/
Том 1
111 из 166
✧
「Все говорят, что я похожа на папу.」
「Ха-ха-ха, правда? Ну конечно. Ты же папина дочка. Моя Чжио. Сокровище моё ненаглядное.」
Чёткие, но аккуратные черты лица.
Лицо, поразительно похожее на Чжио.
Только вот, в отличие от Чжио, лицо это всегда скрывали очки и мягкая, приветливая улыбка, вот никто и не замечал.
Кён Тэсон направился к ним.
И ровно в тот миг Кён Чжио осознала собственную глупость.
Ничего?
Ничего не изменится?
«…Чушь собачья».
Она поняла это с первого взгляда.
Как сильно скучала. Как отчаянно хотела его видеть.
Волна жара накатила, как прилив.
「Моя Чжио, мама тебя опять отругала?」
「Это всё из-за папы! Это всё потому, что тебя нет! В этом проклятом доме только ты на моей стороне!」
「Ай-яй-яй, вот оно как? Папа был неправ. Прости меня.」
「Эй! Кён Тэсон! Это из-за твоего баловства Чжио стала такой!」
「Ну а что поделать… Гляжу на неё, и хоть сейчас зацеловал бы, такая хорошенькая.」
Первый человек в жизни, кто любил безоговорочно, всегда был на её стороне.
「Ты как ребёнка воспитываешь вообще!」
「…Я признаю, что Чжио сделала глупость. Но взрослым не стоит вмешиваться в детские разборки. Чему они тогда научатся?」
「Ч-что?! Да вы…!」
「Чжио, ты не поранилась? Всё уже хорошо. Не волнуйся. Папа же здесь. Ты другу нагрубила, но этому дяде ты ничего не должна.」
Первый, на кого можно было опереться — абсолютный щит.
「Что случилось, доченька? Ха-ха, разволновалась? Перед друзьями ведь выступать страшно, да?」
「…Мне страшно. А если я ошибусь?」
「Папа же рядом, чего бояться? Так, давай посмотрим… Видишь вон там? Папа будет стоять там, где тебя будет хорошо видно. Если страшно, смотри только на папу.」
「Честно, ты должен быть там… Обязательно будь. Никуда не уходи. Понял?」
「Как папа может уйти, оставив своё сокровище? Уже такая большая, а всё ещё маленькая капризуля… Иди сюда.」
Моя опора, самая надёжная в этом мире.
— …Сестра? — Кён Гымхи осторожно окликнула её.
Одинокая слеза тихо скатилась по щеке Чжио.
Кён Чжио плакала. Беззвучно рушилась.
Кён Тэсон, уже стоявший перед сёстрами, смущённо обернулся к мистеру Киму, как бы спрашивая, что происходит.
— Это… Это новые носильщики, которых Чае привела с лагеря… Но что-то… Ха-ха… Что-то вдруг так…
— Эй… ты в порядке, студентка?
— …Лжец.
Чёртов лжец. Проклятый врун.
Ведь обещал, что никогда не оставит. Это было обещание с копией, с подписью, настоящее обещание.
После того, как это обещание было так жалко растоптано, Кён Чжио перестала легко давать кому-либо новые.
Чжио быстро стёрла ладонью слёзы со щёк. Стоило вытереть — лицо снова стало спокойным, как ни в чём не бывало.
— Извиняюсь. Просто похожи вы на одного знакомого афериста.
— А… Ага. Видимо, обманули тебя знатно.
— Да не то слово. Вся жизнь пошла под откос. Жила бы спокойно, нормально, а так вот, по всяким подработкам маюсь.
— Ох, ну и ну… Нашему Тэсону вечно не везёт. Ну как так можно, чтобы ты ещё и на такого типа был похож?! Быстро извинись!
— А… Я… П-простите?
— И за что ты, дурак, извиняешься? Тот мошенник, которого я знаю, тоже был жалким идиотом, так что просто не повезло.
— …
Что мне вообще делать?..
Кён Тэсон растерянно мялся, не зная, куда деться.
Тем временем Кён Гымхи с любопытством наблюдала за ним, а Чжио, уже вырвавшаяся из плена сентиментальности, снова превратилась в «беспринципную Чжио».
В воздухе между отцом и двумя дочерьми, встретившимися сквозь время и пространство, повисло странное напряжение.
— Господин Ким! Временный руководитель зовёт всех носильщиков собраться!
— Ах, точно! Ладно, хватит стоять. Давайте пойдём вместе. Вам же ещё несколько часов работать бок о бок, верно? — с широкой улыбкой господин Ким подтолкнул их вперёд.
— Чжио, ты в порядке?
— Ага. А что со мной будет?
— Нет, просто…
«Я впервые вижу, как ты плачешь».
Кён Гымхи прикусила язык, не договорив.
Для неё отец остался лишь на старых снимках. Не было времени даже испугаться от этой неожиданной встрече.
Честно говоря, куда сильнее её потрясло другое.
Перед логовом. Последние минуты перед входом.
Сёстрам, шедшим туда лишь как носильщики, особо делать было нечего, только держаться в хвосте и не высовываться.
Свет ночных камней у входа скользнул по щеке Чжио. Кён Гымхи не сводила взгляда со старшей сестры.
Самая сильная. По-настоящему сильнейшая в этом мире.
Охотница. Маг. И… её старшая сестра.
Если Чжио до девяти лет росла, глядя на спину Кён Тэсона, то Гымхи всю жизнь шла за этой спиной. Маленькой, но нерушимой, как гора.
Она безумно восхищалась ею.
И в то же время безумно ненавидела.
Но сегодня…
Она казалась человеком.
Такой близкой.
Гымхи не понимала почему, но давно копившаяся смесь любви, ненависти и комплексов будто бы слегка треснула.
Кён Гымхи нерешительно сжала Чжио за руку.
— …Ч-что? Чего ты? Хоть мне и приятно, но это жутковато. Я что-то опять сделала не так?
— Заткнись. Просто молчи.
«Хм…»
Чжио задумалась. «Всё-таки распускать нюни было ошибкой».
Вся бравада великой, грозной старшей сестры рассыпалась в один миг.
А в глазах младшей ясно читалось…
«Сочувствие…!»
— Эй, Гым Гым? То, что было раньше… это не потому, что у меня сердце дрогнуло или что-то такое… Просто эта Заветная Звезда начала слезливую историю гнать, что я тоже…
[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», рыдает, утирая слёзы платком: «Всё из-за меня! Всё моя вина!»]
«…»
«Ну и кто тут теперь ноет, а…»
— Ладно. Всё равно ты не умеешь врать, — прошептала Кён Гымхи. — Я-то совсем маленькая была, ничего не помню… А у тебя всё по-другому ведь.
Её ладонь, тёплая в отличие от всегда холодных рук Чжио, на мгновение сжала пальцы сестры, а затем отпустила. Щекотно.
А затем…
Тук-тук.
По её спине осторожно постучали.
— Э-э…
Это был Кён Тэсон.
— Выпейте вот, студентка.
Кён Тэсон протянул кружку Чжио, которая невольно вздрогнула и напряглась.
— После того случая ты наверняка неважно себя чувствуешь. Я вот когда хандрю — пью это, и становится легче.
— …
Медовый чай юджа.
Тёплый, даже горячий напиток в стеклянной банке. Чжио знала этот вкус и марку до боли хорошо. Потому что это был любимый напиток её отца.
Когда он забирал их с детского сада, они с Бэмби всегда делили одну бутылку по дороге домой. Это было ежедневным ритуалом.
— Вот же ты. Я уж думала, куда ты пропал. Кён, ты, значит, за этим в круглосуточный магазин бегал? На всех парах? Вот человек-то…
— Ха-ха, мне стало не по себе оттого, что я довёл юную особу до слёз. Но, пожалуйста, не переживайте! Это ерунда.
Чжио молча смотрела на напиток в руках.
Кён Тэсон мягко продолжил:
— Говорят, если есть «слезинка» под глазом, то и плакать будешь чаще… У моей дочки тоже две, в том же месте, что и у вас.
Он кивнул на родинку под глазом Чжио.
И сам, улыбаясь, стёр пот со лба — видно было, что летел до магазина бегом, аж вспотел.
Пока сёстры молчали, окружающие засыпали его вопросами:
— Вы так молодо выглядите… У вас уже есть дочка?
— Да чего ты! — засмеялся кто-то. — Видишь, какой он весь рассеянный? Всё потому что молодой папаша! Только-только женился!
— Насчёт «молодой» не знаю, но счастливый — это да. Ха-ха-ха.
— Ишь какой скромняга. Говорят, ребёнку и года нет? В этом возрасте просто смотреть на них — уже счастье!
— Это правда. Просто… жаль, что в день её рождения случился тот прорыв Врат. Жена очень тяжело пережила.
— Прорыв Врат? Это ж… первого января? Ого…
В толпе раздался вздох, а Кён Тэсон улыбнулся с лёгкой горечью.
Первое января.
Ребёнок, рождённый в тот же день, что и Башня Вавилон.
Пока мир рушился, раздался первый крик новорождённой.
Даже сейчас от этих воспоминаний кружилась голова.
Землетрясения, чрезвычайное положение… В больнице творился настоящий хаос.
— А потом как-то раз даже репортёр приезжал. Сказал: «Знаете ли вы, что в тот день во всём мире родился только ваш ребёнок?»
— Удивительно…
— Дома мы решили, что раз уж она пережила такое неслыханное испытание, то обязательно станет великим человеком.
— Вот-вот! — его кто-то хлопнул по плечу. — Всегда так: когда великий человек рождается — мир шумит. Вон, раньше и Чумон, и Тангун [1]…
— Ого, значит, моя дочка — будущий Чумон или Тангун? Ха-ха-ха! Спасибо хоть за слова такие.
— Так что цени момент, Кён! И смотри, ещё чего не натвори!
— Я всегда стараюсь… Но вы же знаете мою удачу…
Рабочие смеялись и обменивались шутками, а Чжио смотрела на них и думала: «Они ненастоящее».
Это всего лишь осколок прошлого.
Люди, оживлённые лишь магией лисьей жемчужины. Не стоит так за них цепляться, всё это не по-настоящему. Вот и всё.
Но…
Как бы она ни убеждала себя быть холодной, лицо Кён Тэсона, так легко смеющегося среди этих людей, было в точности таким же, каким Чжио его помнила.
Они с Гымхи стояли молча, не в силах улыбнуться.
Заметив их напряжённость, господин Ким хлопнул их по спине:
— Эй, ребята! Что вы как два пенька стоите? Я ж говорил — нам ещё не один час вместе корячиться. Давайте хоть представимся, что ли… Ой, голова дырявая! Я ж даже имён не спросил!
— …Ох.
— Ну так что? Имя хоть назовёшь?
Кха-кха!
«Что за… Почему всё так резко изменилось?! Чёрт, надо было держать дистанцию!»
Не время для сентиментов — под напором ветерана младшая сестра первая сдалась:
— К-Кён Гымхи.
— О-о, тоже Кён? А ты?
Все взгляды разом устремились на Чжио.
Даже Кён Тэсон смотрел с любопытством.
«Ч-что делать?!» — в панике она посмотрела на младшую, но та лишь ответила взглядом: «Сама разбирайся».
Отличный рефлекс современной школьницы с философией «каждый сам за себя». Чжио, обливаясь холодным потом, едва шевельнула губами:
— К-Кён…
— Кён?
— Кён Чжи……
— Кён Чжи?
— …Чжо. К-Кён Чжичжо…
Так родилась её третье «альтер-эго» — Кён Чжичжо.
Пфф! Даже Кён Гымхи не выдержала и фыркнула над этим откровенно провальным именем, но тут же смущённо покашляла.
[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», вопит: «Ааа! Почему бы тебе не продать свои навыки нейминга, чтобы не позорить нашего ребёнка!» — и громко ругается с ни в чём не повинной Башней Вавилон.】
«Ты самый худший…»
— …О, ну и имя у тебя. Оригинальное. Видно, родители хотели, чтобы дочка выросла с принципами [2].
В тот же момент сёстры синхронно повернули головы в сторону Кён Тэсона.
— …А?
Кён Тэсон не понимал, чего это они уставились на него, только растерянно хлопал глазами, пока мужики вокруг гоготали:
— Ох ты ж! Ну и ну, Кён! Глянь-ка — одни Кёны вокруг! Не родственники ли вы часом? Всё ж не Пак и не Ким, редкая ведь фамилия!
— Точно! Трое сразу, да ещё и похожи вроде. Проверьте-ка родословную, глядишь — и правда окажетесь одной семьёй.
«С-сестра!» — Гымхи торопливо прошептала.
Чжио только кивнула.
Идеальный шанс! Обстановка сама подталкивала к тому, чтобы раскопать правду.
Кён Тэсон уже открыл рот, сёстры с затаённым дыханием уставились на него, но тут…
— Внимание! Хватит лясы точить! Все по местам!
«Ах, чёртов тайминг…»
Грохот! Грохот!
Тяжёлый молот с глухим звуком ударил об пол у входа. Госпожа Чае, не моргнув глазом, перехватила внимание рейда одним движением.
— Танки — вперёд! Все небоевые и носильщики — в центр! Быстро-быстро, строимся!
Не успела Чжио как следует поныть про облом, а в голове уже всплыло забытое имя из прошлого.
«Чон Чжин Чхоль [3], ты, сволочь, одумайся…»
Уровень рейда сильно зависел от лидера, и разница была очевидна. Сейчас он, наверное, сидит в тюрьме, но даже эта непробуждённая была куда лучше.
— Входим!
Второй в её жизни крик рейд-лидера.
И на этот раз голос разнёсся по горам Кванаксан в разы мощнее, чем первый.
И вот… долгожданное логово.
Чжио и Гымхи смотрели вперёд с лицами, словно съели лимон.
Невероятно невезучий тип.
Человек с нулевой удачей.
Господин Ким был чертовски точен в оценках.
— Эй, х-хах, хах! Кён Тэсон! Ты что, сдурел?! Где это видано — поскользнуться НА РОВНОМ МЕСТЕ?! Да ты бы хоть в яму провалился, не позорься ж так! Ох ты господи ты боже мой!
— П-простите!
«…Наш папа — рождённый под знаком величайшего невезения».
Папа троих детей, саппорт Е-ранга, Кён Тэсон — тролль среди троллей.
Даже его дети не могли его защитить.
Примечания:
↑1. Тангун — основатель древнего Чосона. Согласно легенде, Тангун был полубогом, сыном небесного владыки Хванина и медведицы, превратившейся в женщину.
Чумон — основатель Когурё. Согласно мифу, он был сыном небесного духа и дочери речного божества, рождён из яйца.
↑2. Тут игра слов, вымышленное имя Чжио созвучно со словом «принцип».
↑3. Чон Чжин Чхоль (Син Чжин Чхоль, как звала Чжио) — член гильдии «Инвэйв», с которым Чжио встретилась, когда первый раз попала в подземелье (у академии, в которой она готовилась к поступлению). Лидер рейда, который вечно всем был недовольный. 31 глава.