/
Том 1
83 из 166
✧
«Сын Бога».
Тимоти Лилиуайт.
Ласковое прозвище — Тими Лилли.
Глава мировой гильдии <Эгида>.
Любимец американского континента, годами он удерживал 2-е место в мировом рейтинге, вечный «серебряный призёр»… Однако после того, как «Чжо» вновь занял трон, Тимоти наконец-то «вырвался» — и стал третьим.
И этот человек в апреле лежал, рыдая, в одном из отелей Сеула.
— Я всё делал, как он сказал! Почему? Почему?! — он даже топал ногами. — Почему?! Почему он не выходит на связь?! Джонатан, что вообще происходит?!
«Что происходит, спрашиваешь? Это яростная месть корейца, у которого насильно отобрали отпуск. К-месть. Вкуси-ка, американский щенок с короткой историей [1], всю глубину нашей вековой чосонской обиды! [2]»
Джонатан Пак (настоящее имя — Пак Ён Гю / руководитель отдела поддержки гильдии Эгида / бывший морпех из Чолладо), который раньше всех соскочил с совместной поездки с Тимоти, внезапно получил вызов первого уровня и, не раздумывая, отказался от отпуска, чтобы срочно вылететь в Корею.
Но там его ждал...
「В чём дело? Неужели произошёл конфликт с корейскими ранкерами…」
「Джонатан! Чжо исчез. Наверное, он не хочет меня видеть. Что мне делать?」
「…」
「Как мне завоевать его сердце обратно, а? Ты ведь тоже кореец, ты должен знать.」
「…」
«В Корее больше 50 миллионов человек. Если бы все корейцы думали одинаково, мы бы давно стали единым организмом».
Скрывая мрачные мысли, Джонатан состроил фальшивую, заботливую мину, специально нахмурив лоб.
— Шо ж такое? [3] Обычно все ведутся на дорогие подарки, а тут — ни в какую. Странно. Может, он не такой, как все?
— Джонни, ну конечно! Это же Чжо!
— Хм… Ну тогда вот тебе идея — арендовать студию на ТВ или концертный зал и спеть для него песню? Чтобы вернулся. Корейцы же обожают такое.
«Дьявол… вот он, дьявол во плоти».
— Правда? Я не очень хорошо пою…
«Да хоть как ты поёшь — если ты такое провернёшь, то это будет социальное самоубийство…»
Корейско-американский член гильдии с ужасом посмотрел на Джонатана. Тот медленно провёл пальцем по горлу, давая понять: «Заткнись, если жизнь дорога».
В этот момент, когда всех буквально прибило к полу от суровости бывшего морпеха из Чолладо…
— Хватит издеваться, Ён Гю. Уже достаточно.
Тук.
Лукас Марлон [4] положил руку на плечо Джонатана, останавливая его. Он предотвратил социальное самоубийство главы, после чего направился к кровати.
— Я же говорил не звать Джонатана. Тими, ты всё ещё не понял, насколько корейцы чувствительны к отпускам, да?
Их одержимость отпуском за пределами здравого смысла. Даже живя за границей, они не теряют эту черту.
Лукас серьёзно сказал:
— Никогда не трогай корейца во время отпуска. Иначе — хана. Ты что, забыл, почему я в итоге выучил корейский?
Лукас, уроженец Юты — самого консервативного штата США.
Он до сих пор не может спать спокойно, вспоминая стычки с тем самым корейцем из Чолладо.
Корейцы — дьяволы. Лукас свято в это верил.
— Но, Люк…
— Никаких «но». [Сейчас пора мыслить трезво].
Перейдя на английский, он продолжил. Тимоти, зарывшийся лицом в подушку, наконец поднял голову.
Тимоти, с его внушительными плечами, выглядел комично с этим обиженным лицом, как у мальчишки.
«…Ребёнок».
Вспоминая его другое прозвище, Лукас тяжело вздохнул.
— [Мы не можем ждать бесконечно. Срок нашего пребывания в Сеуле истёк ещё позавчера. И корейская сторона ведь тоже сообщила, что им не под силу его контролировать?]
— ...
— [Насколько я знаю, ты даже получил личные извинения директора управления].
Лицо мужчины средних лет выражало крайнюю неловкость. Хотя он казался человеком, привыкшим к политическим играм, Тимоти отлично видел — его слова искренни.
「Прошу прощения.」
「Да, если честно, и мы тоже надеялись, что ситуация стабилизируется… Но после недавнего изменения в рейтингах внезапно возникло столько проблем, а теперь он и вовсе исчез. Откровенно говоря, сейчас мы не можем с ним связаться.」
「Что касается мер... Сложно сказать. Он всегда был непредсказуем. Нам стыдно, но мы едва поспеваем за его передвижениями. Мы, конечно, продолжим предпринимать усилия в разных направлениях, но пока что... Нам остаётся только ждать.」
— [Уже апрель на дворе. Ты что, и дальше собираешься оставлять свою страну без защиты, Тимоти Лилиуайт?]
— ...
— [Пора возвращаться. В Whiskey Hotel тоже уже спрашивают, когда ты собираешься вернуться. «Работу» можно отложить, но тебя ждут].
«Whiskey Hotel» — кодовое название Белого дома.
Самый сильный ранкер США отсутствует, неудивительно, что там начали нервничать.
Высокоранговый охотник — это национальная мощь.
Ни одна страна не хочет, чтобы её ключевая сила находилась за границей. Эта поездка в Корею изначально была личной инициативой Тимоти, которую он буквально протолкнул.
«Но всё же...»
Но всё же, у него было кое-что, что он обязан был передать. Причина, важнее которой для него ничего не существовало.
Тимоти тяжело вздохнул и поднялся.
— [Ещё один день. Всего один].
— ...
— [Подождём всего один день].
Лукас кивнул. Этого достаточно.
Каким бы инфантильным ни казался Тимоти, если бы он был только таким — никто бы не стал ему доверять.
Тимоти Лилиуайт был охотником, который никогда не забывал о своих обязанностях.
— [Хорошо. Значит, возвращаемся завтра].
Все поняли? Лукас окинул взглядом гильдийцев, давая понять: «Собирайте вещи заранее».
Под колючими взглядами официального «порядкомана» <Эгиды> гильдийцы нехотя поднялись и начали потихоньку приводить всё в порядок.
И вот, пока все суетились, убирали то одно, то другое, Тимоти всё так же сидел в углу, съёжившись и уныло пялясь в пол. Вид у него был такой, что Лукас не смог это просто так игнорировать.
Кхм. Он прочистил горло.
— Эй, Тими. Ну что ты там сидишь? Выйди на улицу, проветрись. Ты ведь всё время торчал в номере? Раз уж приехал в Сеул — посмотри, что тут да как. Если нужен гид, можешь с Джонатаном… хотя…
«Ты чё щас сказал, урод?» — взгляд морпеха полыхнул пламенем.
— ...Забудь, что сказал.
Лукас тут же съёжился.
«Чёрт… ну, без вариантов, видимо», — Джонатан цокнул языком и поднялся.
— Ладно уж. Всё равно собирался закончить издеваться. Пора уже вытащить его на улицу, пусть проветрится. Иди уже, займись остальными. О боссе я позабочусь.
— Ты серьёзно?
— Ага.
— Честно говоря, не верю я тебе (учитывая твою демоническую репутацию).
— Ты реально хочешь сдохнуть, деревенщина из Юты?
— Честно говоря, по сравнению с Ютой, Чолладо — это вообще глушь в квадрате.
— Да если ты ещё раз скажешь «честно говоря», я тебя реально ёбну. Ты, ютовский ублюдок, без «честно говоря» разговаривать вообще не умеешь?
Джонатан пнул его в зад, отправляя прочь. Так что Лукас даже не заметил, как через дверь, открытую гильдийцами, вошёл коридорный [5] — они разошлись, не узнав друг друга.
Дзынь.
Звяканье тележки заставило Джонатана обернуться.
— Поставьте на тот столик. А, погодите немного, тут сначала прибраться надо.
— Агась!
— [Ого. Ты заказал рум-сервис, Джонатан?]
— Ага. Жрать охота, а до шведского стола топать далеко. Эй, босс! Ты чего сидишь? Не идёшь? Ты ж, вроде, вообще сегодня ничего не ел — давай, быстро за стол!
— Я не буду есть…
— А, да что с ним опять такое, а?
— Убрать? Остынет — будет невкусно.
— Нет-нет, что вы так нервничаете, наш дорогой коридорный?
По привычке Джонатан набрал целую гору еды. Пока бывший морпех спешно освобождал стол, его раздражённый взгляд резко метнулся к сотруднику гостиницы… но тут же смягчился.
«Чё, да это ж ребёнок».
Видимо, чтобы казаться старше, он приклеил себе усы, но острый взгляд охотника сразу распознал подделку.
«Милый же. Вроде и аккуратно сделано… интересно, где он их достал?»
— Эй, паренёк. Тебе лет-то сколько, что ты уже в таких местах подрабатываешь? В Корее теперь и подростки в отелях пашут?
— Кхм. Я достаточно съел [6].
— Ха, щегол, ты смешной. Не пытайся имитировать голос, говори нормально. Даже голос ещё не ломался — и это, по-твоему, мужчина? Ты случаем в морпехи не собираешься?
Форма, вероятно, самого маленького размера, но всё равно казалась великоватой. А под игрушечной красной фуражкой — светлая кожа.
«Словно игрушечный солдатик, честное слово».
Усмехнувшись, Джонатан направился к Тимоти. Тот сидел на краю кровати, о чём-то задумавшись, но, почувствовав шаги, медленно поднял взгляд.
— Хоть поешь немного, босс. У корейцев есть поговорка: «На пустой желудок и ум пуст». Давай-ка.
— Джонатан.
— А?
— Квидо сегодня опять ушёл?
«С чего это вдруг он?» — Джонатан почесал затылок.
— Ага. В последнее время у него дел по горло. Саппорты говорят, вроде как завёл корейскую девушку. Наверное, к ней опять убежал.
— Понятно…
— А ты чего? Позвать его?
— Нет, не надо. Просто… может, он что-то знает о «Чжо».
Тимоти говорил неуверенно, словно и сам не верил в свои слова.
Джонатан тихо усмехнулся.
— О чём ты вообще? У Квидо тут никаких связей нет. Ты же про Квидо Марамальди, того самого мафиози из Южной Сицилии?
— Да, про него… хотя, забудь.
Тимоти замялся, явно не желая вдаваться в подробности. Джонатан, взглянув на него пристально, вздохнул и щёлкнул языком.
— Ишь ты какой! Ладно, давай есть. А то совсем остынет.
— Да не хочу я.
Он продолжал упорно отказываться, но его буквально потащили силой.
Скрип.
Тележка с едой выкатилась из комнаты вместе с коридорным.
— Эй, ты куда так быстро?!
Оставив Тимоти за столом, Джонатан поспешно бросился к двери.
— Эй, ты бы хоть предупредил, что уходишь! Щегол…
Ему стало неловко — столько шутил, а чаевые дать забыл. Смеясь, он хлопнул парня по спине, и…
И в этот момент…
«…А?»
Джонатан вдруг задумался.
Только что… показалось, будто тарелки зависли в воздухе? Тарелки, которые мальчишка держал в руках. Он же так сильно хлопнул по спине — всё должно было рассыпаться.
Он уже потянулся их подхватить…
«Что за…?»
— Упс. Чуть не уронил. Чего дерётесь?
— А?.. Э-э, извини.
— Тогда я пошёл.
— Ага, давай.
Джонатан отступил, чувствуя какое-то странное беспокойство и неловкость.
И тут…
— [Постой!]
Фраза прозвучала не по-корейски, а по-английски. Вырвалась сама собой, на эмоциях.
Хвать.
Мужская рука крепко схватила за запястье.
Кён Чжио, работавшая под прикрытием в роли коридорного, обернулась.
Перед ней стоял Тимоти.
Он держал её за руку и повторил:
— Постой…
— …
— Подожди. Пожалуйста.
Примечания:
↑1. Американский щенок с короткой историей — оскорбление с намёком на молодость американской культуры.
↑2. В оригинале используется слово «хан» (恨) — глубокая, затаённая скорбь или горечь, часто упоминаемая в корейской культуре как коллективная эмоциональная травма.
↑3. В оригинале используется искажённое «어머나» (Да ну/Боже мой/т. д.) на чолладоском диалекте.
↑4. Лукас Марлон — член гильдии Эгида, с которым встретились Чжио и Гымхи во время шоппинга в D-маркете, 42-43 главы.
↑5. Коридорный — это служащий гостиницы, отвечающий за доставку вещей гостей, мелкие поручения и поддержание порядка в ряде номеров.
↑6. Возможно, автор допустил ошибку, и слова Чжио должны были быть транслитерацией с английского. Staff переводится как «персонал», а stuff — как «наедаться». Тогда бы были показаны проблемы Чжио с английским, а смысл её слов мог быть таким: «Я компетентный сотрудник».