Том 1
48 из 100
Услышав его слова, Мария, глядевшая на кольцо, подняла голову.
В нём по-прежнему было что-то волчье. Он был большим, опасным и сильным. По крайней мере перед Марией он всегда прятал эту угрозу, но она знала, что в конечном счёте и она была для него всего лишь добычей.
Мария снова попыталась снять кольцо, но Бенедикт схватил её руку и остановил. Тогда она сказала:
— Оно не моё.
— Тогда чьё?
— Твоё.
— Если оно моё, то я могу надеть его на кого захочу.
— Где же на свете такая логика…
Бенедикт дёрнул за руку Марию, которая собиралась продолжить, и уложил её рядом с собой. Закрыл глаза и пробормотал:
— Хватит. Спи.
Он говорил так, будто ничего не изменилось. И у неё на мгновение возникло ощущение, что и вправду ничего не изменилось.
Но то, что он вызволил её из камеры сегодня, было фактом, поэтому Мария ещё некоторое время лежала рядом с ним.
Бенедикт поразительно быстро уснул. Когда Мария провела рукой по его волосам, его губы слегка приподнялись, словно он был доволен. После этого он затих и погрузился в глубокий сон.
Смотреть на него, мирно спящего, было почему-то приятно, и она тихо разглядывала его, когда из-за приоткрытой двери донёсся тихий голос прислуги:
— Звонит мистер Джулиано, говорит, что обязательно нужно ответить.
Мария не стала будить Бенедикта, слезла с кровати и направилась в комнату с телефоном.
— Ты ведь и сам со всем справишься. Скоро вернусь, не волнуйся.
Бенедикт доехал до Центрального вокзала Уайтхилла, а услышав, что Мария в камере, тут же развернулся к побережью Барки.
Джулиано, внезапно получивший задание «справиться самому», провёл ночь без сна от тревоги. Они готовились к делу больше десяти лет. И накануне этого дела Бенедикт уехал на побережье Барки. И всё из-за той девчонки, которая всегда вызывала у Джулиано беспокойство.
Он должен был убедиться, что Бенедикт вернётся сразу после того, как вызволит Марию Четти из камеры.
Он позвонил, и трубку взяла не кто иная, как Мария Четти. Джулиано мысленно проклял себя за то, что не избавился от неё более изящно, и резко спросил:
— Почему отвечаете вы, мисс?
— Он спит.
— Сейчас? Спит?
Голос Джулиано сам собой повысился.
Послышался звук, похожий на стон от головной боли, и Джулиано сказал:
— Не могли бы вы разбудить его? Пусть позвонит мне.
— Он был в поезде больше суток. Хочу дать ему ещё поспать…
— Дело срочное!
Чем громче он кричал, тем спокойнее становилась Мария.
С таким старшим братом, как Александр Четти, и дядей Бенедиктом Скалой рядом, женщина, воспитанная в этих условиях, не испугается угроз такого уровня.
— Я не хочу его будить. Он так крепко спит.
— …Ладно. Я вешаю трубку.
Он тут же решил, что надо отправить людей и изолировать Марию Четти. Если до Александра Четти дойдут какие-то слухи, война станет труднее.
Когда он уже собирался повесить трубку, Мария сказала:
— Мистер Джулиано. Я не скажу брату, что Бенедикт из рода Скала.
При этих словах не только речь, но даже дыхание Джулиано, казалось, замерли.
— Если бы я хотела сказать, я бы сказала ещё неделю назад. Чтобы вы подготовились. Нет... я бы сказала несколько лет назад. Что этот мужчина странный.
— …
— Он правда крепко спит, и я не хочу его будить. Я буду молчать, и не собираюсь сбегать. Бенедикт, наверное, знает это, поэтому и может спать так крепко.
Джулиано не мог вымолвить ни слова.
Тем временем Мария продолжила:
— В отношениях с вами, мистер Джулиано, у Бенедикта есть что-то, чего я не знаю. Но и со мной… между нами тоже накопилось время.
— ...И что же вы хотите?
Впервые Джулиано обратился к ней почтительно.
Отчасти потому, что сейчас он был в некотором долгу перед ней, отчасти потому, что в этот момент она показалась ему взрослым человеком.
Мария, подумав, сказала:
— Я хочу попасть в тюрьму.
— Ч-что?
— Бенедикт не даст мне туда попасть. Помогите. Чтобы я могла оказаться в тюрьме.
— Ну и странная же вы, мисс.
— Это всё.
— Всё? Вы ведь знаете, как трудно сделать то, чего Бенедикт не хочет?
— Знаю, но…— Мария улыбнулась.
— Но ведь и у него должно случиться хоть что-то, чего он не желает, правда?
Джулиано цокнул языком.
И ответил:
— Странная просьба, но исполню. Обязательно отправлю вас, мисс, в тюрьму.
— Спасибо. А Бенедикту…
— Я не могу держать весь этот разговор в секрете. Но... о том, что вы хотите попасть в тюрьму, я умолчу.
— Этого достаточно.
Один, стоя перед единственной в жизни целью, не выдержал и развернулся, чтобы не дать ей провести в камере всего несколько ночей. Другая проявила жадность, желая провести с ним одну спокойную ночь.
Как ни странно, Джулиано мог понять эти странные, причудливые отношения. Потому что конец был уже близок.
Мария положила трубку и вернулась к Бенедикту. Он спал глубоко, словно ни о чём на свете не тревожился.
Мария села на край кровати и долго смотрела на кольцо на своей руке.
Она думала, что всегда была с Бенедиктом честна, но, глядя на это неверно выбранное им кольцо, поняла: возможно, это не так.
* * *
Бенедикт проснулся только поздним вечером.
До отправления ночного поезда оставалось всего ничего, поэтому они поспешно сели в поезд, даже не успев поесть.
К счастью, был вагон-кафе, и они пересели туда, заказав по чашке кофе и шоколадный десерт.
Кофе был так себе, да ещё и тёплый, но жара стояла такая, что пить его можно было. Шоколад, напротив, для поезда был отличным.
Бенедикт, как всегда, был всё тем же. Как всегда, его тянуло скорее к крепкой сигарете, чем наполнить желудок.
Увидев, что одного хлеба Марии мало, он протянул ей тарелку с хлебом, заранее разрезанным пополам. И взял её пустую тарелку себе.
Мария заказала ему ещё один кофе. Она слышала, как он про себя ругается, что кофе отвратительный, поэтому добавила немного молока, и он молча взял вторую чашку и выпил.
Они не говорили о том, что должно произойти. О будущем тоже.
Но в течение этого долгого времени в поезде они не спали, не скучали и не делали ничего, кроме как сидели друг напротив друга и смотрели.
Перед Марией, которая обычно как-нибудь находила время для чтения, книги не было; Бенедикт тоже, выспавшись, больше не выглядел уставшим.
Когда до Центрального вокзала Уайтхилла оставалось около тридцати минут, снова приближался полдень.
Бенедикт заговорил:
— Почему сразу не сказала Александру?
— Что?
— Ты ведь сказала, что узнала, кто я.
Всю дорогу к Блюгейту они пили кофе, чтобы не заснуть, и теперь сердце колотилось от кофеина.
Всё это напряжение и тревожное биение они списали на кофеин.
Мария открыла рот, чтобы ответить. Подумав немного, она усмехнулась и сказала:
— Потому что я люблю тебя.
Она сделала ещё глоток оставшегося кофе и продолжила:
— Я пыталась придумать другую причину, но её нет. Нет, есть, но они все второстепенные. Самая главная причина — эта.
Он не ответил.
Мария, в волнении царапая ногтем чашку, спросила:
— Можно спросить кое-что?
— Что?
— Почему ты… дал нам с матерью сбежать? На год. Это связано с твоим делом?
Он сделал ещё глоток кофе. Потом ответил, повторяя за ней:
— Нет. Просто потому что я люблю тебя.
— …
— Верно. Кроме того, что и я тебя люблю, ответить мне нечего.
— Мой отец убил твою семью.
Когда Мария сказала это, Бенедикт улыбнулся, как ребёнок.
— Да. Но всё равно.
Он, всё ещё улыбаясь, продолжил:
— Я люблю тебя, и хочу разрушить тебя.
— …
— Я хочу, чтобы ты была несчастна.
После этого какое-то время между ними звучал лишь шум поезда.
Они получили ответы на самые сокровенные вопросы, и больше не было нужды в разговорах.