Основная история
66 из 67
— Дзынь!
В тот момент, когда Беренис задала свой вопрос, одна из служанок, прибывших вместе с юными леди из их родовых поместий, чтобы прислуживать им, выронила из рук тарелку.
«Надия бы такой ошибки не допустила», — подумала Беренис и пристально посмотрела на императрицу. Заметив, как у той дрогнули уголки губ, она едва сдержала рвущийся наружу смех.
Ей было отлично известно, что графский дом Рич — родня императрицы — тоже был замешан в работорговле, которую вёл графский дом Блейз. Разумеется, Беренис не подавала виду, что знала об этом.
Ведь стать жертвой слепого, разящего наугад клинка всегда ощущается куда более обидным.
— Хо-хо… Мне кажется, это всего лишь безосновательные слухи. Как же можно осмелиться заниматься работорговлей внутри империи?
— Я тоже так думала, но разговоры, которые до меня доходят, становятся всё более конкретными.
— …Вы так много внимания уделяете графскому дому Блейз?
— Так уж вышло, что из-за разных дел я узнаю об этом, даже если не хочу — окружающие постоянно рассказывают мне разные сплетни. Так я и узнала.
Почти не осталось людей, которые не знали бы, почему Беренис разорвала помолвку с Найэном.
Особенно учитывая, что здесь собрались дочери высокопоставленных дворян, имеющих прочную опору в столице, можно было с уверенностью сказать, что они знали об этом всё до мельчайших подробностей. Поэтому ответ Беренис, похоже, показался им вполне убедительным.
Не подозревая, что в происходящее была вовлечена родная семья императрицы, юные леди одна за другой осторожно начали обмениваться услышанными ими слухами.
Наблюдая, как императрица на глазах каменеет, Беренис прикрыла чашкой поднимающиеся уголки губ и сделала глоток уже немного остывшего чая.
«Матушка, похоже, дополнительные уроки мне всё-таки были не нужны».
Эти юные леди только недавно достигли совершеннолетия. Иными словами, те, кого ещё совсем недавно считали детьми, совсем не замечали, как меняется выражение лица императрицы. Даже если они, как и она сама, проходили обучение заранее, приспособиться к такому в один миг было бы просто невозможно.
Пожалуй, именно поэтому они с такими невинными и светлыми лицами могли так беспечно задевать чувства императрицы.
Беренис не слишком внимательно следила за происходящим, погружённая в свои мысли, но, скорее всего, именно императрица первой завела разговор о слухах.
Поскольку именно она начала эту тему, она не могла просто взять и оборвать её. Оставалось лишь крепко сжимать лежавшие на коленях и дрожащие от злости руки.
От этого зрелища Беренис почувствовала к ней немного, совсем немного, правда, совсем чуть-чуть, жалости.
— В столице, оказывается, распространилось немало странных слухов.
Императрицу спасла святая, до этого молча наблюдавшая за происходящим.
Ещё совсем недавно она с блеском в глазах следила за императрицей и Беренис, но теперь, словно ничего такого и не происходило, беззаботно заговорила и тем самым прервала разговор юных леди.
— При святой мы позволили себе обсуждать такие мирские вещи. Простите нас.
Императрица, поняв, что это подаренная ей возможность, поспешно заговорила и извинилась перед святой.
Увидев её реакцию, юные леди лишь теперь осознали, что совершили ошибку, и низко опустили головы.
Однако, похоже, они так и не поняли, что их предыдущий разговор уже успел задеть императрицу за живое.
Их побледневшие лица смотрелись весьма плачевно: они совершенно не обращали внимания на императрицу, лишь испуганно пытаясь угадать настроение святой.
«Что ж, есть тут и моя вина, так что стоит помочь этим бедняжкам, верно?»
Окинув их лица взглядом, словно перед ней были дети, хотя они были её ровесницами, Беренис заговорила:
— Ваше величество, я слышала, что розы, цветущие в это время года, особенно редки и ценны. Если позволите, можем ли мы осмотреть сад?
— Похоже, я слишком долго удерживала здесь юных леди. Конечно, идите и осмотритесь. Если понравится какой-нибудь цветок, можете забрать его с собой.
— Благодарим вас.
Как только Беренис первой поднялась со своего места, остальные юные леди последовали за ней.
Похоже, им действительно было тесно и душно сидеть на одном месте, потому что они позвали приведённых с собой служанок и тут же разошлись в разные стороны. Выглядело это довольно мило.
— Госпожа? Что вы так довольно разглядываете?
— Цыплята такие милые.
— Цыплята?
Подойдя к Беренис, Надия принялась вертеть головой, оглядываясь по сторонам.
В небе не видно ни единой птицы, да и откуда бы здесь взяться шагающим по земле цыплятам?
Не понимая, что именно имела в виду её госпожа, Надия озадаченно склонила голову набок, но вскоре лишь покачала головой и пошла следом за Беренис, которая уже двинулась вперёд.
«Наверное, этих птенчиков видит только госпожа».
Если подумать так, то ничего странного в этом не было.
Не подозревая, о чём размышляет шедшая позади неё Надия, Беренис неспешно двигалась по яркой дорожке, окружённой розами.
Весна началась совсем недавно, поэтому обычные розы ещё не успели зацвести. Однако сад, созданный специально для императрицы, был полон распустившихся роз.
Это были розы, которые нынешний император когда-то подарил своей покойной первой императрице.
«Интересно, о чём думает императрица в саду, полном цветов, которые любила покойная первая жена её мужа?»
После смерти первой императрицы император не собирался брать новую жену.
У него уже было двое сыновей, которые могли унаследовать трон, поэтому, вероятно, он считал, что нет нужды создавать смуту, приводя новую императрицу.
Однако другие аристократы и придворные начали давить на императора, утверждая, что место императрицы нельзя оставлять пустым.
Как же рискованно было давить на человека, который убил всех своих братьев и захватил трон. Но это стало возможным лишь потому, что вдовствующая императрица придерживалась того же мнения.
Император не мог пойти против воли своей престарелой матери, поэтому ему пришлось взять в жёны дочь графа Рич, который в то время практически не обладал сколько-нибудь значительным влиянием.
И он предупредил её.
Если она посмеет желать чего-либо сверх того, что он ей дал, он лично возьмётся за меч, и ей лучше быть к этому готовой.
Это было скорее не предупреждение, а угроза, но, как бы то ни было, граф Рич настолько испугался, что склонил голову. Можно было считать, что император добился своей цели.
Проблема заключалась в самой императрице.
Даже после свадьбы император не приходил к ней.
Он хотел заранее предотвратить повторение устроенной им самим трагедии: появление сводных братьев и новой борьбы за власть.
Однако для императрицы такое положение вещей, вероятно, было неприемлемым.
[Достаточно всего одного раза. Прошу, навестите меня хотя бы раз.]
В ту ночь, когда он, не в силах сопротивляться её слёзным мольбам, всё-таки пришёл в её покои, императрице удалось зачать ребёнка.
Опасаясь, что если император узнает об этом, она может потерять ребёнка, она тщательно скрывала беременность до тех пор, пока аборт стал невозможен.
У императрицы это получилось именно потому, что император не навещал её.
Несколько месяцев спустя, узнав о беременности, император пришёл в ярость, но не смог убить собственного ребёнка, который уже начал шевелиться в утробе матери.
Так на свет появился третий принц, Ашад.
«С того момента, как императрица родила сына, графский дом Рич начал проявлять жадность».
Просто из страха перед императором они не осмеливались показывать её открыто. Но спрятанная внутри жажда власти легко превратилась в алчность.
Именно поэтому граф Рич и решил принять участие в работорговле графа Блейза.
«Хотя трудно сказать, что Рич просто решил принять участие в этом деле. Изначально всё начал именно он. А Блейз лишь помогал ему».
Пусть император и обладал огромной властью, но императрица тоже была человеком, стоявшим на вершине политической иерархии.
Полагаясь на её покровительство, Рич и Блейз, вероятно, могли действовать совершенно без оглядки.
«Не знаю, как всё было в прошлой жизни, но теперь, когда я вернулась, я не собираюсь оставлять это без внимания».
Слухи, которые Бронвен так тщательно распространила, уже успели разойтись по всей столице.
Изначально Беренис тоже собиралась принять в этом участие, однако из-за кражи гроба Блэдина и ухода за матерью, слёгшей от потрясения, она просто не смогла найти времени.
«Слухи разошлись настолько широко, что я думала, мне и вмешиваться не придётся, но…»
Благодаря тому, что императрица сама создала удобную почву для разговора, Беренис получила возможность ещё раз упомянуть о слухах перед милыми юными леди, которые, похоже, казались довольно болтливыми.
Пройдёт совсем немного времени, и дошедшие до высокопоставленных чиновников слухи заставят тех действовать.
Если бы причастность графского дома Рич уже успела стать очевидной, чиновники, опасаясь реакции императрицы, наверняка медлили бы.
Но граф Рич, боясь императора, выставил вперёд Блейза и полностью спрятался за ним, так что этого не произойдёт.
Эта мысль понравилась Беренис, и она невольно улыбнулась.
— Похоже, вы думаете о чём-то интересном?
Услышав внезапно раздавшийся нежный голос, Беренис подняла голову и увидела святую, идущую ей навстречу.
«Когда она успела подойти?»
Беренис остановилась и инстинктивно приняла настороженную позу.
Святая, как и она, тоже остановилась на месте и, перебирая пальцами край белого рукава, внимательно посмотрела на Беренис.
— Простите. Я вас напугала?
— …Нет.
Хотя Беренис приняла её извинения, она не ослабила бдительность.
Она была уверена, что святая намеренно выбрала безлюдную дорожку и появилась перед ней неспроста.
И, похоже, Беренис не ошиблась.
Убедившись, что поблизости больше никого нет, святая сбросила маску невинности.
На её губах появилась глубокая улыбка, которая казалась даже несколько соблазнительной, и она обратилась к Беренис:
— Я пришла сюда, следуя слову Божьему.