Глава 80

Ли Чесон никак не мог заставить себя уйти и до самого момента, пока они не покинули контрольно-пропускной пункт, десятки раз оборачивался назад. Хаён тоже понимала, насколько тяжело у него на душе.

— Послушай меня внимательно, Ли Чесон. И майор, и я — мы выжили благодаря тебе. Ты тогда отдал мне рацию, отправился первым в убежище и пытался меня найти. Только благодаря этому всё получилось. Ты сдержал обещание и сделал всё, что должен был. Вот, посмотри. Поэтому мы сейчас живы. В чём проблема?

Хаён легонько, чтобы не причинить боли, хлопнула Чесона по плечу и улыбнулась.

Чесон обещал обязательно прийти и найти Хаён, а Хаён обещала выжить. Выходит, они сдержали данные друг другу обещания. В этой встрече слово «вина» было совершенно неуместно.

— Ты спас мне жизнь. Гордись этим.

— Если так рассуждать, то это мне следует вас благодарить.

— …Мы ведь хорошо держались всё это время. Правда?

Улыбка Хаён померкла. Некоторое время они молча всматривались в лица друг друга.

Чем чаще Хаён вспоминала о случившемся на демаркационной линии, тем тяжелее ей становилось. Тогда Хаён была невежественной и беспечной. То, как людей разрывали на части прямо у неё на глазах, и сама реальность, в которой приходилось собственными руками убивать превратившегося в киллбера товарища, были невыносимой болью. Это было то, чего она не смогла бы забыть до самой смерти.

Но ради того, чтобы выжить, ей пришлось это сделать. Потому что если не убьёшь ты, убьют тебя.

Хаён и Чесон, которые физически и морально были там слабее всех, просто не могли не понимать и не поддерживать друг друга. Поэтому тишина, сейчас повисшая между ними, была словно безмолвным утешением друг для друга.

Спасибо, что ты до сих пор выдержал(а). Я рад(а), что мы выжили и снова встретились.

— Когда ты приехал? Ты тоже присоединишься к отправляемым войскам?

Прохладный ночной ветер всколыхнул волосы Хаён и промчался дальше. Она сменила тему и непринуждённо потащила Чесона к зданию столовой.

— Я не участвую в операции. Просто отвечаю за брифинг перед этой отправкой. Ну, в качестве помощника.

— А что с центром?

— …Я перевёлся в другое подразделение.

После вопроса Хаён выражение лица Чесона на мгновение застыло, а затем вновь смягчилось. Судя по всему, тут были замешаны непростые семейные обстоятельства, поэтому она не стала расспрашивать дальше. Всё равно она не могла ничего решить, если он ей расскажет, так что обоим было бы только неловко.

— Ты ведь правда в порядке? — Хаён просто спросила это.

От прежней неуклюжести Чесона почти ничего не осталось. Похоже, в его жизни, как и в её собственной, произошло немало перемен.

— Знаете, что я считаю лучшим из того, что сделала на демаркационной линии? То, что подружилась с тобой.

— ...

— Просто знай. Ты — одна из моих гордостей.

— …Деньги нужны?

— А сколько у тебя?

Они одновременно рассмеялись. Этого было достаточно. Мечта о том, чтобы смотреть друг на друга, улыбаться, перекидываться дурацкими шутками и жить такой обычной повседневной жизнью.

Тревога, которая на мгновение всколыхнулась в душе Хаён, бесследно исчезла. Она была благодарна Чесону за то, что он вновь помог ей понять, зачем она сюда пришла.

— И всё же… объект гордости из меня никакой, так что даже неловко.

— Вот ещё. С чего бы это? Ты же внук генерала Ли. Услышит кто-нибудь — камнями забросает.

Похоже, они уже подошли ко входу в столовую: постепенно начал ощущаться запах алкоголя. Хаён заманила Чесона с собой, сказав, что Субин хочет его видеть, хотя он собирался возвращаться в общежитие, и теперь он без всяких подозрений следовал за ней.

Говорят, разделённая радость удваивается, а разделённая боль уменьшается вдвое. Хаён было неловко перед Чесоном, но она надеялась, что он сочтёт, будто просто неудачно выбрал себе подругу.

— Это повод для гордости моего деда, а не мой.

Услышав тихий голос Чесона, Хаён нахмурилась. Казалось, кто-то украл его самооценку, которой и без того почти не было: она окончательно упала на самое дно. Поэтому после долгого перерыва Хаён решила провести с ним воспитательную беседу.

— Так ведь сама возможность так говорить — это уже повод для гордости. Ты что, вырос сам по себе, без этого происхождения? Зачем ты так упорно это отрицаешь, если ты ни в чём не виноват? Пользуйся всем, чем можешь воспользоваться, и живи, делая всё, что хочешь. Я вот в последнее время кое-что поняла: кажется, жизнь человека меняется в зависимости от его отношения к ней. Если всё время себя принижать и отступать, можно в итоге упустить все возможности, которые тебе выпали.

Она сама убедилась в этом на собственной шкуре. Раз уж от одной скромности всё равно ничего не выиграешь, лучше уж позаботиться о собственной выгоде. Так живут все. Хаён тоже выбрала этот путь ради собственной выгоды и хотела, чтобы Чесон стал немного увереннее в себе.

— Я и раньше это замечал, но нуна… вы действительно… потрясающий человек.

— Не влюбляйся. У меня уже есть мужчина.

— От одной мысли об этом реально мурашки по коже.

— Ах ты, ну-ка иди сюда!

Хаён после долгого перерыва подняла Джуди, но Чесон, наоборот, радостно схватил её кулак. Он ласково погладил его, словно это был знакомый кулак, с которым они уже успели породниться.

— Ты ведь знаешь, что я тебя очень люблю?

— Я бы не сказал, что прям очень…

Не успел Чесон договорить, как Джуди врезалась ему в затылок.

— Заткнись и слушай внимательно. Сегодня ты родишься заново.

— …Я?

Перед тем как войти в здание столовой, Хаён остановила растерянного Чесона и серьёзно сказала:

— Каждую минуту будут возникать опасные ситуации, и тебе захочется сбежать. Но ты ведь не сможешь от них уйти. И каждый раз вспоминай об этом. Ты — моя гордость. Я всегда рядом с тобой.

Хаён крепко похлопала Чесона по плечу, словно подбадривая его. Она очень хотела, чтобы он вышел из этой двери на своих ногах.

— Я считаю, что мне невероятно повезло с тобой.

Наговорив с три короба лести, Хаён распахнула дверь столовой. Настал момент отплатить за добро злом.

— Ю Хаён!

Едва дверь открылась, как раздались громкие крики Ары и Чинджэ, словно они только этого и ждали. Хаён попыталась было незаметно пройти мимо, притворившись, что ничего не слышит, но её поймали. Увидев этих двоих, которые всё ещё продолжали свой поединок за звание лучшего друга, она схватилась за лоб.

Вот почему быть популярной так утомительно.

— Определись прямо сейчас. Я или эта коротышка.

— Ты сейчас назвал меня коротышкой?

— А что, назвать тебя полторашкой?

— Ты договорился, шпала перерощенная!

Чинджэ наконец вцепился в самое больное место Ары — её несколько уж слишком миниатюрный рост — и теперь с довольно противной ухмылкой дразнил её. Рядом с Арой уже сидел Сынхён — неизвестно, когда он успел прийти. Он пытался её удержать и сам уже не знал, что делать.

— Ты знаешь, как от неё воняло? Я в жизни такого запаха не чувствовал. И Николай, и Эван сбежали, а я, как настоящий друг, остался рядом с ней. А ты бы давно сбежала на моём месте, разве нет?

…Это он сейчас меня подставляет?

— Ты когда-нибудь слышала, как она пукает? Я думал, на улице гром гремит. Такое можно услышать только от лучшей подруги.

По сути, Хаён просто использовали. Когда она, размахивая Джуди, бросилась на этих двоих, Чесон, неподвижно сидевший в стороне, попался на глаза Субин.

— О! Кто это у нас? Ли Чесон!

Субин искренне обрадовалась. Она, пошатываясь, подошла с пустым стаканом в одной руке и села рядом с Чесоном.

— Он сказал, что ему ужасно хочется попробовать выпивку, которую готовит майор, поэтому я его привела.

Хаён тут же подтолкнула Чесона к Субин.

— Ой, ой! Значит, слухи уже дошли и до вас?

— Конечно. Раз попробуешь — вкус не забудешь.

— Отлично! Напьёмся до смерти!

— Новичок пришёл! Наливай ему!

Чесон, которого Субин потащила за собой, посмотрел на Хаён. На его лице читалось требование объяснений. Хаён лишь спокойно помахала ему рукой и беззвучно шевельнула губами:

«Моя гордость, держись!»

— Эй, твоего спасителя сейчас утащат.

— Заткнись, сукин сын. Кан Субин смотрит.

— Неблагодарная скотина.

— Эй, Кан Субин! Он говорит, что хочет попробовать выпивку, которую ты мешаешь.

— А-а-а! Заткнись! Нет, нет! Не надо, не подходи, не подходи!

После того как к компании присоединился и Чесон, в столовой стало ещё теснее и шумнее. Хаён на некоторое время скрылась от всей этой суматохи, забившись в тёмный угол, куда не доставал свет. Под окном, возле которого были сложены столы, было удобно спрятаться.

— Воды хотите?

Пока Хаён долго обмахивала лицо рукой, пытаясь протрезветь, Сынхён принёс холодную бутылку минеральной воды и сел рядом.

— Спасибо. Вы много выпили?

— Нет, почти нет. Ара выпила за меня.

Хаён проследила за взглядом Сынхёна и посмотрела на Ару. Выпив, та заливисто смеялась и легко находила общий язык со всеми вокруг.

Хаён и Сынхён молча сидели и наблюдали за ней. Первой заговорила Хаён:

— Ара такая тихая.

— Ага. Кажется, её надо поить почаще.

Время уже приближалось к полуночи. Похоже, попойка подходила к концу: солдаты начали обнимать друг друга за плечи и запели маршевую песню.

Возводите стены под солнцем,

Лезвием клинка разите врага.

Засеивайте зёрнами иссохшую землю,

Не жалейте ни жизней, ни душ.

О моя родина, взошедшая над крепостной стеной,

Узри и почувствуй мою славу.

Пылай и расцветай, триумф героя,

Кричи и внимай, клич свободы!

— Давно не слышал.

Сынхён сделал глоток пива и пробормотал словно про себя. Они до одури пели эту песню на протяжении всей подготовки новобранцев, поэтому Хаён тоже почему-то почувствовала себя странно. Казалось, где-то глубоко в груди вскипело горячее чувство гордости.

— Хаён, вы говорили, что вы иммигрантка?

— А, да. Я из Милы.

— Вот как! Мои родители тоже родом из Милы. Даже не знаю почему, но я очень рад это слышать.

Сынхён заметно оживился после слов Хаён и рассказал ей о своём счастливом детстве. Он рано потерял родителей и, став главой семьи, решил стать военным, чтобы прокормить своего единственного младшего брата.

По одной только манере речи и выражению лица Сынхёна было видно, что он очень добрый человек. Даже в неформальной обстановке он не переходил на официальный тон с Хаён, несмотря на её более низкое звание. Он казался человеком совершенно другого склада, чем жёсткая и консервативная армия.

— Я хотел обязательно найти его до того, как приехал сюда…

В его приглушённом голосе слышалась горечь. До сих пор не было известно, жив ли его младший брат.

— Вы ведь тоже говорили, что вас спасли в третьей зоне, Хаён? Тогда надежда ещё есть, правда?

Повторяющаяся песня становилась всё громче. В глазах Сынхёна, сидевшего под тёмным окном, ясно отражался лунный свет. В тот момент в голове Хаён, словно её пронзила молния, мелькнул короткий обрывок воспоминания.

— …А как зовут вашего младшего брата?

— Донхён. У нас у всех в имени есть иероглиф «Хён». Родители так назвали нас, чтобы им было легче запомнить.