/
Основная история
30 из 32
Когда слуга открыл дверь, свет, отражаясь от пышной люстры, пролился наружу ярким потоком.
Доминик уже сделал шаг вперёд, но затем обернулся к жрецу с лицом человека, сдерживающего готовые вырваться слова.
— ...Говорят, из-за благословения я стал слепцом, влюбившимся без памяти, но, честно говоря, мне всё равно.
— Что?
— Я знаю, как они смотрят и что думают. Но как бы то ни было, это мой мир.
— ...
— Я люблю её мир. Этого достаточно, поэтому мне всё равно. Я стану королём и стану мужчиной.
Жрец посмотрел на Доминика с нечитаемым выражением лица.
Слуга осторожно поторопил его. В тот момент, когда Доминик снова собрался сделать шаг, за его спиной безмятежно раздался голос жреца:
— ...Вы станете прекрасным королём.
И затем он добавил:
— И станете прекрасным мужчиной.
Доминик без колебаний шагнул вперёд.
Свет заливал его путь. В конце этой сияющей дороги виднелся верховный жрец, державший в руках корону короля.
* * *
Это была бессонная ночь. Ночь с глубокой луной и слегка прохладным ветром.
Хотя он выпил немного, лёгкий хмель после празднества всё ещё ощущался.
Доминик вышел на балкон, подставив лицо холодному ветру. Только тогда отяжелевший разум, казалось, начал проясняться.
Повернув голову, он посмотрел внутрь комнаты: несколько документов, подхваченных ветром, упали на пол. Но подбирать их совсем не хотелось.
«Похоже, хмель ещё не до конца вышел», — подумал он и провёл рукой по усталому лицу.
Со дня смерти Хемона II Доминик жил как тот, кому предначертано стать королём, и как сам король.
Изначально будучи рыцарем и капитаном, он неустанно ведал государственными делами.
О том, что он был лучше прежнего короля, прозванного тираном, не шло и речи.
Благодаря не только поддержке государственного Совета, но и выдающимся заслугам в прошедшей войне, народная любовь к нему была высока.
«Капитан — выдающийся воин, но мне почему-то кажется, что вам политика подходит даже больше. Или я ошибаюсь?»
Её слова не были ошибкой.
Будь всё как прежде, в следующей войне он должен был сокрушить дракона и стать героем эпохи. Однако сам он больше не мог ступить в горы Времени. Сожалений не было.
Была лишь тревога. Всё ли будет в порядке впредь? Не случится ли что-нибудь, из-за чего он снова потеряет память? Не останется ли она снова одна?
В этом месте, где не было Адельхайд, тревога временами становилась невыносимой.
Сегодня была именно такая ночь.
Бессонная ночь. Ночь с высокой луной. Ночь со слегка прохладным ветром. Тревожная ночь.
Ему было любопытно, что она сейчас видит и что чувствует.
Доминик медленно покинул балкон. Его шаги привычно направились к библиотеке дворца Монт.
В библиотеке он не делал ничего особенного.
Он мог просто отдыхать без лишних мыслей, предаваться воспоминаниям, читать книги или заниматься делами. Даже в день коронации он снова отправился в библиотеку. Он и сам считал это немного странным.
Доминик едва заметно улыбнулся.
Ночь сгущалась. Это произошло, когда он без особой цели перелистывал страницы книг.
Со стороны входа донёсся тихий шорох, и с тихим скрипом отворилась дверь.
Доминик слегка нахмурился. Если не считать уборку, вход туда должен был быть воспрещён. В такой час никто не пришёл бы убираться.
Чтобы выставить незваного гостя, он вышел из-за книжных шкафов. Тусклый лунный свет проникал сквозь окно, и длинные тени оконных рам растянулись по полу.
Перед входом виднелся тонкий силуэт женщины, наполовину освещённый этим призрачным светом.
Шаги Доминика резко остановились. Взгляды пересеклись в воздухе.
Её глаза широко раскрылись от удивления, а затем она неловко улыбнулась.
— Ох...
— ...
— Я хотела зайти к тебе, но мне сказали, что сегодня празднество. Да и время уже позднее.
— ...
— Хезер ушла к себе, а я... особо не знаю здесь других мест, поэтому просто пришла сюда. Попала.
— ...Сегодня...
У Доминика почему-то перехватило горло, и он замолк. Адельхайд, словно вспомнив, продолжила:
— А, я видела тебя сегодня на площади. Ты выглядел отлично. Я так спешила, чтобы успеть посмотреть. Кажется, люди тебя очень любят.
Её голос, прорезавший тихий и редкий воздух, звучал чисто. Голос, в котором не было ничего лишнего. Просто её голос.
Только тогда Доминик, сам не понимая причины, почувствовал облегчение.
Напряжение, на мгновение сковавшее его, соскользнуло с кожи.
— ...Вам понравилось путешествие?
— Очень. Я хотела остаться ещё, но сдержалась. Нужно же было успеть на коронацию.
— А меня увидеть вы не хотели.
— Аха-ха.
Адельхайд расхохоталась и сделала шаг, затем другой навстречу.
— Ты ведь сам сказал, что поцелуешь меня, когда я вернусь.
— Мне кажется, я говорил, что если вы не вернётесь, я сам найду вас и поцелую.
— Ого, я так испугалась, что ты и вправду придёшь за мной, чуть не умерла от страха.
Её звонкий голос, пропитанный смехом, было приятно слушать.
Доминик подумал, что теперь понимает, каково это — когда грудь переполняют чувства. Его охватил трепет.
Адельхайд остановилась в трёх-четырёх шагах от Доминика и широко раскинула руки.
Поверх её светлой улыбки витал безмятежный лунный свет.
— Я вернулась.
Услышав эти слова, прозвучавшие почти как провозглашение, Доминик немного поспешно подошёл к ней.
Объятия растопили и скрыли тревогу, тоску и всё остальное неопределённое и смутное, что скопилось у него в душе.
Дыхание ощущалось совсем рядом. Они делились теплом.
Сжав тонкие пальцы, гладившие его щеку, он прикоснулся к ним поцелуем, а затем медленно опустил губы к её губам.
— ...Я ждал вас.
Побочная история 2. О сердце
— Королева.
— А, Хезер. Давно не виделись.
Адельхайд отложила документы, которые читала, и встретила Хезер.
Её светло улыбавшееся лицо, как всегда, было прекрасно.
Хезер слегка склонилась в приветствии и с немного смущённым видом заговорила:
— Эм... Я слышала новости. Поздравляю от всей души.
— Слухи уже долетели и туда?
— Это ведь такое радостное событие.
— Ха-ха, садись.
Постучав стопкой документов по столу, чтобы выровнять их, Адельхайд подошла к столу и села.
Подвинув чашку и наливая чай, она спросила:
— Налить тебе?
— Не нужно. Я ненадолго.
— Мы давно не виделись, а ты уже уходишь? Ты стала слишком чёрствой.
— Я занята. Из-за того, что я ездила смотреть мир с кое-кем, у меня накопилась куча дел.
— Ха, сама ведь развлекалась, чего теперь бубнишь? Прошло уже полгода, как мы вернулись, а ты всё ещё не разобралась с делами?
— Мы гуляли полтора года, естественно, дела накопились. Кстати, а вы разве не отдыхаете?
— Пока всё в порядке. Я ничего особенного не чувствую. Хотя лекарь и вправду сказал мне побольше отдыхать.
— А король знает?
— Конечно знает. Раз уж даже ты знаешь.
— Что? Вы ещё с ним не виделись?
Адельхайд кивнула и отпила чай.
Хезер скривилась и недовольно нахмурилась, словно не могла в это поверить:
— Король услышал новости и даже не пришёл к вам?
— Целый день идёт заседание по дипломатическим вопросам с Хегебортом. Если затянется, он просидит там до самой ночи.
— Но это же новость о беременности королевы, разве он не должен был выйти хотя бы ненадолго? Хотя… если это Хегеборт, дело действительно важное. Для другой страны это могло бы выглядеть несколько… неоднозначно.
— Помнишь, когда я сильно заболела в прошлый раз, король уже поступил так? Тогда я строго-настрого наказала ему никогда больше так не делать. Если бы он пришёл сегодня, я бы сильно разозлилась.
— Почему?
— Он ведь король. Прекрасный король.
— Я понимаю, что вы имеете в виду. Но, откровенно говоря, мне хотелось бы, чтобы прежде чем быть королём, он был вашим мужем.
— ...Вау, Хезер. Ты сейчас действительно так сильно проявила заботу обо мне?
— Вовсе нет.
— Как же мне повезло с другом.
Несмотря на раздражённое лицо Хезер, Адельхайд лишь светло улыбалась.
«И зачем я только это сказала».
Хезер тяжело вздохнула и поднялась с места:
— Да-да. Я, пожалуй, пойду.
— Уже?
— Я просто зашла ненадолго поздравить. Берегите себя. И поменьше работайте.
— С чего ты взяла, что я много работаю?
— Говорят, вы сидите до рассвета, потому что пишете книгу.
— Это не работа. Это хобби. У тебя разве нет хобби?
— Моё хобби — спать. Что ж, я пойду.
За её спиной, без малейшего колебания, дверь с грохотом закрылась.
«Какая милая».
Адельхайд тихо хмыкнула и расслабленно откинулась на спинку кресла.
В мгновение ока воцарилась тишина. Услышав совет отдохнуть, ей действительно расхотелось работать, и она стала медленно потягивать чай.
Среди безмятежного спокойствия она думала о словах Хезер:
«Но, откровенно говоря, мне хотелось бы, чтобы прежде чем быть королём, он был вашим мужем».
Доминик был мужчиной, которого она едва ли заслуживала. Он более чем прекрасно справлялся с той ролью, о которой говорила Хезер.
«Так что проблема, должно быть, во мне», — самоиронично подумала Адельхайд и поставила чашку на стол.