий запах крови. К горлу подкатил рвотный позыв.