/
Том 1
160 из 166
Однако в её голосе слышалось нечто вроде самоироничной укоризны.
Ын Сок Вон мёртв.
Сеул горит.
Кён Чжио инстинктивно выстроила приоритеты.
Мама, младшенькая, друзья...
Человеческие мелкие желания пришлось пока отложить в сторону.
Конечно, свои всегда важнее чужих, но когда речь идёт не об одном человеке, а о множестве людей, всё меняется.
Даже тиран должен защищать своё королевство и народ.
Поэтому она отсекла личные эмоции и начала подсчитывать самые срочные и необходимые действия.
И решение было принято быстро.
<Серебряный Лев> не должен пасть.
Значит, выбор, который нужно сделать прямо сейчас...
И именно поэтому «Чжо» первым делом явилась в особняк Серебряного Льва.
— Чёрт, знала же, что так будет.
Чжио решительно шагнула в темноту.
С каждым её шагом к носкам ног подкатывали волны чёрных, будто смола, теней.
Осколки разрушенной клятвы.
Насильно удерживаемые в этом мире, они кричали.
Она сметала их на ходу, сращивая разорванные части, и продвигалась вперёд.
— Вот ведь. Сколько твердили, заключи новую клятву, стало бы легче. А ты упрямился до упора.
...фух.
Дыхание леденящей душу зловещей ауры прилипло к её лицу.
Серые глаза, усыпанные золотыми искрами, словно звёздное небо, были слишком ярки, чтобы забыть, если хоть раз увидел.
Бом, чьё тело было соткано из бесконечной чёрной тени, лежал и спокойно смотрел на неё.
— Вид у тебя ещё тот.
Взгляды встретились.
Чжио холодно уставилась сверху вниз и обрушила на него всю поднятую демоническую магию.
— Ха-а...
Мгновенно тьма рассеялась.
Тени отступили, звериный облик исчез — и на его месте остался узник из древности.
Вернувший человеческий облик Бом, бледный, с кривой усмешкой, произнёс:
— Оправданий у меня нет.
Смерть партнёра по клятве всегда оказывает немалый обратный эффект на оставшегося в живых.
Временная печать Великой ведьмы, воздвигнутая в спешке, не могла надёжно сдерживать яростную силу призраков и чудищ, сжатую так долго внутри.
Уставший взгляд, растрёпанные волосы, влажная от холодного пота шея... и вдоль спины ряды громоздких знаков запрета.
Чжио протянула руку и кончиками пальцев прижалась к его пульсирующему телу.
От ощущения, как их магии сплетаются и горят, Бом стиснул зубы. С трудом сглотнув стон, он схватил её руку.
— …Не надо.
— ...
— Прошу тебя...
Однажды заключив обет слуги, пути назад не будет.
Они больше не смогут стоять на равных.
Он низложится до положения простого паразита, живущего за счёт её силы.
Чжио тоже видела колебание в его глазах.
Но.
— У нас нет времени спорить.
— ...
— Ты же знаешь: я не настолько великодушна, чтобы щадить твоё дурацкое самолюбие.
Бом сжал её руку сильнее.
Прорывавшееся сквозь него звериное яростное «я» кольнуло Чжио.
Она понимала, почему он упирается.
В глубине души ей самой хотелось оттянуть этот момент до последнего.
「А вы кто такой?」
「Я — Бом из Серебряного Льва. Отныне я буду твоим опекуном, наставником…」
「...」
「...а если ты позволишь — даже другом.」
Детство. Юность.
Она поднялась на ноги, держась за его руку, и выросла в его объятиях.
Если Созвездие воздвигло её на трон, то направлял её жизнь всё это время именно Бом.
— Слушай внимательно.
— ...
— Ты мой. И я несу за тебя ответственность до конца. Не настолько я глупа, чтобы клясться в вечности, но если ты захочешь, и её обещаю.
И потому...
Его маленький тиран холодно прошептала:
— На колени.
Это был самый жестокий и самый нежный приказ, что он слышал в жизни.
Бом смотрел на Чжио.
Юное лицо, беспощадный взгляд.
Нежная кожа на кончиках пальцев с персиковым оттенком... И внутри — пугающе могущественная сила.
Возможно, так было предначертано с самого начала.
«Сколько бы ни откладывал... в конце концов».
Он не мог ослушаться этого величественного приказа.
Отношения господства и подчинения были вписаны в самую его сущность.
В тени, где не колыхнулась и пылинка света, духи и бесчисленные призраки замерли.
И там, среди тишины, он развернул тьму, веками тяжко лежавшую на плечах.
И в гордыне своей плотью встал на колени.
— Истинное имя, полученное в мире Саха... Повелитель Призраков.
Он медленно приложил лоб к маленьким ступням.
— Приветствую моего Короля.
В самой смиренной позе, выражающей покорность и принадлежность, Бом произнёс клятву, полную бесконечной нежности:
— ...В качестве твоего ничтожнейшего слуги я вверяю тебе свою вечность, пока дозволишь.
[Сверхсущество «Повелитель Призраков, Бом» желает заключить обет слуги с «Кён Чжио».]
[Принять клятву?]
— Принимаю.
...Завершено.
Бом закрыл глаза.
Эти невыносимые страдания станут также доказательством незабываемой любви.
Чжио первой покинула место.
Он поднялся, ощущая новую клятву, выжженную в душе и плоти.
Накинул рубашку на остывшее от пота человеческое тело.
Собравшиеся у входа узники Лосаджона, привлечённые всплеском силы, перешёптывались:
— Ай-яй, так сопротивлялся...
— Вот именно. Те, кто упирается, всегда шумят больше всех...
— Рты заткните.
От гулкого баса все разом сжались.
Здесь и сейчас придётся «переопределить» иерархию.
Застёгивая последнюю пуговицу, Бом закурил.
— Где сейчас <Серебряный Лев>?
[Рейтинги] Локальный ― Республика Корея
《 2 》 Бом ▲5
✧
「Когда пойдёт дождь, мы начнём.」
— Кап-кап, дождь идёт. Льётся-льётся, словно сумасшедший потоп, низвергающийся с небес.
На крыше здания, под дождём.
Мужчина в ярко-жёлтом дождевике вполголоса напевал себе под нос.
Покачиваясь и тряся бёдрами, он выглядел точь-в-точь как сумасшедший под дождём, но узор у его ног был слишком зловещ.
Огромная, занимающая всю ширину крыши, перевёрнутая пентаграмма.
Переплетение геометрических фигур и символов было столь замысловатым, что невозможно охватить взглядом.
А в самом центре перевёрнутая пятиконечная звезда сияла недобрым предзнаменованием.
— Хм, посмотрим-ка. Хорошо ли вышло?
Алхимик, «Февраль» из <Освободительного Отряда>, упёр руки в пояс.
Даже ливень не смывал тщательно выведенные линии. В конце концов, он истратил целых десять корзин [Крови падшего святого], так что неудивительно.
«Если только вспомнить, сколько денег в это вбухано… Эх, чёрт с ним».
— Но ведь когда ещё будет шанс такое провернуть?
На сей раз это, пожалуй, станет главным творением всей его жизни.
Алхимик осторожно перемещался, размещая [семена] на концах пентаграммы.
Врата в иные миры, открытые в данный момент, и эта зловещая связь охотно помогут открыть в мире «большие врата».
От одной мысли об усилиях и энтузиазме жертв, что в эту самую минуту усердно борются в условленных местах, на глаза наворачивались слёзы.
Особенно когда вспоминаешь старого ветерана, который стал величайшей жертвой, отдав своё дряхлое тело... Хып!
— Н-нет! Нельзя плакать. Нужно быть сильным. Все так стараются жить, я тоже должен! Вперёд!
Усмирив тяжёлое от волнения дыхание, Алхимик вынул из-за пазухи заветный предмет с той самой бережностью, с какой держал бы ребёнка.
Как бы туго он ни был завёрнут, каждый раз, прикасаясь к нему, он ощущал опьяняющее чувство, будто заражается скверной.
«Вот уж воистину великий человек, наш Тринадцатый месяц… Где он только раздобыл ЭТО?»
[Истинная почва с убитой земли], [Осквернённая кровь] — всё это впечатляло. Но даже всё вместе взятое не шло ни в какое сравнение с этим.
— Посредник божества из другого измерения...!
Неужто он и правда сумел пересечь врата?
«Звучит нелепо, но почему-то, если речь о нём, кажется вполне возможным».
— Ай, горячо!
Вскрикнув, Алхимик поспешно выудил из кармана визитку другой рукой. Раскалённый предмет, похоже, «приманка» наконец-то очнулась.
— Ого, и что же теперь делать? Мы уже сильно опоздали.
Сцена подготовлена.
В свете дождя блеснул сколотый зуб. Алхимик осклабился во весь рот и водрузил в центр пентаграммы обломки божества.
✧
— …Что-то тут не так.
Пусть пламя и было подавлено, это всё ещё внезапный разлом уровня 1,5. Чудища лезли сквозь врата без конца, не только Текетея.
Благодаря этому они лишь недавно, наведя порядок на месте, смогли перевести дух.
Са Седжон, до сих пор погружённый в думы, вдруг пробормотал вслух.
Чхон Гидо язвительно хмыкнул:
— Ещё бы. Конечно, не так. Волонтёрить в чужой гильдейской зоне, даже не получив официального запроса на сотрудничество? Да если в Башне Магов узнают…
— Не то. Разве это не слишком непрактично?
— …Хм.
Магам с Башни часто приходилось иметь дело с крупными гильдиями, и Са Седжон был с ними в хороших связях.
«Не из тех, кто станет нести чушь».
Чхон Гидо перестал ершиться и подошёл ближе.
Чуть поодаль прислушивался Кён Чжирок. Он не раз спорил со старшим советником, но ни разу не отверг его слова, не дослушав до конца.
— Объясни по-простому, хён.
— С этой чередой врат. Если кто-то выстраивает всё намеренно, должна быть «цель». Но какой смысл в том, чтобы лишь раз за разом открывать и закрывать их?
Сначала казалось, что хотят просто вымотать их силы.
В эпоху Вавилона, где соседствовали национализм и анархизм, безумцев хватало.
И все предсказывали, что по мере возвышения Кореи на неё обрушатся теракты и давление.
Но…
— [Семена] требуют времени. Огромного. Значит, расклад был продуман заранее. А теперь они попросту тратят ресурс? Будь я на их месте…
«Должен быть какой-то другой решающий удар...!»
Мгновение озарения.
Са Седжон выхватил карту из инвентаря.
Он был мастером барьеров. Чувствовать устоявшиеся потоки, разграничивать и формировать территории — в этом равных ему почти не находилось.
Чхон Гидо, почуяв неладное, встал рядом. Его ум, первый в Башне, работал не хуже.
Оба элиты просчитывали варианты, и вместе с их тяжёлым взглядом сама атмосфера на месте сгущалась.
— Чёрт…!
— Твою мать, ритуал жертвоприношения...!
До сих пор молчавший Кён Чжирок резко скривился.
И без того раздражённый, он едва сдерживался, пока эти чёртовы очкарики несли какую-то ахинею.
— Суки, я ж просил по-человечески.
К этому моменту к ним уже подтянулись и бойцы Центра, и члены гильдии.
Под пристальными взглядами Чхон Гидо раскрыл карту и, встретившись глазами с Са Седжоном, вывел в воздухе магическим пером линии.
От Ёыйдо до Самсондона, дальше — Синчхон, затем через Садан к Вансимни и снова к Ёыйдо…
— ...Перевёрнутая пентаграмма.
На карте окончательно проявилась перевёрнутая звезда с пятью лучами.
Люди невольно ахнули: символ слишком известный и зловещий.
Молодой маг поставил в центре жирную точку.
— Нечистый зов. Древнейший ритуал призыва трансцендентного существа через жертвоприношение. И то, что призывается, обычно находится в центре этого круга...
— Р-руководитель!
Напряжение прорезал взволнованный крик.
Руководитель группы поддержки Центра раздражённо обернулся, но осуждать было бессмысленно.
Лицо прибежавшего агента было белее мела.
— В Н-национальном музее сейчас…!
Вжуууууу-! Ту-ту-!
Это произошло одновременно.
Уличные сирены завыли на самой высокой частоте короткими гудками.
Для одних этот звук был незнакомым, для других — незабываемый кошмар из прошлого.
И немудрено: в последний раз они гремели три года назад.
〚Граждане! Это не учения. Действуйте по указаниям правительства. На всей территории Сеула объявляется режим тревоги.〛
〚Зарегистрирован внезапный разлом 1-го уровня.〛
〚Повторяем. Произошла катастрофа — врата 1-го уровня.〛