Глава 55

— Мужчине всегда нужно метить строго в одно место.

Ара с предельно серьёзным лицом опустила взгляд туда, где сходились её ноги.

— Один такой удар — и даже прадедушка стражей не выстоит.

— А вот наркоман выстоял. Когда он очухается от дури, у него из-за моих ударов, наверное, пол сменится.

День выдался очень насыщенным.

Вернувшись в тот день в общежитие на руках у Дерека, Хаён, как только пришла в себя, сразу же донесла на Уджина.

Она была жертвой. А жертве незачем прятаться. Даже если её жизнь окажется разрушена, Хаён намеревалась заставить Уджина расплатиться за содеянное.

Она смело рассказала всё, что произошло на складе, ничего не утаив.

Как ни странно, больше всех, узнав о случившемся, распылилась Минчжу. Она заявила, что его нужно прямо сейчас подвесить вверх ногами у входа в госпиталь и отлупить плетьми в назидание остальным.

Под утро, когда военная полиция вытащила Уджина из угла склада, тот едва дышал — он ничем не напоминал преступника, каким они его себе представляли.

Слухи, быстро распространившиеся за день, так же быстро замяли.

Говорили, что родители Уджина были довольно известными бизнесменами во второй зоне. Суровые военные перед лицом денег быстро прониклись духом гибкости и пошли на уступки.

Хаён чуть не плюнула в лицо главному врачу, когда тот протянул ей конверт. Но, осознав, что, сколько ни кричи о несправедливости, дело всё равно замнут, она просто затребовала сумму побольше, забрала деньги и ушла.

Поскольку деньги были грязными, она решила распорядиться ими во благо и стала искать благотворительные фонды. Всё это произошло всего за три дня.

***

Разрушенная демаркационная линия ZX была восстановлена.

Чёрный дым от сжигания трупов поднимался так густо и бессердечно, что окрашивал даже голубое небо в траурный цвет.

Лагерь, некогда наполненный кровью товарищей и отчаянными криками, начал восстановительные работы. Чтобы отстроить разрушенную страну, правительство и военные объединили усилия.

Когда ситуация более-менее стабилизировалась, правительство принялось за отложенные дела.

Прежде чем восстанавливать превращённый в руины город, поступил приказ устранить возможные источники опасности.

Желая подавить вирус в самом зародыше, Верианс выжег всю третью зону дотла. И даже если внутри оставались выжившие, это ничего не меняло.

Жертва ради общего блага. Этим благовидным предлогом лишь прикрывались, а разгребать последствия, как и всегда, приходилось тем, кто пострадал больше всех.

— Видела список?

— Нет ещё.

— Я так и думала, поэтому сама сходила и посмотрела.

Шло самое загруженное время суток. Из-за внезапного утреннего объявления об отправке отряда в третью зону больше половины персонала лазарета отсутствовала.

Хаён по счастливой случайности оказалась привязана к месту и не то что список посмотреть — даже отойти толком не могла.

— Хочешь услышать из моих уст или сама пойдёшь глянешь?

— Что за зловещий тон? Только не говори, что я в списке.

Хотя и говорили, что вирус подавлен, это были лишь слова. Наземную территорию уже успел прочесать отряд дронов, но вот подземелье оставалось проблемой.

Стражи, прибывшие несколько недель назад, как раз по этой причине и оставались в прифронтовом лагере в ожидании приказов.

Если выжившие и остались, то, спасаясь от бомбёжки, они наверняка укрылись под землёй, так что правительству нужно было предпринять хоть какие-то действия, пусть и чисто для галочки.

Эта операция несла в себе немалый риск, поэтому Хаён, будучи всего лишь новобранцем, была спокойна, но ответ Ары насторожил её чутьё.

— …Не может быть? Ты же шутишь?

Хаён чуть не взвизгнула перед Арой, которая молча сочувствующе улыбалась. Насколько же ей не везёт, что всё складывается именно так? Не в силах поверить, она переспросила:

— Может, ты перепутала? Со мной только позавчера такое стряслось, если у них есть хоть капля совести, меня должны были исключить!

— Вот так вот вышло, — резюмировала Ара.

Хаён обхватила голову обеими руками, словно собираясь выдрать себе волосы, отрицая реальность. Заявив Аре, что должна увидеть всё своими глазами, она спихнула на неё всю работу и выскочила из медпункта.

— И правда… Это не было шуткой...

Поблагодарив солдата, показавшего список, она, словно помешанная, принялась бесцельно бродить вокруг госпиталя.

Даже если в прошлой жизни она продала родину, это уже было чересчур. Хаён сыпала проклятиями в адрес бога, в которого даже не верила.

— Хаён, здравствуйте.

Пока она шла, непрерывно бубня себе под нос ругательства, кто-то похлопал её по плечу, и она машинально повернула голову.

— Здравствуйте, руководитель центра.

— Какой ещё руководитель? Сколько времени прошло с тех пор, как я сюда прибыла?

— Извините, подполковник. Просто привыкла так обращаться.

— Как твоё самочувствие? То ситуация в третьей зоне, то теперь это… Кажется, стоит мне тебя увидеть, как вокруг вечно какие-то происшествия.

У Хаён не хватило смелости высказать, что та и сама приложила руку к этим происшествиям, поэтому она лишь натянула дежурную улыбку и принялась твердить, что с ней всё в порядке.

— Похоже, ты из породы живучих. Не многие возвращаются с демаркационной линии. Ты ведь тоже в этом списке? Это я тебя рекомендовала.

От слов Хеджин, сказанных без малейших раздумий, лицо Хаён мгновенно окаменело. Что она только что ляпнула? Рекомендовала? Меня? И виновником снова оказалась ты?

— Ты куда-то идёшь? Если не сильно занята, может, пройдёмся немного и поговорим? Расскажешь о подвигах на демаркационной линии и о здешней атмосфере.

Права на отказ у неё не было. Хаён изо всех сил пыталась взять себя в руки. Ещё немного, и она вцепится Хеджин в шиворот и устроит бунт против начальства. Тогда её прямым ходом отправят на гауптвахту, но, может, хотя бы так получится увильнуть от отправки?

— Что будешь пить? Я — кофе. С двумя порциями сиропа. Тёплый, но не горячий.

Она обладала редким талантом выводить людей из себя: задавая вопрос чисто из вежливости, она тут же озвучивала то, что нужно именно ей.

Хаён, сцепив зубы, отправилась выполнять поручение.

— Ай, горячо!

— Ой, вам горячо? Простите. Я вроде пыталась подобрать температуру...

Хаён поспешно прикрыла рот рукой, чтобы спрятать расползающуюся ухмылку. Горько, да? Сироп она тоже не добавила.

— Ничего страшного. Вдруг это последний кофе, который ты мне завариваешь, какая разница, какая температура. Надо наслаждаться.

Во второй половине дня небо кое-где затянуло тучами.

Присев на кучу шин, сваленных возле гаража, они молча потягивали горячий кофе, наблюдая за снующими туда-сюда людьми.

— Мне почему-то очень нравишься ты, Хаён. Ну, наверное, потому что ты красивая.

Хеджин, точно разговаривая сама с собой, пристально разглядывала лицо Хаён и раздавала комплименты. Хаён смутилась от такой внезапной похвалы и лишь молча кивнула.

— Но ведь ты не только в моих глазах красивая. Чёрт с ним, с тем наркоманом, наверное, ему просто не повезло, но ты ведь и так популярна, Хаён?

К чему она ведёт и чем снова попытается задеть? Хаён с безучастным лицом кое-как кивнула и ответила:

— Наверное, не без этого.

— Вот-вот, я сразу поняла. Когда я смотрю на тебя, я вспоминаю себя в молодости. Такая же красивая, обаятельная, смелая и, кажется, сообразительная.

«Она делает вид, будто хвалит меня, только чтобы похвастаться собой?» Хаён уже почти не слушала Хеджин.

— К тому же ты не из пугливых. Надо же додуматься — спутаться со стражем.

Сердце Хаён ухнуло вниз. Она чуть не выронила чашку с кофе. Хаён дрожащими глазами посмотрела на профиль Хеджин, которая, закинув голову, смотрела на небо и приглаживала короткие волосы.

— Ты же не думала, что никто не узнает? Все офицеры в курсе. Как только я сюда приехала, первое, что я услышала, были сплетни о тебе и Дереке.

— ...

— Вы, должно быть, слишком открыто себя вели. Ничего страшного, бывает. Я в молодости тоже много с кем встречалась. Когда я была военным гайдом, ко мне даже стражей не подпускали. Стоило им появиться — и у нас сразу возникала искра. Но, как ты знаешь, у меня за спиной сильные покровители. А вот у тебя, Хаён, за спиной никого нет.

— ...

— Плач и крики: «Я не могу без него» — бесполезны. Перерезать вены, повеситься, своими руками...

Хеджин ненадолго умолкла и посмотрела на своё отражение в чашке с кофе.

Кофе, от которого ещё недавно валил горячий пар, уже достиг той тёплой, но не горячей температуры, которую она хотела.

— В общем, всё это бессмысленно. Люди меняются. Даже самые горячие чувства остывают. Кажется, что это будет вечно? Всё проходит. Бесследно. Ничего не остаётся.

— …Почему...

Несколько проходивших мимо солдат узнали Хеджин и отдали честь. Она с кроткой улыбкой приняла их приветствие и, не глядя на Хаён, заговорила снова:

— Потому что ты похожа на меня. Я же говорила, что меня к тебе тянет. Если поставить Дерека и тебя, Хаён, кого из вас уберут? Тут и думать нечего — тебя. Помнишь, я сказала, что рекомендовала тебя? Ты тогда так зло на меня смотрела, но попробуй подумать иначе. Чтобы выжить в армии, нужно доказывать свою эффективность. Особенно в такое время.

Хаён понятия не имела, что сказать, поэтому лишь крепко сжала чашку с кофе и уставилась на Хеджин. Она не сводила с неё глаз, пытаясь разгадать её истинные намерения. Однако в словах Хеджин не ощущалось ни сарказма, ни скрытого подтекста.

— Не знаю причины, но, судя по третьей зоне и по тому, что ты оказалась здесь, похоже, ты сбежала от BBI. Теперь, когда тебя раскрыли, есть всего два пути. Либо тебя вытащат чужие руки, либо ты докажешь свою полезность. А я из тех людей, кто хочет видеть тебя, Хаён, ещё очень долго.

Её безрассудные чувства в конце концов привели к беде. Хаён беспокоилась не столько о себе, сколько о Дереке.

Хаён быстро смахнула скатившуюся слезу.

— Вернись живой, не умирай. У тебя слишком хорошее личико, Хаён, чтобы так просто умереть.

Хеджин сделала глоток остывшего кофе. Пока он был горячим, она не замечала, но кофе оказался чересчур горьким. Она поднялась с места, вылила остатки кофе на землю и просто ушла.

***

— Кажется, дождь будет, колени болят.

Хотя солнце уже встало, небо оставалось тусклым. В воздухе витал сырой запах воды, отчего чувство дискомфорта становилось ещё сильнее.

Хаён, потирая ноющие колени, посмотрела на Ару, которая, растрёпанная, потягивалась.

— И правда. Ну и денёк они выбрали, ничего не скажешь.

В прифронтовом лагере перед КПП второй зоны было оживлённее, чем обычно. Шумный гул моторов армейских грузовиков, выстроившихся в длинную шеренгу, оглашал новое утро вместо померкшего неба. В отличие от обычных дней, количество снующих туда-сюда солдат казалось как минимум втрое больше.

— Вернись живой. Без тебя я тут буду изгоем.

— И за кого ты переживаешь? За меня или за себя?

— За нас обоих.