Глава 279

Лицо Райны исказилось от чувства унижения.

Увидев состояние сестры, Лукас поспешно вышел вперёд.

— Думаю, ты уже поняла.

Талия инстинктивно сделала шаг назад.

Незаметно для неё Лукас вытянулся настолько, что теперь, чтобы взглянуть ему в лицо, приходилось высоко задирать голову. Сложением он почти сравнялся с Баркасом, и от этого внезапного превосходства Талия невольно сглотнула, но Лукас, резко повернув голову, сурово предупредил Райну:

— Ты тоже знай меру. Если и дальше будешь устраивать неприятности, я больше не смогу тебя покрывать.

— А что я такого сделала?! Я всего лишь...

— Ты ведь сама спровоцировала невестку и заставила её пойти на эту безрассудную скачку, — холодно отрезал Лукас, глядя прямо в лицо Райне. — Если бы невестка сильно пострадала, вся ответственность легла бы исключительно на тебя. О чём ты думала, устраивая такую выходку, как ты потом собиралась разгребать последствия?

Лицо Райны вспыхнуло. Публичный выговор явно больно её задел: плечи, укутанные в лисий мех, мелко дрожали.

Тыкая пальцем в грудь Лукаса, она свирепо огрызнулась:

— Это эта женщина упрямо твердила, что на волке можно ездить верхом! Почему я должна отвечать за то, что она сама навлекла на себя опасность?

— Если бы ты с самого начала не цеплялась к ней, подобного переполоха вообще бы не возникло! — раздражённо возразив, Лукас на этот раз устремил колкий взгляд на стражников. — К вам это тоже относится. О чём вы думали, когда просто стояли и смотрели, вместо того чтобы остановить?

— ...Простите.

Мужчины, не найдя слов для оправдания, дружно опустили головы.

Посмотрев на них холодным взглядом, Лукас перевёл взор на Талию.

— На сегодня достаточно. Возвращайтесь в замок. Я сейчас же пришлю карету.

— Не смеши меня, — до сих пор молча наблюдавшая за происходящим Талия насмешливо фыркнула.

— Да как ты смеешь указывать мне и раздавать приказы? Ты кем себя возомнил?

— Это не приказ, а просьба. Вы только что скатились со склона. Даже если сейчас кажется, что всё в порядке, последствия могут проявиться позже. Сначала вернитесь в замок и покажитесь лекарю.

— Не нужно. Я сама в состоянии позаботиться о своём теле, так что не лезь не в своё дело и лучше присмотри за своей сестрой.

Резко отрезав, Талия развернулась, словно он больше не стоил её внимания. Она провела рукой по шее Кана, плотно прижавшегося к ней, и шагнула в сторону пастбища, но Лукас преградил ей путь и схватил за запястье.

— Не думаю, что вы хотите, чтобы слухи об этом случае дошли до брата.

Лицо Талии мгновенно застыло.

— Ты мне сейчас угрожаешь?

— Я лишь пытаюсь исполнить свой долг. Вы — великая герцогиня рода Сиекан, и я обязан вместо брата заботиться о вашей безопасности. Если с вами что-то случится, мне придётся подробно доложить ему обо всём.

Талия стиснула зубы.

Если до Баркаса дойдут слухи об этой истории, ей могут запретить выходить из замка. И, возможно, даже не позволят держать Кана подле себя. В конце концов, ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться его воле.

— Ладно. Вернусь я в замок, устраивает?

— Разумное решение, — слегка изогнув уголки губ, Лукас отпустил её запястье и отдал приказ через плечо. — Живо подготовьте карету!

После чего повёл её к дороге.

Талия неохотно последовала за ним, оглядываясь по сторонам. Все зеваки без исключения выглядели оживлёнными. Очевидно, вид того, как она мчалась подобно ветру верхом на ужасном волке, произвёл на них глубокое впечатление.

Ощущая, как грудь снова наполняется радостью победы, Талия посмотрела на Кана, идущего вплотную к её боку.

Кан, казалось, всё ещё был целиком поглощён проверкой её состояния. Он фыркал носом, обнюхивая её спину, ноги и шею. Талия легонько похлопала его по голове и прошептала:

— Ты сегодня отлично справился. Как вернёмся в замок, получишь в награду целую оленью ногу.

Будто поняв её слова, острые уши Кана навострились. Но радости на нём не было. Он нахмурил нос, выражая недовольство, и Талия, легонько потянув его за ухо, игриво спросила:

— Что, оленины мало?

Из горла Кана вырвалось глухое рычание. Судя по всему, он не на шутку перепугался, увидев, как она покатилась по траве, и его настроение никак не могло прийти в норму.

Будто успокаивая его, Талия легко поцеловала волка в лоб и ласковым голосом произнесла:

— Не вредничай ты так. В следующий раз я буду осторожнее и не упаду.

При слове «следующий раз» уши Кана вздрогнули.

Талия тихонько хихикнула.

— Только что мне казалось, будто я лечу по небу. И впредь иногда катай меня.

Сморщившись, Кан не в силах ответить отказом на её просьбу, принялся ластиться, уткнувшись носом в её шею.

Талия тихо засмеялась и крепко обняла пушистое тело волка. И вдруг, почувствовав на себе пристальный взгляд, подняла голову. Лукас, дававший какие-то указания всадникам, со странным выражением лица наблюдал за ней.

Почувствовав непонятное беспокойство, Талия сильнее сжала Кана в объятиях. Заметив, что она насторожилась, Лукас будто ничего не произошло, снова повернулся к всадникам.

Некоторое время она с подозрением разглядывала его спокойный профиль, но, увидав приближающуюся издалека большую карету, вскоре выбросила неприятные мысли из головы.

Можно подумать, этот странный деверь докучал ей первый день. Не было причин в очередной раз проявлять излишнюю чувствительность.

Окончательно выбросив мысли о Лукасе из головы, она поднялась в карету. Ей впервые за долгое время удалось приятно провести время. Не хотелось портить приподнятое настроение из-за всяких пустяков.

Опершись спиной о сиденье кареты, Талия натянула одеяло и тоскливо-расслабленно вздохнула.

Кан, забравшийся в экипаж вслед за ней, сжался в комок, втиснув своё огромное тело в угол. Талия притянула его голову к своей груди, и на её губах застыла довольная улыбка.

* * *

С того дня Талия нередко выезжала за пределы крепостных стен верхом на Кане.

Хотя она больше не мчалась во весь опор, как во время состязания с Райной, возможность просто рассекать по побуревшему лугу, наслаждаясь осенним ветром, или неспешно прогуливаться по лесной тропе давала ей чувство полного освобождения.

Одно лишь осознание того, что она может свободно передвигаться куда угодно, не скованная хромотой или болью в ноге, приносило непередаваемое облегчение.

Порой ей казалось, будто тело Кана стало частью её собственного. Когда она неслась по полю вместе с Каном, её слабое и неполноценное тело словно перерождалось в совершенное существо, и в такие минуты она ощущала свободу от всего, что раньше её сковывало.

Это была свобода, которую она испытывала впервые в жизни. И этот новый опыт, раздвигавший рамки её замкнутого и узкого мира до бесконечности, полностью захватил её.

Вскоре Талия изучила каждый уголок Кальмора лучше, чем кто-либо другой.

Холмы и равнины, окружавшие крепостные стены.

Бесконечные, казалось, восточные равнины и белоснежная берёзовая роща, протянувшаяся на западе подобно живой изгороди.

Мельница на вершине холма, пастбища, где резвились тысячи овец, и загоны для лошадей.

Грубоватые, но простодушные люди, деревни и города, которые они построили.

Всё это постепенно становилось для неё родным и привычным пейзажем.

И, похоже, жители Кальмора чувствовали то же самое. С какого-то момента они стали всё чаще первыми приветствовать её или заговаривать с ней. Кое-кто даже застенчиво протягивал свежеиспечённый хлеб или спелые фрукты.