Глава 47

Непрерывно гремели выстрелы, разгоняя сонную скуку ленивого послеполуденного времени.

Грохот, начавшийся в тренировочном лагере, обустроенном на одной из сторон полевого госпиталя, стих лишь ближе к закату, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом.

— Значит, то, что я выделил тебе дополнительное время на практику, всё-таки принесло какую-то пользу.

К Хаён, державшей в руках мишень с огромной сквозной дырой прямо по центру, подошёл инструктор и завёл разговор.

— Да, благодаря этому мне представился отличный шанс. Спасибо вам.

Хаён с разгорячённым лицом вежливо поклонилась, а инструктор пару раз похлопал её по плечу и покинул стрельбище.

Стрельбище гудело от голосов новобранцев, завершивших учебную стрельбу. Хаён аккуратно сложила мишень и убрала за пазуху.

Ей больше всего хотелось показать её Дереку. Она чувствовала себя маленьким ребёнком, который хвастается экзаменационным листом со стопроцентным результатом. И всё же это было приятно. Ей хотелось делить с ним не трудные и мучительные моменты, а мгновения счастья. Сегодня ей хотелось показать ему свою улыбку.

— Это учитель попался хороший или ученица такая сообразительная?

— Давай сойдёмся на том, что и то, и другое.

Сжав в руке хаотично изрешечённую в разных местах мишень, Ара с прищуром подошла к Хаён.

— Интересно, а инструктор знает? О тайном, скрытом от чужих глаз свидании, которое произошло здесь той самой ночью, когда он отдал ключи?

В тот день Ара отправилась на стрельбище, чтобы забрать Хаён, ровно через час.

Пока она шла, её одолевали глубокие раздумья: если та упала в обморок, как её приводить в чувство? Хлестать по щекам или окатить водой? Однако все её тревоги оказались напрасными — её совершенно целая и невредимая подруга, стыдливо залившись краской, так и эдак извивалась перед стражем.

— Ты вообще думаешь, что будет, если вас поймают?

— Ничего такого не было. И мы не делали ничего, из-за чего нас могли бы поймать.

— Да как это не было? У тебя рот до ушей растянулся, а тело вот так извивалось.

Ара шутливо скопировала Хаён, нелепо закрутив руки и ноги.

— …Не до такой степени всё было.

— Ещё как до такой, это я тебя ещё пожалела. Будь ты моей младшей сестрой, я бы сразу прописала тебе с разворота, а вдогонку добавила бы в прыжке.

Из-за того, что Ара так обыденно упомянула свою сестру, Хаён невольно бросила на неё виноватый взгляд. Впрочем, это длилось недолго — из-за непрекращающегося ворчания подруги Хаён в конце концов просто заткнула уши руками и быстрым шагом покинула стрельбище.

Ей казалось, что если она продолжит слушать это дальше, то совершит непоправимое — выставит свою единственную сослуживицу вместо мишени.

— Говорят, стражи прибыли сюда из-за того, что через несколько дней их отправляют на передовую в третью зону.

— В третью зону? Там же после бомбёжки вообще ничего не осталось.

— Я сама подробностей не знаю, просто сегодня ходила за стабилизатором и случайно подслушала.

Разговор, доносившийся из толпы покидающих стрельбище людей, привлёк внимание Хаён. Она пристроилась вплотную за ними и навострила уши.

— Кажется, краем уха я слышал, что им нужно обследовать подземные объекты. Это ведь совсем близко к метро первого района.

Среди различных видов транспорта метрополитен считался крайне сложным и дорогостоящим проектом. В отличие от поверхности, под землёй до сих пор не удалось полностью искоренить мутантов. Примером тому служили датри.

Поскольку ситуация обстояла именно так, маршрутов было немного, и метро пользовались редко, но, как ни странно, Верианс не сдавался и продолжал упорно расширять линии.

— Ходит много слухов. Кто-то говорит, что выжившие могли укрыться под землёй, спасаясь от бомбардировок.

Она смутно догадывалась об этом, но стражи действительно один за другим стягивались сюда, в этот полевой госпиталь. Поскольку он располагался прямо у контрольно-пропускного пункта, ведущего в третью зону, число снующих туда-сюда солдат увеличивалось с каждым днём.

Хаён с встревоженным лицом продолжала подслушивать чужую беседу.

— Значит, и нас могут отобрать?

— Если не повезёт, загребут в качестве полевых медиков, будем у них на побегушках. Если там реально есть выжившие, им по-любому понадобится первая помощь.

Когда они вышли наружу, на улицу уже опустились сумерки. Ара ушла на встречу с инструктором, чтобы попытаться исправить свой упавший из-за паршивой стрельбы рейтинг, а поскольку наступило время ужина, все люди до единого разбрелись по столовым.

Оставив позади уходящий, словно отлив, поток людей, Хаён развернулась и зашагала в противоположную сторону.

«А ведь я так хотела показать…»

Она как раз крутилась возле временных палаток, установленных для стражей. Из-за времени ужина здесь тоже никого не было. Хаён, пришедшая в поисках Дерека, осталась ни с чем и уже собиралась уходить.

— Хаён.

Знакомый голос, раздавшийся за спиной, заставил её остановиться. Когда Хаён обернулась, перед ней стоял Николай, облачённый в безупречно сидящую форму.

— Не может быть!

Увидев такое знакомое лицо, Хаён засияла. Радостно улыбаясь, она подбежала к Николаю. Недавняя тоска в одно мгновение сменилась бурным воодушевлением.

— Когда вы приехали? Невероятно!

От избытка радости ей хотелось прямо сейчас захлопать в ладоши. Это была их первая встреча после того, как они расстались в штабе первого района.

Всё это время её мучило любопытство, как поживают те, с кем она вместе выживала на демаркационной линии, и увидеть его живым и невредимым в безопасном месте было совершенно особым чувством.

— Как вы поживаете? Вау, у меня внутри всё так странно переворачивается. Прямо…

На Хаён внезапно накатила такая волна эмоций, что она поджала нижнюю губу и крепко зажмурилась. Перед глазами замелькали дни, когда они вместе находились на грани жизни и смерти. Тогда, в убежище, они прощались с обещанием встретиться снова, но Хаён так и не смогла его сдержать.

То, что она видит лицо, которое уже и не надеялась встретить, казалось настоящим чудом. Хаён постаралась придать лицу светлое выражение.

— Я правда так рада, это просто удивительно. Вы знаете, что я едва не погибла, когда летела на том транспортнике? Ах да, здесь сейчас Дерек, а Эван тоже приедет? И Чинджэ? У них всё хорошо?

— С вашим телом… вы нигде не ранены?

Она взволнованно и без умолку засыпала его вопросами, но Николай, прикрыв глаза, провёл рукой по волосам и резко оборвал её. В отличие от неё, сияющей от радости, его лицо оставалось холодным и мрачным.

— А, да. Конечно. Я даже военную подготовку прошла в числе первых, так что теперь я самый настоящий солдат.

Хаён с гордостью продемонстрировала прикреплённый к груди знак отличия.

— Ха.

В этом коротком звуке, вырвавшемся сквозь зубы вместе с выдохом, отчётливо угадывался гнев. Хаён в замешательстве подняла глаза на Николая. Его лицо, искажённое яростью, казалось чужим. Николай вообще редко проявлял эмоции, и подобные перемены были для него огромной редкостью.

— Идите за мной.

Николай мёртвой хваткой вцепился в её запястье и потащил в безлюдный склад. Хаён, которой внезапно стало не по себе, упёрлась ногами в пол и силой выдернула свою руку из его захвата.

— В-в чём дело? Говорите здесь.

— Ты вообще в своём уме?!

От этого внезапного, громом прогремевшего крика Хаён едва не осела от испуга. Сердце сначала ушло в пятки, а затем бешено заколотилось в груди. Она уставилась на Николая испуганными, дрожащими глазами. Она совершенно не поспевала за теми переменами, что происходили в его настроении.

— Я до последнего надеялся, что это ошибка, но ты, оказывается, пошла служить добровольцем? Да я ради твоего спасения на что только не… Ха! Ты свихнулась? Ты хоть понимаешь, что это за место, куда сама приползла?!

Погода испортилась, и даже днём температура резко упала. Возможно, из-за тонкой футболки с коротким рукавом тело Хаён то и дело пробивала мелкая дрожь. Запястье, за которое он её держал, начало ныть. Опустив взгляд, она увидела на коже наливающиеся синевой кровоподтёки.

— Ты же сама сказала, что едва выжила! С какими мыслями ты пришла сюда после этого? Тебе что, армия кажется шуткой? Это место не для того, чтобы выживать, сюда сгоняют тех, кто может сдохнуть в любую секунду! Сюда не приходят с лёгким сердцем ради какого-то там повышения социального статуса!

Из-за того, что Николай без разбору начал сыпать на неё обвинениями, вся радость Хаён от встречи мгновенно улетучилась. От этой грубой, неприкрытой критики в свой адрес она потеряла дар речи. Она не понимала, почему он появился из ниоткуда и устраивает всё это. Для обычного беспокойства это было уже слишком.

Хаён крепко зажала разболевшееся запястье и едва выдавила из себя:

— У м-меня не было другого выбора, обстоятельства…

— Ещё не поздно. Сейчас же переводись в BBI. Ты хоть представляешь, что творится снаружи, раз добровольно суёшься сюда?

— Не нужно за меня переживать. Я уже вполне нормально адаптировалась…

— Адаптировалась? Ты серьёзно думаешь, что это та проблема, которую можно решить адаптацией?! Почему ты вечно такая безрассудная? Почему ты вечно выбираешь самое опасное дерьмо, какого чёрта, почему?!

Он раз за разом обрывал её на полуслове. Видя, как он, даже не выслушав, слепо изливает на неё свою ярость, Хаён тоже вспыхнула — словно прорвало плотину, которую она так долго сдерживала. Её тело колотило уже не от холода, а от гнева.

«Да что ты вообще знаешь? С какими чувствами и мыслями я шла сюда?!»

— Послушайте меня, Николай. Я безгранично благодарна вам за то, что вы меня спасли, но вместо того, чтобы лезть в чужую жизнь, лучше разберитесь со своими собственными делами! Думаете, я… думаете, я по своей воле сюда пришла?! Мне тоже всё это ненавистно, ненавистно, чёрт возьми! Что вы вообще обо мне знаете, чтобы так бесцеремонно читать мне нотации?!

Вся обида, которую она копила внутри, хлынула наружу сплошным потоком. Трудности, через которые ей приходилось пробиваться, были невыносимы. Она едва вернулась с того света, но её жизни всё ещё угрожала опасность. Она хотела жить. Это был выбор, сделанный ради выживания. У него не было никакого права высмеивать её и в чём-то обвинять.

— С лёгким сердцем? Повышение статуса? Да даже если и так, вам-то какое дело?! Кто вы такой, чтобы судить меня?! На каждом шагу я выкладывалась на полную. Я не жалею об этом, ни единого раза не жалела! И даже если начну, я не собираюсь винить в этом других, так что избавьте мою жизнь от своего внимания и идите своей дорогой!

Николай, видимо, не ожидавший столь бурной и резкой реакции, какое-то время стоял неподвижно и молчал.

Хаён буравила его взглядом, в котором полыхала ярость. Тишина вокруг них обросла шипами, раня и царапая обоих.

Она попыталась унять дрожь и выровнять дыхание. Неужели мечтать об обычной, нормальной жизни — это такая непомерная жадность? Ведь она и сама не хотела оказываться здесь.

Перед лицом правды, которую она не могла раскрыть, она оставалась абсолютно беззащитной. Силы разом покинули её. Впервые в жизни Хаён испытала к самой себе самую настоящую, пронзительную жалость.

— …Я всю жизнь буду благодарна вам за спасение. Я буду помнить это всегда. Но если мы где-то столкнёмся, давайте просто проходить мимо, будто не знакомы. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Желаю вам здоровья. Прощайте.

Хаён развернулась к нему спиной. Стоило ей сделать шаг прочь, как из глаз брызнули слёзы. Всё катилось к чертям. Как же ей всё это осточертело. Она ещё даже не ложилась спать, а уже чувствовала себя внутри затянувшегося кошмара.

— Анна.

Голос Николая упал на её спину. Шаги Хаён, которые, казалось, ничто не способно остановить, резко замерли.

Николай сделал один шаг вперёд. На лице Хаён, которая медленно оборачивалась к нему, застыл неподдельный шок.