Глава 48

— Ч-что вы сейчас сказали?

— Анна.

Хаён с выражением полного неверия на лице обернулась к Николаю. «Анна» — это имя она использовала до того, как перебралась в Верианс.

— Как… Неужели вы навели обо мне справки?

Николай подошёл к Хаён стремительными, широкими шагами. Замерев прямо перед ней, он тихо вздохнул. На его лице отразилась сложная гамма чувств. Спрятав лицо в ладонях, он сделал глубокий вдох.

— Извини. Я погорячился. У меня не было намерения говорить в подобном тоне, я прошу прощения.

Ровный голос, привычная манера речи. Он снова стал точно таким же, как прежде. Видя, как он сначала бесцеремонно выбил её из колеи, а теперь в одиночку вернул себе самообладание, Хаён, напротив, ощутила, как внутри закипает раздражение. Игры играми, но всему же есть предел. Гнев снова ударил ей в голову.

— Ответьте мне. Анна — откуда вы узнали это имя?

— Если я скажу, ты сможешь с этим справиться?

— Это уж я сама решу. Если это такая история, что нужно справляться, я обязана её услышать. За всё то время, что я носила это имя, в моих воспоминаниях Николай ни разу не появлялся.

— Здесь слишком много лишних ушей, так что этот разговор не для этого места. Увидимся после работы. Разговор, похоже, будет долгим.

— Но здесь же никого нет. Просто скажите прямо сейчас.

Хаён поторопила его с ответом, оглядывая безмолвное, лишённое каких-либо признаков присутствия людей пространство. Однако Николай, ничуть не смутившись, ответил ровным тоном:

— После полуночи приходи на автостоянку позади госпиталя. Там будет стоять машина, которая даже с виду кажется до неприличия дорогой.

— С какой стати? Я не настолько сильно хочу это услышать. Если что-то пойдёт не так, нас обоих могут превратно понять и наказать.

— Уж мне-то точно всё равно. Не меня ведь гложет любопытство. Хочешь узнать — приходи. Я буду ждать.

Из-за его категоричного ответа Хаён заколебалась. Ей до безумия хотелось выяснить, как он докопался до истины, но по его виду было ясно, что здесь он ни за что не заговорит.

Хаён с неприкрытой враждебностью посмотрела на Николая. В конце концов, устав от препирательств, она бросила с самым равнодушным видом, какой только смогла надеть:

— Что ж, зря потратите время.

Она решительно развернулась и покинула это место.

В течение всего оставшегося дежурства она ходила как в воду опущенная, оглушённая сброшенной Николаем бомбой. В её перегруженной голове вовсю шёл напряжённый просчёт вариантов. Она никак не могла догадаться, каким путём он умудрился разузнать её имя.

— Ты в порядке? У тебя такой вид, словно тебе без причины отвесили дюжину пощёчин в каком-то глухом углу. Неужели сослуживцы Чин Уджина наконец-то начали действовать?

Видя, как лицо Хаён ежеминутно мрачнеет, Ара попыталась разрядить обстановку глупой шуткой.

— Ара. Представь, что есть вопрос, ответ на который тебе позарез нужно узнать. Но чтобы услышать его, придётся пойти на огромный риск. Ты бы пошла на всё это, лишь бы получить ответ?

— А что, собираешься кому-то признаться в любви?

— Ай, да о чём ты вообще? Ничего подобного.

— Говорят же, что любопытство способно свести человека с ума. Конечно, болтают, будто в мире есть правда, которую лучше не знать, но так рассуждают только те ублюдки, которые уже знают ответ. Будь у меня шанс, я бы рискнула. Получить удар, зная за что, всё-таки менее обидно, чем пострадать, ничего не зная.

— Эй вы, мелкие паршивки, чего разглагольствуете? Я что, неясно выразился? Живо тащите обезболивающее!

Не успели они с Арой закончить разговор, как до них долетела отборная брань Минчжуна. Благодаря этому Хаён насильно вернула на место уплывшее сознание и поспешно зашевелилась.

Время перевалило далеко за полночь. В общежитии, где все уже приготовились ко сну, сегодня снова открылся парад безумной гармонии храпа. Хаён натянула спальный мешок до самой макушки и крепко зажмурилась.

«Да, давай просто спать».

Если она попытается тайком выскользнуть и попадётся на глаза смотрителю или старшему по званию, пиши пропало. Особенно если это будет Ким Минчжун… О таком даже думать не хотелось.

Но в следующий миг Хаён резко отбросила спальный мешок в сторону.

Говорят, любопытство сводит людей с ума, но сходить с ума от неизвестности ей точно не хотелось.

Предрассветный ночной ветер был ледяным. Вместе с выдохом изо рта вырывался густой пар. Хаён, старательно избегая глаз солдат ночного караула, осторожно выскользнула из общежития и пробралась на автостоянку.

— Пришли всё-таки.

Машину Николая на этой просторной стоянке не пришлось долго искать — она слишком сильно бросалась в глаза. Иссиня-чёрный спорткар, горделиво возвышавшийся посреди невзрачных военных грузовиков, во многом походил на своего хозяина.

— Садитесь.

Николай, переодетый в удобную повседневную одежду, открыл для неё пассажирскую дверь. Его вид в свете фонарей стоянки был до неприличия красивым, отчего настроение портилось.

Хаён всё ещё не отошла от дневной стычки. Она решила сразу, без обиняков, озвучить вопрос, который весь день терзал её душу.

— Нет. Скажите мне насчёт имени.

— Вы ели? Кажется, вы пропустили ужин. Работали небось весь день на голодный желудок?

— Всё нормально, я не голодна.

— Садитесь. Здесь вы всё равно ничего не услышите.

Николай сделал приглашающий жест в сторону упрямо застывшей Хаён. Понимая, что раз уж она пришла сюда, то обязана во всём разобраться, Хаён решила уступить.

— Я села, так что теперь выкладывайте. Мне нужно вернуться до того, как меня хватятся.

— Вы подумали насчёт перевода в BBI? Если вы передумаете, я помогу всё организовать.

— Ха-а… Я понимаю, к чему вы клоните, но я оказалась здесь из-за личных обстоятельств. Вот если ситуация наладится и я смогу вернуться в центр — это одно, но в BBI я не пойду ни за что.

— И какова причина?

— А с какой стати я должна отчитываться перед вами?

— Я хочу помочь вам. Чтобы вы были в большей безопасности.

— Мне это не нужно. Давайте закроем эту тему и вернёмся к тому, откуда вы знаете моё имя. Мне пора возвращаться. Я больше не хочу тратить время на эти пустые разговоры.

Её ответ прозвучал резко и колко. Молча вглядываясь в покрытое ледяной коркой лицо Хаён, Николай достал с заднего сиденья увесистый бумажный пакет и протянул ей.

— Вы ведь голодны. Я не знал, что вам нравится, поэтому ничего лучше не придумал.

Это был пакет с тёплой кашей. Хаён уже собиралась огрызнуться, что не станет есть, но вовремя прикусила язык. Ей вдруг вспомнилась овсяная каша, которую она в полубессознательном состоянии уплетала в штабе.

В носу неприятно закололо. Она вспомнила, как сильно тогда верила ему и как полагалась на него.

Этот человек — её спаситель. Если рассуждать здраво, не будь Николая, она бы уже давно была мертва или превратилась в киллбера. То, что он наговорил ей кучу неприятных вещей, не отменяло этого факта. К тому же, все его слова были продиктованы заботой о ней. Стоило ей додуматься до этого, как она поняла: вся её дневная ярость была лишь глупой попыткой выместить на нём обиду. Её голос стал заметно мягче.

— …Спасибо. Я поем.

Хаён достала кашу из пакета. От в меру остывшего блюда исходил насыщенный, приятный аромат. Поскольку ужин она действительно пропустила, голод давал о себе знать.

— Ну что, обида немного прошла?

— …Еда ни в чём не виновата.

От её напускного ответа улыбка Николая стала ещё шире. Однако, заметив на её тонком запястье тёмный синяк, он снова помрачнел. Тихим голосом он попросил у неё прощения.

— Всё в порядке. Мне не больно. Вы сегодня приехали? Дерек тоже здесь.

По мере того как пустела миска, к Хаён возвращались силы, а её лицо заметно оживилось. Николай откинулся на спинку сиденья и молча наблюдал за ней. Наконец он заговорил:

— Вы ведь знаете, что гайдам после поступления на службу запрещено вступать в частные контакты со стражами?

— Да. Поэтому я сейчас места себе не нахожу от страха, что нас кто-нибудь увидит.

— За меня можете не переживать. С моей стороны никаких проблем не возникнет.

— …Вы гей?

После небольшой паузы осторожно и вкрадчиво уточнила она, отчего Николай внезапно рассмеялся. Качая головой и едва переводя дыхание от хохота, он ответил сквозь смех:

— Вовсе нет. Я имел в виду, что мне просто не нужен гайд.

— Я не понимаю.

Хаён, уже опустошившая миску, растерянно захлопала глазами, не понимая, к чему он клонит.

— Мне не нужен гайдинг. Точнее, не то чтобы он совсем не требовался, но, как бы это выразиться… можно сказать, я перешёл на следующую ступень эволюции.

— …Что?

— В Шадее существовала секретная лаборатория. В основном там занимались тем, что препарировали стражей и перекраивали их тела, делая их более полезными инструментами. Ну, как-то так.

Его тон сейчас ничем не отличался от того, каким он минуту назад предлагал ей поесть каши. Из-за того, что Николай так обыденно рассказывал столь жуткие вещи, тело Хаён сковало от сильного напряжения. Нагретый воздух внутри салона мгновенно стал пронизывающим.

— Там вместо имён используют номера. Мой номер…

Николай закатал левый рукав и протянул руку к Хаён.

^[9]

Это было ещё одно имя, данное ему при рождении.

— Подопытных выбирают случайным образом. Некоторую часть детей отправляют туда сразу, едва они вылупятся из яйца. Эвана я встретил именно там. Номер 53.

— …Я впервые слышу о подобном.

— Разумеется, ведь это незаконно и строго засекречено. Вот почему я не мог рассказать вам об этом днём. Это слишком опасно.

— Но зачем вы говорите это мне?.. Неужели вы решили избавиться от меня таким изощрённым способом только потому, что я на вас накричала?

— С чего бы вдруг, зачем мне эти лишние хлопоты? Намного проще было бы убрать вас напрямую.

— Я, случайно, не извинялась за то, что накричала?

Николай коротко усмехнулся. Переведя взгляд с Хаён, он уставился в глухую черноту за стеклом автомобиля. Его глаза потемнели, а низкий голос продолжил:

— В Шадее хотели полностью избавиться от гайдов. А для этого им требовались совершенные, лишённые изъянов стражи. В итоге они пришли к выводу, что нужно полностью искоренить сам риск, связанный с гайдингом, и запустили эксперимент.

Первые двадцать лет своей жизни он практически не помнил. Детей, которых, как и его, называли просто цифрами, с каждым днём становилось всё больше, а после операционных их то и дело рвало кровью по десятку раз на дню.

Ампутация конечностей без анестезии была обычным делом. Стоило закрыть и открыть глаза, как твоё тело оказывалось перекроенным заново. Собственная плоть ощущалась чужой. Он был всего лишь рядовым подопытным образцом.

Он жил так с самого рождения. У него даже не возникало мысли, что в этом есть что-то неправильное. Всё воспринималось как должное.

Но появление мыслей и формирование личности начались только после того, как он встретил ту женщину.

— Хаён, вы ведь тоже родом из Шадеи?

— Да. Я росла там до одиннадцати лет.

— Вы говорили, что вас вырастила бабушка?

— Да. Родители рано умерли, поэтому меня воспитывала бабушка.

— И вы ни разу в жизни не сомневались?

— Что? В чём я должна была сомневаться?

Из-за внезапной смены темы разговора Хаён тяжело сглотнула. Её охватило дурное, зловещее предчувствие, будто она вот-вот услышит то, чего знать ей категорически не следовало.

— В том, действительно ли этот человек является вашим родственником.

— Да что вы такое говорите…

Николай умолк и пристально посмотрел на Хаён. Его взгляд словно оценивал её, изучал.

— Я смог вырваться оттуда только благодаря мужеству одной женщины. Салли Мур. Она была информатором, который предал огласке все бесчинства Шадеи.

— ...

— Анна Мур. Вот ваше настоящее имя.