Основная история
82 из 83
Хаён так и застыла, глядя на Сынхёна. Шум вокруг словно отрезало, и в какой-то момент она осталась одна посреди залитого кровью города. Под ясным лунным светом она смотрела на глаза, в которых постепенно исчезал свет.
«Мой старший брат из-за меня сильно натерпелся. Я всегда ему благодарен и всегда чувствую себя виноватым. Я не могу умереть здесь хотя бы ради него».
Ей стало трудно дышать. Мальчик с таким же юным лицом, как у Чимин. Тот, кто в конце концов так и не смог перебраться через ограждение и беззвучно умирал… [1]
— Мы договорились встретиться в убежище. Это был наш последний разговор. Я верю в него. Он, в отличие от меня, пошёл характером в отца и смелый. Он наверняка жив.
Хаён резко поднялась с места. Внутри все бушевало. Она совершенно не представляла, что сказать, и её взгляд растерянно метался по сторонам. От внезапно открывшейся правды мысли в голове полностью остановились.
— Вы в порядке? Вы вдруг так побледнели…
Хаён, совершенно побелевшая, не дослушала Сынхёна, в спешке бросилась прочь, словно сбегая.
Она слышала, как её окликают, но не обернулась и вышла из столовой.
Стоило ей оказаться в коридоре, как она не смогла сдержать подступившую тошноту и, как только она оперлась о стену, её вырвало. Она ведь насильно стёрла это воспоминание, но всё переплелось и соединилось, словно клубок нитей. Хотя она ни в чём не была виновата, ей казалось, будто она совершила преступление.
Вот что значит выжить в одиночку. Чувство вины наверняка будет преследовать её всю оставшуюся жизнь.
Хаён обеими руками крепко зажала покрасневшие глаза. Ей следовало не так глупо убегать, а рассказать Сынхёну…
Это ведь она была рядом с его младшим братом до самого последнего момента, и именно благодаря ему… она выжила благодаря его жертве.
Но она не смогла ничего сказать и предпочла сбежать. Воспоминания о том городе переворачивали всю её жизнь вверх дном. Она не знала. Она сама каждую ночь барахталась в кошмарах и совершенно не была способна собственными устами рассказать о смерти брата, погибшего такой страшной смертью. Она уже однажды причинила Хеджин боль, сообщив ей о смерти Чимин.
Горе заразно. Стоит в него погрузиться — и как ни борись, выбраться невозможно. Хаён тоже не смогла его преодолеть.
С какого же момента все пошло не так? Почему ради выживания мы обязательно должны кем-то жертвовать? На растерзанной земле, где ещё не окрепшие молодые жизни сгоняют на верную смерть, вирус уже на протяжении веков упорно растёт бок о бок с человечеством.
Из сердца, которое ей едва удалось запечатать, снова хлынула кровь. Трещина становилась всё шире. Вспомнив тех, кто ушёл, она не могла остановить слёзы.
Сражайся, сражайся, заблудший воин,
Кричи, кричи о ярости крови,
О мой друг, растоптанный под ногами,
Нам не жаль ни жизни, ни души.
В конце коридора эхом, словно боевой клич, разносилось пение маршевой песни солдат. Хаён кое-как пришла в себя и в оцепенении бесцельно пошла вперёд.
Она шла и сама не заметила, как ноги привели её к комнате Дерека. Хаён остановилась посреди тёмного коридора.
Едва выстроенная защита рухнула. Ей нужен был Дерек. Она хотела, чтобы он ласково обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Хотела, чтобы её заключили в тёплые объятия и она могла заснуть, ни о чём не думая. Определённо, внутри неё что-то сломалось, но стоило бы ей отыскать причину — и она, пожалуй, уже никогда не сможет вернуться к нему.
Она хотела спросить, как он выдерживает, неся на себе такой душераздирающий груз. Хотела убедиться, что сделанный ею выбор действительно ведёт к нему.
— Хаён.
Одного его голоса хватило, чтобы слёзы хлынули наружу. Хаён обернулась с затуманенными от навернувшихся слёз глазами. Из темноты к ней приближался Дерек. По мере того как на его пути одна за другой загорались лампы, его силуэт становился всё отчётливее. В ярком свете он остановился перед ней.
— Кто это? Назови только имя. Я пойду и прикончу его.
Дерек бросил взгляд в сторону шумной столовой, а затем провёл пальцами под глазами Хаён. Вопреки смыслу сказанного голос его был мягким. Он нежно поцеловал её возле глаз, успокаивая.
— ...Почему ты так долго?
Хаён глубоко вдохнула. Когда до кончика носа донёсся такой знакомый и желанный запах, её сбившееся дыхание постепенно выровнялось. Она, словно капризный ребёнок, прижалась к нему.
Огромная дыра, зиявшая внутри неё, понемногу затягивалась.
— Совещание только что закончилось. Ты всё это время ждала здесь?
— Да. Я так долго ждала, а ты всё не приходил, вот и плакала.
— Значит, мерзавец здесь я.
Уткнувшись лицом в грудь Дерека, Хаён вздрогнула. Иногда он вот так неуместно шутил, и её сердце сладко замирало от осознания, что эту его сторону знает только она.
— Мне и в этот раз ничего не спрашивать?
Большая ладонь мягко поглаживала её по затылку, пока он безмятежно спрашивал. Хаён ничего не ответила и лишь кивнула. Его наверняка беспокоило и то, что днём произошло с Николаем в комнате для брифинга, но на этом он остановился. Над её макушкой послышался тихий вздох Дерека. Хаён заплакала ещё сильнее.
— Тогда подскажи хотя бы способ остановить твои слёзы.
— Просто… побудь со мной вот так.
— А, вот так?
Рука, до этого мягко поглаживавшая её по спине, стала двигаться настойчивее. Лицо Хаён запылало уже по другой причине.
— В комнате…
— Но тогда ты снова расплачешься.
Слёзы с лица Хаён исчезли в мгновение ока, а само лицо покраснело вплоть до кончиков ушей. Вслед за смехом Дерека, который легко подхватил её на руки, они, словно слившись воедино, исчезли во тьме.
***
— Я сейчас сдохну от похмелья.
Ара с мёртвым, как у трупа, лицом и тёмными кругами под глазами подошла к Хаён с дорожной сумкой на плече. От каждого её движения исходил густой шлейф перегара. Хаён молча протянула ей бутылку минералки.
— Фух, хоть воду увидела, в глазах чуть прояснилось. Ты вчера с Дереком была? Ким Сынхён переживал, что ты внезапно исчезла.
— ...
— Поэтому я сказала ему, чтобы не волновался, потому что ты пошла играть с огнём.
— ...
— …Ты спишь?
Ара помахала рукой перед глазами Хаён, которая лишь молча таращилась на неё.
— Ара.
— Что? Чего это ты вдруг таким серьёзным тоном заговорила?
— Я знаю ответ, который отличается от того, который человек хочет услышать. Если бы это была ты, ты бы сказала ему?
— Что? Тебя бросили?
— …Я сейчас серьёзно.
— А я тоже серьёзно. Ты говоришь, что знаешь ответ, который хочет услышать другой человек, и думаешь, стоит ли ему его сообщать?
— Да. Но этот ответ причинит боль всем — и тому, кто его скажет, и тому, кто его услышит.
— Если это причинит боль, тогда можно просто не говорить.
— Если бы всё было так просто...
— Да какая разница? Нужно хотя бы одному человеку уменьшить страдания. Ты ведь говоришь с позиции того, кто должен сообщить? Сделай вид, что ничего не знаешь. Тебе-то зачем вообще вмешиваться?
Хаён вмиг захлестнули эмоции. Она хотела услышать «сделай вид, что ничего не знаешь» — и услышала это. Но почему же тогда ей так тяжело на душе? Казалось, огромный ком застрял у неё в груди.
— Если от того, что человек узнает позже, результат не изменится, ему всё равно будет больно, независимо от того, кто ему это расскажет. А если это не тот ответ, который он хочет услышать, он может вообще не захотеть узнать его никогда.
Иногда есть правда, которой лучше не знать. Хаён не хотела лишать Сынхёна надежды хотя бы до возвращения из этой операции. В прошлом она сама задавала Аре вопрос с противоположной позиции, но теперь самовольно пришла к такому выводу, забыв об этом. Хаён тоже нужны были смелость и время, чтобы всё рассказать.
— Спасибо. Благодаря тебе я немного разобралась в своих мыслях.
— Если будет тяжело, спрашивай меня в любое время. Я же твоя лучшая подруга.
Солдаты, до рассвета пившие напропалую, теперь, словно ничего и не случилось, собирались по двое-трое с застёгнутыми воротниками военной формы.
Перед отправлением правительственные чиновники собрались все вместе, чтобы пожелать отправляемым войскам благополучия, после чего состоялась короткая церемония принесения присяги. Обстановка была довольно торжественной. Под предводительством Дерека, их командира, они покинули правительственное здание и направились к главному входу.
— Делитесь по пять человек и занимайте места.
У главного входа их уже ждали пять транспортных грузовиков. Хаён забралась в предназначенный для неё грузовик и кивком поприветствовала солдат, которые пришли раньше.
— Ну что, выдвигаемся.
— В Шадее, наверное, чертовски жарко, да?
Теперь пути назад не было. В груди тяжело пульсировало от волнения и трепета. Хаён заставила себя отбросить смутное предчувствие беды и посмотрела наружу. Государственный флаг, развевавшийся на здании, словно махал им на прощание. Это зрелище было таким печальным, что Хаён закрыла глаза.
— Почему мы не трогаемся?
— Ох, меня сейчас стошнит от алкоголя.
Из-за неизвестного переполоха отправление ненадолго задержалось. Когда позы ожидавших солдат начали понемногу расслабляться, транспортные грузовики один за другим тронулись с места, оглашая окрестности грозным рёвом двигателей.
— Могли бы эту показуху и не устраивать.
— Да ладно тебе, мне вот нравится.
Когда машины двинулись, граждане высыпали на улицы, приветствуя их. Они провожали солдат, отправлявшихся на поле боя ради своей родины.
— Чего они такие довольные? Мы едем дохнуть.
— Вечно ты ворчишь, зануда хренов. Посмотри на эти сияющие глаза. Для них мы герои. Где ещё к нам будут так относиться?
Один из солдат помахал рукой ребёнку, сидевшему верхом на шее отца. Хаён тоже улыбнулась детям, которые сияющими глазами смотрели на неё. Когда-то и она смотрела на солдат такими же глазами.
— В том-то и проблема. Почему они делают это только тогда, когда мы уезжаем, а не когда возвращаемся? Потому что хотят внушить нам эту херню про героев и всё такое. Хотят заманить в армию таких, как ты.
Хаён немного иначе смотрела на происходящее, чем заговоривший первым солдат. Как он и сказал, Верианс открывал улицы для проводов солдат независимо от того, в какую битву они отправлялись. Для неё это казалось последней формой уважения, которую правительство могло оказать им.
Все люди вокруг выкрикивали их имена и желали им вернуться живыми. Что именно за этим стояло, было неважно. Важно было то, что она видела перед глазами.
— И что с того? Именно люди, сплочённые вот так, отстояли эту страну.
Каждый миг и каждую секунду, которые она впитывала взглядом, переполняли её сердце. Небо было высоким, а беспрерывно кружащиеся лепестки цветов превращали дорогу, по которой они проезжали, в цветочную дорожку.
В тот день двадцать солдат, запечатлевших в своих сердцах миссию человечества и собственные убеждения, покинули Верианс и направились в Шадею.
Примечание:
↑1. Ким Донхён — член компании, которую Хаён и Тейл встретили в третьей зоне. Когда Тейтл остался в магазине и принял на себя удар киллберов, Хаён, Чиним, Донхён и Вонги убежали. Донхёна загрызли киллберы, когда тот последним перелазил под ограждением.