Акт 4. Волк каждую ночь читает стихи
282 из 301
— Вы сейчас мне угрожаете?
— А похоже, что я тебя о чём-то прошу?
Холодно ответив, Талия резко повернулась спиной, давая понять, что разговор окончен. К счастью, Лукас не последовал за ней.
Талия вместе с Каном, с которого стекала вода, снова направилась к окраине деревни.
Кан, похоже, приуныл после недавнего нагоняя: поджав хвост, он послушно плёлся следом за ней. Поглядывая искоса на его поникший вид, Талия тихо вздохнула. Хищник, который мгновенно оторвал руку взрослому мужчине, теперь прижал уши и осторожно поглядывал на неё. Этот вид выбивал её из колеи.
Она принялась тереть уголки его губ, на которых ещё оставались несмытые пятна крови, краем своего плаща и строгим голосом принялась наставлять:
— Впредь нельзя просто так причинять вред людям. Если ты и дальше будешь показывать такой свирепый нрав, все станут тебя бояться. А если так произойдёт...
Они могут отнять тебя у меня.
Талия проглотила слова, подступившие к самому горлу, и с наигранной невозмутимостью добавила:
— Всё в порядке. Что бы ни говорили вокруг, я ни за что тебя не отдам.
Похоже, успокоенный её заметно смягчившимся тоном, Кан прижался головой к её боку и стал тереться.
Талия, слегка почёсывая его за ухом, огляделась вокруг. На шум сбежались вооружённые солдаты и стояли плотной стеной вдоль дороги. По всей видимости, они старались не допустить, чтобы жители увидели место страшного происшествия.
Словно защищая его от них, Талия притянула голову Кана одной рукой и пошла к карете, стоявшей в конце улицы. Стражники, держа руки на рукоятях мечей и настороженно следя за ней, всё же не стали препятствовать тому, чтобы она посадила Кана внутрь кареты. Похоже, они опасались, что если упрекнут её в опасности волка, их сделают виноватыми в том, что жизнь великой герцогини едва не подверглась угрозе.
Талия лишь презрительно фыркнула и, едва усевшись на сиденье кареты, с грохотом захлопнула дверь.
Вскоре экипаж тронулся.
Талия отодвинула занавеску на окне и окинула взглядом тревожный пейзаж деревни. Хотя солдаты оперативно оцепляли улицы, многие жители, услышав шумиху, уже успели толпой собраться на окраине.
Вглядываясь в лица людей, которые с обеспокоенным видом что-то шептали друг другу на ухо, Талия вскоре снова опустила занавеску.
Как раз в этот момент из церкви разнёсся вечерний колокольный звон. Вслушиваясь в эти звуки, словно возвещавшие о конце долгожданного покоя, Талия уткнулась лицом в гриву Кана, словно стряхивая поднимавшееся в душе беспокойство.
* * *
Он понял, что видит сон.
В ушах стоял гул, будто он погрузился под воду, а чувства, обычно натянутые как струна, обмякли и отсырели, точно комки ваты.
Больше всего изменились многочисленные и разнообразные запахи, витавшие в воздухе: они словно разбавились водой и стали едва различимыми. Он чувствовал лишь лёгкий запах травы, аромат цветов и тонкий, искусно смешавшийся с ними запах её тела.
— Красиво.
Ощущая, как юный, хихикающий голосок щекочет ухо, он сжал пальцы в кулак. Только тогда он осознал, что у него есть человеческие руки и ноги.
В тот же миг его захлестнуло почти болезненное желание.
Внутри сводило от непреодолимого импульса прямо сейчас вскочить и изо всех сил сжать её в объятиях.
Ему хотелось кончиками пальцев ласкать её нежное лицо до тех пор, пока не утолит жажду, и до изнеможения шептать её имя ей в самое ушко.
Однако его завалившееся набок, расслабленное тело даже не шелохнулось. Казалось, будто его телом завладел кто-то другой. И этот наглый захватчик, прикрыв веки, судя по всему, намеревался и дальше притворяться спящим.
— Я сделаю тебя ещё больше похожим на принцессу.
Полный капризной вредности девичий голос снова защекотал слух. Вслед за этим он почувствовал, как что-то тонкое коснулось его уха.
Мужчина ровно дышал, про себя гадая, какую очередную пакость собирается устроить эта несносная принцесса.
— Дурак.
Слегка пробормотала девушка недовольным, полным капризов голосом, словно её что-то задело, и принялась непрерывно втыкать что-то ему в волосы.
Вскоре он понял, что это были ноготки, сорванные с клумбы. Весной задний дворик за малым дворцом всегда наполнялся их нежным свежим ароматом.
Талия иногда срывала эти цветы и делала из них браслеты или ожерелья. Похоже, и на этот раз она вышла собирать цветы, обнаружила его отдыхающим и решила немного над ним подшутить.
Присевшая рядом с ним на корточки девочка тихонько хихикала, продолжая протискивать бутоны между прядями его волос. Её приглушённый смех стал громче — видимо, она была довольна своим творением.
Он изо всех сил старался не нахмуриться и слегка повернул голову в сторону. Талия вздрогнула и замерла, а затем он почувствовал, как она стала потихоньку отступать.
Затем, убедившись, что он не собирается вставать, она снова подошла к нему и продолжила баловаться.
— Так тебе и надо.
С некоторым недоумением он терпел, пока она срывала лепестки и один за другим прилепляла их к его лицу.
Интересно, собирается ли она вообще соблюдать осторожность, чтобы не разбудить его?
Мягкое прикосновение лепестков цветов к его щеке, сладкий аромат, касающийся кончика носа, и звук смеха, смешивающийся с лёгким ветерком, щекотали все его чувства.
Он подавил желание открыть глаза и взглянуть на её лицо.
Он и сам не знал, почему так поступает. Неужели ему было жаль, что эта взбалмошная шалость закончится в то же мгновение, как он разомкнёт веки?
Пока он задавался этим вопросом, она осторожно положила ему под глаз один маленький лепесток. Она была настолько поглощена этим занятием, что у его лица чувствовалось её лёгкое дыхание.
В конце концов он потерял терпение и поднял веки. В тот же миг вглубь сетчатки хлынул резкий свет.
Ощутив острую боль, он тяжело вдохнул воздух. В нос ударило множество запахов, от которых сразу разболелась голова. Это мгновенно прояснило затуманенное сознание.
Чувствуя, как пейзажи сна мигом рассеиваются, он неспешно огляделся вокруг. Широкий, присущий зверю взор полностью заполнили очертания погружённой во тьму спальни.
Некоторое время он сидел не шелохнувшись, разглядывая окно, озарённое молодым месяцем, камин, излучающий слабый свет, и стол, заваленный счётными книгами и пергаментными документами, а затем медленно поднялся и направился к кровати. Там он увидел Талию, которая ровно и тихо дышала, разметав по подушке пышные золотые волосы, словно веер.
Некоторое время он молча смотрел на её лицо, мягко освещённое светом камина, затем потянул одеяло, спустившееся до самой груди, поднял его до самого подбородка.
Словно ей стало немного душно, она тихонько пробормотала что-то и слегка повернулась. Он слегка приспустил одеяло и снова стал всматриваться в её лицо.
Всего за каких-то два с небольшим года Талия изменилась до неузнаваемости — стала полна жизни и энергии. Благодаря тому, что она часто брала его с собой на прогулки, на её прежде бледной коже теперь всегда играл румянец, а в глазах, ранее омрачённых густой тенью, заиграл яркий блеск.
Но больше всего изменилась атмосфера вокруг неё.
Та прежняя настороженность и постоянное напряжение заметно смягчились, а её улыбки и вспышки гнева стали куда более естественными и раскованными.
И это было ещё не всё. Она больше не срывала злость на окружающих и не калечила собственное тело, будучи не в силах совладать с эмоциями. Она больше не вела себя так, словно нарочно хотела навлечь на себя чужую ненависть, и перестала сама загонять себя в безвыходное положение.