Глава 46

— Извините. Вечно выставляю себя в неприглядном свете.

Голос Хаён, у которой сильно опухли и покраснели веки, звучал крайне гнусаво.

Она шумно прокашлялась, прочищая горло, и принялась суетливо переводить свой растерянный взгляд с одного предмета на другой. Только сейчас до неё дошло, что именно она натворила, и её лицо мгновенно вспыхнуло от стыда.

— Вы красивая.

Дерек небрежно смахнул следы слёз, которые она не успела вытереть. Место, которого коснулись его прохладные пальцы, обожгло, словно прикосновением огня.

Зрачки Хаён, смотревшей прямо на Дерека, неистово задрожали.

Ослабевшее было напряжение в воздухе снова натянулось, как струна. Тело Хаён оцепенело от волнения.

— …У меня сейчас глаза опухшие, я выгляжу просто ужасно.

— Ваши глаза особенно красивы.

Тук-тук — оглушительный стук собственного сердца эхом отдавался у неё в ушах. Хаён не на шутку испугалась, что он тоже может услышать этот грохот.

Стоило сделать всего несколько шагов в сторону, как слух заполнил бы привычный навязчивый шум, но здесь, на удивление, царила абсолютная тишина. Лишь изредка раздавался шорох ветвей, колышущихся на ветру.

Тот, кто произнёс эти смущающие слова, оставался совершенно невозмутимым, а вот лицо Хаён, напротив, залилось пунцовой краской. Она лишь принялась безжалостно покусывать ни в чём не повинные губы, после чего постаралась спросить как можно спокойнее:

— К-как вы нашли это место? О нём ведь почти никто не знает.

— Я шёл за вами.

— …За мной? Зачем?

— Чтобы утешить.

Из-за мужчины, который беспечно вот так ворвался, её лицо покрылось пятнами и горело, словно вот-вот лопнет.

Голос, который раньше казался ей низким и сухим, сейчас звучал невероятно сладостно. Расположившись прямо у ствола дерева, они сидели бок о бок и смотрели друг на друга.

Порыв ветра опустил одинокий листок прямо на её волосы.

Хаён не стала уклоняться от приближающейся руки, а просто наблюдала за его движениями. Не моргая и едва ли не затаив дыхание.

Между ними воцарилось уютное молчание. Дерек крутил в пальцах снятый листок, и на его лице играла едва заметная, мягкая улыбка. Хаён заворожённо смотрела на него и лишь спустя долгое время решилась заговорить:

— Мне кажется, Дерек, вы очень добрый человек.

— Впервые слышу такое в свой адрес.

Он слегка нахмурил свои безупречные брови, но уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке. В его голосе тоже отчётливо слышался смех.

При виде этого притягательного зрелища глаза Хаён заблестели. Она подметила это ещё при первой встрече: его черты лица были чертовски хороши со всех сторон. И это было чистое восхищение, совершенно не связанное с личной симпатией.

— Да ладно вам, вы же очень популярны. Каждый раз, когда вы так небрежно бросаете какую-нибудь фразу, все вокруг чувствуют то же самое, что и я сейчас.

— Популярностью здесь пользуется Хаён, у которой такая прекрасная улыбка.

…Значит, он видел.

— И что же сейчас чувствует Хаён?

Чувство такое, что хочется провалиться сквозь землю, будь здесь хоть какая-то мышиная нора. Ну почему весь этот стыд достаётся только ей?

— Д-давайте сменим тему. Сегодня какое-то особенно красивое небо.

Натянув фальшивую улыбку, Хаён задрала голову вверх. Когда становится неловко, разговоры о погоде — лучшее спасение.

— Да, сегодня оно тоже красивое.

—...

Взгляд Дерека по-прежнему был прикован к Хаён. И снова между ними пробежала едва уловимая искра напряжения.

Слегка наклонив голову, он приподнял одну бровь. Следом раздался его голос, в котором теперь сквозило явное недовольство:

— Вы примете его?

— Что? О чём вы?

— Признание от Чин Уджина, которого легко запомнить.

Дерек сидел, опустив одно колено и положив на него руку, и пристально, не отрываясь, наблюдал за Хаён. Посерьёзневшее лицо, выжидающий взгляд, плотно сжатая челюсть. Его предельно сосредоточенный вид никак не походил на шутку. Хаён волей-неволей тоже стала серьёзной.

— Нет. Мне, конечно, неудобно перед ним, но сейчас я совсем не в том состоянии, чтобы заводить романы. Меня и так в ближайшее время собираются отсюда вышвырнуть.

— Тренировки даются тяжело?

— Дело не в том, что тяжело…

Хаён замялась, не договорив. Начни она пускаться в долгие объяснения — и её бы тут же накрыла усталость.

Она посмотрела вниз, на свои огрубевшие, иссушенные кончики пальцев. Ей ведь нужно просто крепко держать автомат и держаться до конца… Из груди вырвался тихий вздох.

— У меня со стрельбой полная катастрофа, так что я на волоске от вылета. Но всё нормально. Я обычно хорошо справляюсь в кризисных ситуациях.

Понимая, что разговорами проблему не решить, Хаён спрятала свои истинные чувства за улыбкой.

— Можно спросить, почему вы пошли служить?

Хаён и сама не могла отрицать ту эмоциональную связь, которая возникла между ними. Она не была круглой дурой, чтобы не заметить романтический интерес с его стороны.

Однако за последнее время она пережила слишком многое. И она не была настолько глупа, чтобы позволить какому-то мимолётному чувству разрушить тот хрупкий покой, который ей едва удалось обрести.

Её трепет по отношению к Дереку был ничем иным, как тщетным сожалением о безответной любви, которой не суждено случиться. Чувства имеют свойство меняться. Это было не то, ради чего стоило ставить на кон свою жизнь, да и их отношения не были настолько глубокими.

Хаён принялась усердно возводить вокруг своего сердца глухую стену. Она твёрдо вознамерилась прожить хорошую жизнь — хотя бы ради тех, кто ушёл раньше неё.

— На то были свои причины. Пожалуйста, не спрашивайте, какие именно. Я всё равно не смогу рассказать.

Коротко отмахнувшись, Хаён отвернулась в противоположную сторону. Она верила, что мужчина отчётливо почувствовал ту границу, которую она только что провела между ними.

Она с горечью посмотрела на небо. Если бы она не оказалась в этом месте, ей бы не пришлось насильно душить в себе это влечение, и она могла бы без всяких колебаний сделать шаг ему навстречу.

В конечном счёте, во всём виновата эта проклятая кровь. Проклятое препятствие, которое превращает её и без того непростую жизнь в кромешную грязь.

Сейчас это чувство уже переросло из простой обиды в самую настоящую ненависть к самой себе.

— Для меня я сама — на первом месте. Именно поэтому я сделала такой выбор. Я собираюсь жить здесь долго и счастливо, и намерена выжить, чего бы мне это ни стоило.

Казалось, Дерек прекрасно понял, что стояло за словами Хаён. Он не стал больше ни о чём расспрашивать и лишь коротко кивнул.

При виде того, как быстро этот мужчина отступился, на душе невольно заскребли кошки, и с этим ничего нельзя было поделать. Это было эгоистичное, гадкое чувство, но оно было именно таким.

— Я, кажется, слишком долго отсутствовала, так что мне пора идти. А вы, Дерек?

Хаён поднялась на ноги, отряхнувшись. Глаза снова начало щипать, поэтому она намеренно заговорила как можно громче.

Она посмотрела сверху вниз на его чёрную макушку. В его руках всё так же плавно и грациозно, словно в танце, колыхался тёмно-зелёный листок.

— Идите первой. Я пойду следом чуть позже. Чтобы не вызвать ненужных подозрений.

Это была неожиданная забота с его стороны. Он беспрекословно отступил назад, оставшись за пределами черты, которую она провела. Грудь сжало, в душе заныло. Пришло время проснуться от сна.

— Да, тогда я пойду. Спасибо вам, я была рада встрече.

Хаён повернулась к Дереку спиной. По её щеке одиноко скатилась слеза. Что ж, этого достаточно. Если всё зайдёт слишком далеко, это принесёт лишь проблемы им обоим.

Она заставила свои едва двигающиеся ноги шагнуть обратно в суровую реальность.

***

— На тренировку?

— Да, хочу сходить позаниматься.

— Пойти с тобой?

— Нет, всё в порядке. Отдыхай. Я сама справлюсь.

На лагерь опустилась глухая, непроглядная тьма. Ара подошла к Хаён, которая уже переоделась в спортивную форму посреди вовсю готовящихся ко сну сослуживцев.

— А если ты в обморок грохнешься?

— Ты как будто прямо жаждешь этого.

— Ну выбирай: тебе как больше нравится, чтобы я тебя в чувство приводила — плеснув водой в лицо или хорошей затрещиной по щеке?

— Вариант номер три. Если не вернусь через час, просто аккуратно растолкаешь и разбудишь меня.

Времена года снова сменяли друг друга.

Ночью температура резко падала, и суточные перепады были сильными. Поскольку зимнюю форму ещё не выдали, Хаён была в футболке с коротким рукавом.

— Ух, холодно-то как.

Она в одиночку зажгла свет на стрельбище. Огромное пространство внутри контейнера занимали выстроенные в ряд мишени и установленные строго напротив них огневые рубежи.

Чтобы хоть немного разогнать кровь и согреться, Хаён несколько раз попрыгала на месте, после чего надела защитное снаряжение.

По коже от холодного воздуха мгновенно побежали мелкие мурашки.

Ей было холодно и безумно одиноко. Руки ходили ходуном, словно от сильного землетрясения.

Расставив ноги на ширину плеч, она положила ладони на пистолет, лежащий на столе.

Если она сегодня не пересилит себя и не справится с этим, следующего шанса у неё просто не будет.

Хаён зажмурилась и подняла оружие. Тяжесть, заполнившая ладонь, казалась непосильной ношей.

В итоге она так и не смогла заставить себя открыть глаза и просто опустила руки.

Лишь восстановив сбитое, прерывистое дыхание, она снова набралась смелости и посмотрела прямо на мишень.

Красная точка в самом центре мишени вдруг поплыла и начала сочиться, точно кровь. И хотя на ней были защитные наушники, в уши со всей силы хлынули чьи-то полные ярости и злобы истошные крики.

Хаён приросла к месту, конечности её были словно связаны злыми призраками, рвущимися из мишени.

Мысль о том, что при желании она сможет легко со всем этим справиться, была не более чем глупой, безрассудной бравадой.

Призраки подбирались всё ближе. Кроваво-красные зрачки уставились на неё, а разинутые пасти стремительно приближались.

В этот самый момент, когда из рук и ног Хаён резко ушли все силы и её тело уже готово было повалиться навзничь, раздался голос:

— Сосредоточьтесь на моём голосе.

Мужчина крепко подхватил её падающее тело. Одной рукой он закрыл Хаён глаза, а второй — обхватил её ладонь, в которой она продолжала сжимать пистолет.

От него веяло чистым мылом. Дыхание девушки, которое ещё секунду назад было прерывистым и едва не затухло совсем, постепенно начало приходить в норму. Хаён кое-как удержала равновесие и встала на ноги.

— Дышите медленнее. Никто не причинит вам вреда. Успокойтесь и обопритесь на меня.

Ладонь, закрывавшая её глаза, мгновенно стала мокрой от хлынувших слёз. Хаён полностью доверилась теплу, которым делился с ней этот мужчина.

Просунув свою ногу между её ног, он зафиксировал её корпус и принял стойку для стрельбы. Пистолет по-прежнему оставался в руке Хаён.

Бах!.. Бах!..

Раздался оглушительный грохот, от которого едва не заложило уши. От отдачи после нажатия на спусковой крючок её руки задрожали ещё сильнее.

Поскольку Хаён ничего не видела, из-за этого обострившегося до предела осязания у неё было такое чувство, будто в теле проснулась каждая отдельная клеточка.

В памяти мгновенно всплыл тот день, когда она впервые применила оружие. На раздираемой хаосом демаркационной линии, когда она застрелила киллбера, со всех ног нёсшегося на Субин — тогда ощущения были точь-в-точь такими же.

— Мы берём в руки оружие не для того, чтобы забирать чужие жизни, а для того, чтобы защищать. Думайте только об этом. Каким бы ни был ваш враг, достаточно будет одного нажатия на спуск.

Рука, закрывавшая глаза Хаён, медленно опустилась. Обнимавшие её руки тоже плавно разжались, и в какой-то момент Хаён обнаружила, что снова стоит сама по себе. Рука, удерживающая прицел на мишени, ходила ходуном, но она всё-таки заставила себя стоять прямо.

— Нет никакого другого способа побороть свой страх, кроме как повернуться к нему лицом. Этот путь может показаться безрассудным, но я буду стоять прямо за вашей спиной.

Глаза девушки снова застлали слёзы. От этого ласкового голоса, звучащего у самого уха, возведённая ею стена с треском рухнула. Чувства, которые, как ей казалось, она наконец-то смогла вырвать с корнем, вновь безоговорочно взяли верх.

Ну как этому мужчине каждый раз удаётся появляться именно тогда, когда она слабее всего, и находить лазейку к её сердцу? И у неё не было абсолютно никакого способа оттолкнуть его.

— Сконцентрируйтесь на цели. Медленно выровняйте дыхание. Это всего лишь кусок картона. Я защищу вас от любых угроз, какие бы ни подстерегали вас в этом месте. Поэтому верьте мне и верьте в себя.

Бах! Бах!..

Раздался гулкий звук попаданий, заполнивший всё пространство.

Из ствола пистолета, пули которого пробили самый центр мишени, потянулся едва заметный шлейф с запахом пороха.

Хаён тяжело и прерывисто дышала, всё ещё сжимая оружие обеими руками. В крови бурлил мощный поток адреналина. Её глаза теперь чётко и непоколебимо смотрели прямо на мишень.