/
Том 1
191 из 208
Как вырастить яйцо.
Я изо всех сил шевелила извилинами, вызывая в памяти образ круглого, гладкого, овального куриного... нет, соколиного яйца.
«Разведение птиц, уход за яйцами, методы выращивания соколов...»
Никогда ещё я не изучала списки книг так спешно и серьёзно, как сегодня.
Однако, сколько бы я ни перерывала доступные в доме Вэзервуд книги — от «Большой энциклопедии птиц» и «Эволюции домашнего скота» до «Мистической экосистемы Северного континента», — найти нужную информацию было трудно.
Оно и понятно.
Какой дурак в здравом уме станет пытаться вырастить сокола, обитающего только на Северном континенте, в самом центре города на Южном? Да ещё и в состоянии только что снесённого яйца!
Стоило об этом подумать, как нахлынула тревога. Наверное, именно так чувствует себя мать, которая вынуждена оставить драгоценное дитя в бревенчатой хижине и скитаться по деревням, чтобы заработать на жизнь.
Я бросила раскрытые книги и вернулась в спальню.
В самом центре пышных и толстых постельных принадлежностей, подобранных по сезону, виднелся бугорок. Подойдя к кровати, я осторожно приподняла одеяло и проверила хрупкое существо, укрытое внутри.
Соколиное яйцо.
Это яйцо было найдено в яйце.
...Если добавить пояснение к этой фразе, основанной исключительно на фактах, то первое «яйцо» — это то самое, что сейчас плотно укутано в постель, а второе — это глазное яблоко, одно из наследий Диана.
Я-то думала, что предназначение этого глазного яблока, которое было не меньше осадного орудия, — просто защита дома Вэзервуд... Но оказалось, что вещью, которую наследие защищало изо всех сил, было не что иное, как это маленькое живое существо, спавшее внутри глаза!
— Ха-а. Тревожно мне, ох как тревожно.
Я переживала, сможет ли оно вырасти как следует.
В тот день, когда я вернулась на своё законное место после долгого путешествия.
Едва придя в себя, я обнаружила, что мирно лежу в спальне особняка Вэзервуд. Не успело ко мне вернуться забытое чувство реальности, как глазное яблоко — одно из пяти наследий, оставленных Дианом, — треснуло.
Внутри расколотой пополам скорлупы лежало белоснежное письмо и маленькое яйцо. Пояснение в письме было крайне лаконичным.
『Помнишь ли ты Эша, серого сокола с раненым крылом?
Это яйцо — его далёкий потомок.
В период кладки серые соколы приносят два яйца. Второе я выращу в прекрасную взрослую птицу и отправлю к горам Северного Деуса.
А это яйцо я вверяю тебе.
Оно однажды «умерло» в зимний день, поэтому, даже если птенец вылупится, он будет очень слаб. Пожалуйста, позаботьтесь о нём.』
— ...Ха-а.
Неужели это тоже часть тех самых «приготовлений», что Диан оставил для меня?
«По крайней мере, я точно знаю, что он так и кипел желанием передать мне хоть что-то ещё».
Но ведь я в жизни даже мышонка сама не вырастила! Снова приподняв одеяло от лишнего беспокойства, я услышала за спиной резкий упрёк экономки.
— Перестаньте заглядывать, госпожа. Даже если оно в скорлупе, это живое существо. Понравилось бы вам, если бы вас постоянно раскрывали, пока вы спите?
Правда? Довод звучал убедительно, так что я послушно опустила одеяло.
Затем, в тот миг, когда я собиралась разогнуть колени и подняться, присев у края кровати...
Вся информация, хлынувшая на меня через зрение и слух, вдруг исказилась, вызывая сильнейшее головокружение.
— ...Ах.
— Госпожа! Вы в порядке?
Подбежавшая экономка подхватила меня, когда я пошатнулась. Я махнула рукой, мол, всё нормально, но она и слушать не стала — подхватила меня на руки и уложила на кровать.
Это было сделано совершенно без оглядки на спящее под одеялом яйцо.
— Нет! Моё яйцо!
Только убедившись, что скорлупа цела, я смогла спокойно растянуться на постели.
— Пожалуйста... обращайся с яйцом бережнее...
— Поняла я, так что хватит бормотать и отдыхайте!
Как я узнала позже, сразу после активации наследия Диана я пролежала без сознания целых две недели.
Из-за этого у экономки развилась повышенная тревожность за моё здоровье.
Глядя на неё — как она, даже не вытирая пот со лба, с сосредоточенным лицом ухаживает за мной, обтирая тело тёплой водой и тканью, — мне становилось её немного жаль.
«Не стоит так уж сильно беспокоиться».
Всё потому, что это было не более чем лёгким побочным эффектом.
Я полностью преодолела четыре стены.
Как следствие, мои плоть и душа, вступившие в божественную сферу, перестраивались с огромной скоростью день ото дня. И каждый раз, когда я закрывала глаза и сосредотачивалась... меня пробирала дрожь от непривычных ощущений.
Зная, что моё пробуждение ещё подобно неоперившемуся птенцу, я старалась вести себя максимально осторожно, пока тело и душа не придут в полный порядок.
Возможно, поэтому, когда сила вырывалась наружу без предупреждения, это приносило не дискомфорт, а радость. Это был момент, когда я могла отчётливо «почувствовать» уровень, которого достигла.
Сегодня было так же.
Тук, тук, тук.
Я чувствовала, как учащается сердцебиение, а закрытые доселе чувства стремительно расширяются.
Моя хватка миновала империю Пен Лота, перешагнула через горы Северного Деуса и достигла Северного Союза теократии. Среди слабых искр энергии, рассеянных по всему материку, одна выделялась особенно ярко.
Сила, до которой не так-то просто дотянуться даже моим вольно парящим чувствам.
Это была мощь лорда Каллепы — сила Ру.
«Хм, всё-таки...»
Разница огромна, хоть мы и на одной ступени полубогов.
Или, скорее, именно потому, что мы на одной ступени, эта разница ощущается так остро.
Казалось, я только сейчас встала на стартовую линию, чтобы бежать по тому же пути, что и Ру... но если вспомнить о пропасти времени между нами, в этом не было ничего удивительного.
Ру.
При мысли об этом бесконечно дорогом лице во рту стало горько.
По правде говоря, я не могу прийти к нему.
Точнее, я скорее просто «не иду», чем «не могу». Это началось с того момента, как я услышала новость, что по какой-то причине Ру вернули человеческий статус и он пробудился.
Наверное, если бы я не столкнулась с тем Ру из прошлого, мне было бы трудно принять такое решение.
У меня лишь одно желание.
Я хочу стать человеком, на которого Ру сможет опереться.
Но у меня ещё полно незаконченных дел. Наташа, императорская семья, Вэзервуд... Я хотела исполнить все возложенные на меня обязательства и долг, а затем предстать перед Ру и с гордостью сказать:
Я больше не слабая.
Теперь я равная тебе и могу быть рядом вечно.
Поскольку моей целью было найти Ру в течение недели, мне нужно было приложить все силы, чтобы разгрести мелкие дела за оставшиеся два дня.
— Ах, экономка. Как раз есть кое-что, в чём мне нужна по...
В тот миг, когда экономка, усердно обтиравшая мою шею, подняла голову.
Снаружи раздался громовой возглас.
— Виконтесса Вэзервуд, немедленно примите приказ его величества императора!
В ту же секунду наши взгляды сошлись на окне.
* * *
Верданда мучили сомнения.
Температура его сомнений была ледяной. Небо заволокло белой пеленой из-за сильнейшего снегопада, обрушившегося на регион впервые за десять лет, и новость, пришедшая сквозь эту мглу и ставшая источником терзаний, была столь же холодной.
Молча посмотрев на разорванный конверт, он вскоре двинулся с места.
«Такое чувство, будто я вернулся в те времена, когда жил при дворе».
Верданд, родившийся двадцать лет назад в королевстве Лахбельфеса, входившем в Союз Северного Союза теократии, был старшим сыном дома Нерисиквин и вслед за отцом был назначен королевским камергером.
Одна из главных обязанностей камергера — улавливать настроение короля и потакать его прихотям.
Король, которому он тогда служил, был мудрым правителем, прославившимся в истории Лахбельфеса, и выдающимся стратегом, поэтому Верданд наслаждался всеми возможными благами в должности камергера, прежде чем примкнуть к Роке.
Время, проведённое с покойным королём Лахбельфеса, дало ему глубокое вдохновение и понимание, позволившие преодолеть три стены и стать Каллепой.
Однако, если бы кто-то спросил его: «Если бы ты мог вернуться в молодость, стал бы ты снова камергером короля Лахбельфеса?», Верданд без колебаний ответил бы так:
«Никогда, ни за что на свете!»
Опыт, накопленный за десятилетия, подсказывал: талант и характер зачастую обратно пропорциональны.
И гении, достигшие пика в своей области, часто проявляли болезненную чувствительность в самых неожиданных вещах.
Мудрый король Лахбельфеса был тому ярким примером, поэтому Верданд, будучи его камергером, хоть и жил в телесном достатке, не знал ни минуты душевного покоя.
Лорд Каллепа, его наставник и повелитель, был таким же.
Безусловно, талант лорда Каллепы как воина (хотя называть это талантом было несколько неточно, но так или иначе) был столь велик, что он достиг ранга полубога уже к двадцати с небольшим годам, однако...
Распах!
«Ох».
Верданд, очнувшись от своих мыслей, невольно отшатнулся.
Дверь, на которую он молча смотрел, открылась сама собой. Нет, двери не открываются сами. Это лорд Каллепа лично применил магию и открыл её.
— Мне нужно подождать ещё?
— ...Нет.
Лорд Каллепа, сидевший на алтаре, выглядел занятым даже на первый взгляд. Он даже не повернул головы в его сторону, увлечённо просматривая ветхие древние книги и документы, и так продолжалось пять дней напролёт.
Верданд, осторожно подошедший под его пристальным (хоть и не прямым) вниманием, развернул письмо на алтаре.
Затем лист бумаги сам собой свернулся и разделился на две движущиеся бумажные фигурки. Фигурка справа обратилась к той, что стояла слева.
- Виконтесса Вэзервуд, немедленно примите приказ его величества императора!
Взгляд лорда Каллепы переместился на алтарь.
- Виконтесса Вэзервуд, преклоните колени.
Левая фигурка ответила:
- Не хочу.
Будь Верданд лет на семьдесят моложе, он бы с интересом и удовольствием наблюдал за этим представлением. Но интерес к бумажному театру, который он видел уже трижды за последние пять дней, никак не просыпался.
Но лорд Каллепа был другим.
С предельно серьёзным выражением лица он сосредоточился на пустяковом спектакле и время от времени издавал тихие смешки.
Судя по атмосфере, сегодняшний показ должен был закончиться мир...
- Повелеваю заключить священный брак между главой дома Вэзервуд, Дейзи Вэзервуд, и главой дома Беркли-Грейтон, Зихарком Беркли-Грейтоном!
Грох!
Лорд Каллепа ударил кулаком по алтарю.
От этого беспощадного и яростного жеста жалкие клочки бумаги были безжалостно раздавлены.