Глава 1

Пролог.

В мире существовали три сферы: Инге — мир людей, Хванге — мир Хван, и Мёнге — мир мёртвых. Так существовали эти три мира.

Обликом хваны походили на людей, но были куда прекраснее.

Они накапливали в теле духовную силу, наслаждаясь невероятно долгой жизнью, и могли превращаться в обличье зверей.

Время от времени они переходили в человеческий мир и совершали великие чудеса, за что люди звали их божественными зверями.

* * *

В мире Хванге жили семь кланов, разделявшихся по видам: Чу, Чхон, Бэк, Чан, Кан, Чин и Ё.

Среди них первым был клан Чу.

Клан Чу принадлежал к драконьей крови, что правила Хванге с самого начала времён.

Они могли использовать различные могущественные способности, включая справедливое и милосердное всевидящее око, и благодаря своей добродетели правили миром Хванге, так что все хваны подчинялись клану Чу.

Хваны во главе с кланом Чу верили, что такие дни будут длиться вечно.

* * *

Скри-и-ип.

Звук открывающейся железной двери громко эхом разнёсся по грязной тайной комнате. Однако лежащая на испачканном полу женщина даже не шелохнулась.

На теле женщины, которую долгое время пытали в этой тайной комнате, не осталось ногтей ни на руках, ни на ногах.

Её волосы цвета чёрного дерева, за которыми она всегда так тщательно ухаживала, теперь насквозь пропитались кровью и нечистотами.

Всегда изящное и правильное лицо было совершенно бескровным.

Вошедший в тайную комнату человек молча посмотрел сверху вниз на это бледное, словно у трупа, лицо и скомандовал:

— Влейте в неё духовную силу.

Повинуясь приказу, подошедшие тюремщики влили духовную силу в рухнувшую женщину.

Когда тело наполнилось энергией, бессильно сомкнутые веки женщины слегка затрепетали. Губы наблюдавшего за этим человека искривились в улыбке.

— Выметайтесь. Ах, перед этим принесите ушат ледяной воды.

Одежда того, кто отдавал приказы с таким самодовольным лицом, была неописуемо роскошной.

На ярко-алом шёлке — символическом цвете клана Чу — золотыми нитями был вышит образ божественного дракона.

Во всём мире Хванге существовала лишь одна женщина, которая могла носить такое церемониальное одеяние, — госпожа клана Чу.

Тюремщики вернулись, доверху наполнив водой большой ушат.

Ледяная вода обрушилась на тело потерявшей сознание женщины.

Придя в себя благодаря насильно влитой духовной силе, Чу Сэхва очнулась, содрогаясь всем своим исхудалым телом.

— Вон.

Тюремщики поспешно покинули подземную тюрьму.

Издалека донёсся глухой стук закрывшейся двери.

Убедившись, что в этой тюрьме никого не осталось, Са Ёнджу разомкнула накрашенные алой помадой губы:

— Сестра.

— …Ён… Ёнджу, это ты? — чёрные зрачки Чу Сэхвы беспорядочно заметались в пустоте.

Поскольку те, кто жестоко и непрерывно пытал её, в конце концов уничтожили даже её духовный исток, большинство её чувств было утрачено.

Да и сейчас, лишь благодаря духовной силе, которую только что насильно влили в неё тюремщики, она едва могла смутно слышать и говорить.

— Что бы там ни было, но если не видишь глаз…

Вытащив что-то из рукава, Са Ёнджу прижала это ко лбу Чу Сэхвы.

Это была духовная пилюля — материализованная в форме круглого шара духовная сила.

Маленький красный шарик растаял и исчез на грязной коже.

В тот же миг зрение Чу Сэхвы постепенно прояснилось.

— Очнулась? — узнав стоящего перед ней человека, Чу Сэхва испуганно поползла вперёд.

— Ёнджу, ты… ты пришла, — спросила она, отчаянно протягивая руки к Са Ёнджу.

— Ёнджу, а отец и мать? Что с ними сейчас? А два моих старших брата? Они все живы? — сорванный, хриплый голос вырвался из её потерявших цвет губ.

Грязное лицо Чу Сэхвы омылось слезами, когда она посмотрела на свою двоюродную сестру, которая была ей ближе всех.

— Ёнджу. Ёнджу. Вытащи меня отсюда. Пожалуйста, вытащи меня отсюда.

Не в силах больше сдерживаться, Са Ёнджу в конце концов разразилась смехом.

— …Ён… Ёнджу?

— Какое же это наслаждение. Я знала, что будет хорошо, но чтобы настолько… — приподнятые уголки губ, покрытые ярко-алой помадой, выдохнули эти слова подобно стону. — Я так хотела увидеть это лицо. Ах. Действительно. Наконец-то. Наконец-то моё желание сбылось. Чтобы увидеть это лицо, стоило спуститься в такое грязное место, ещё как стоило.

Цок-цок. Звонкий стук шагов отчётливо раздался в тесной тайной комнате, приближаясь к Чу Сэхве.

— Сестра, как ты продержалась целых пять лет в такой тюрьме? Поразительно. Тебе что, так подошла жизнь в подземной тюрьме? Будь я на твоём месте, я бы давно умерла от одних мучений.

— …

— Ну, хотя и этому сегодня придёт конец, — в этой тайной комнате не было ни единого луча света, кроме факелов, которые время от времени приносили тюремщики.

Тёмная и грязная комната. Двоюродная сестра, поверженная на зловонный пол. Мокрое от слёз лицо и безумно приоткрытый рот. Растерянный взгляд.

Взирая на всё это с невыразимым восторгом, Са Ёнджу произнесла:

— Спрашиваешь, что стало с отцом и матерью? Как поживают два старших брата? Ты не знала? Вся твоя семья умрёт сегодня. Их выволокут как собак на глаза всех сородичей, а затем отрубят головы. Но разве это не великое счастье? Ведь вся семья отправится туда вместе.

— …Ён… джу.

— Не нужно смотреть на меня с таким лицом. Сестра, рано или поздно тебе суждено было закончить именно так.

Её верхняя часть тела, украшенная многочисленными драгоценностями, медленно наклонилась.

Словно желая запечатлеть свой лик последним в угасающем взоре Чу Сэхвы, она приблизилась вплотную и улыбнулась, сверкнув глазами.

Голос, полный ликования, безудержно полился наружу:

— Так что уж лучше бы ты сдохла в клане Бэк. Я ведь ради этого нарочно отправила тебя туда.