/
Побочная история
161 из 168
Ночью лил сильный дождь.
На рассвете Рудвиль, как всегда, пошёл проверять защитный барьер, который он наложил на комнату Оделли.
Поток маны казался нормальным, но он никогда не пропускал проверку, когда портилась погода.
В его жизни не было ничего важнее безопасности Оделли.
И всё же…
— ...
Он остановился перед большим календарём, висевшим на стене.
Там мелким почерком было написано:
[До церемонии совершеннолетия D-7]
А под этим — три нарисованные звёздочки.
«Очень жду», «Наконец-то конец», «Обязательно сделаю».
— ...
Что именно она собирается «обязательно сделать»?
Он понимал, что церемония совершеннолетия не за горами. Оделли почти каждый день напоминала об этом в течение последнего года.
Она явно готовилась к этому дню изо всех сил.
«Вот так вот в открытую, на виду у всех...»
Нет, лучше не думать.
Рудвиль с трудом оторвал взгляд от календаря и снова проверил барьер.
При внимательном осмотре стало заметно, что ливень слегка поколебал барьер. Однако это не представляло серьёзной угрозы и не требовало вмешательства.
Он равнодушно отвернулся и направился к привычным делам.
В последнее время он собрал учёных и полностью погрузился в эксперименты: появилась надежда вернуть тело Оделли в состояние до того, как его начали истощать.
Ни одной лишней минуты терять было нельзя.
Но…
Прежде чем выйти из комнаты, он случайно заметил на столе Оделли раскрытый красный дневник.
— ...
[Когда этот день настанет, я тоже стану взрослой.]
Это точно не случайность.
Оделли заранее знала, что он придёт, и специально оставила календарь и дневник так, чтобы он обязательно увидел.
«Оделли…»
Рудвиль громко выдохнул.
Почему-то сразу навалилась усталость.
«Когда успело пройти столько времени?»
Он прошёл сотни войн, смертей и регрессий, пока наконец не нашёл её снова.
В третий раз после того, как потерял её на руках, это был первый раз, когда он вернулся к ней.
Причина была до смешного эмоциональной: просто безумно соскучился. Даже её мелкие привычки начали стираться из памяти.
Он сжёг лабораторию, получил титул великого герцога Эксепсиона и посадил Оделли на место великой герцогини.
— М-мы... тогда, мы... ж-женимся?
— Только до тех пор, пока мы не станем совершеннолетними. Это просто мера для твоей защиты.
— …
— Когда ты станешь взрослой, если захочешь, я дам тебе развод.
Он не планировал глубоко связываться с Оделли. Он просто хотел защитить её, чтобы ей не было больно, и сделать её счастливой.
Но…
— Что ты почувствуешь, если одно и то же время будет постоянно повторяться?
— А Рудвиль тоже будет рядом?
— …Да, я буду.
— Тогда всё будет в порядке.
В тот миг он был спасён.
Когда она без малейшего колебания сказала, что даже если боль и отчаяние будут повторяться вечно, ей всё равно, лишь бы он был рядом.
Что ей невероятно повезло встретить его.
Как после этого было не влюбиться?
С того дня, как он открывал глаза утром, и до того, как засыпал вечером, всё его существование начиналось и заканчивалось Оделли.
Раньше приоритетом было найти способ спасти её.
«Может, в этот раз получится».
Именно эта надежда помогла ему пережить сотни регрессий.
Но теперь он понял: гораздо ценнее не «спасти», а просто видеть, как она живёт и улыбается рядом.
312-й цикл.
Он всё ещё искал путь.
Но уже не боялся.
Даже если смерть придёт, если до того момента она будет счастлива, этого достаточно.
Он любил её в каждое мгновение, и чем больше повторялась эта любовь, тем более пригодным для жизни становился мир.
Ради неё даже повторяющееся отчаяние обретало смысл.
Даже если он будет рушиться, сходить с ума и встречать смерть, пока он в её взгляде, он выдержит вечность в одном мгновении.
Это и стало смыслом всех его жизней.
Он решил так жить уже очень давно.
Но…
«Хаа…»
Рудвиль снова выдохнул и провёл ладонью по лицу.
Это уже совсем другое дело.
«Она ещё слишком юна».
Он думал, что когда ей исполнится восемнадцать, она сразу станет «взрослой».
Распространённое заблуждение в юном возрасте.
Лет через двадцать совесть, может, и успокоится.
Конечно, шансов, что она доживёт до того времени, почти нет.
Он вспомнил, как она топала ножками, крича: «Не смей обращаться со мной как с ребёнком!», а он каждый раз отшучивался: «Вот станешь взрослой…»
Теперь и этот предлог больше не сработает.
* * *
Солнечный свет заливал комнату через окно.
Словно и не было ночного ливня — небо было чистым.
Проходя по коридору, Рудвиль услышал смех Оделли.
Она заливисто хохотала, перебрасываясь шутками с горничными.
«Видимо, вовсю готовятся к церемонии совершеннолетия».
Он легко представил, что происходит внутри: она стоит перед зеркалом, глаза цвета неба сияют, раскладывает платья для бала, примеряет украшения и вся светится от предвкушения.
— Боже мой, да это просто ангелочек!
Наступило короткое молчание.
А потом Оделли, стараясь говорить спокойно, переспросила:
— …Ангелочек?
Горничные, поняв, что ляпнули лишнее, засуетились:
— ...Когда-то вы были ангелочком, но теперь вас просто не узнать.
— Наверное, из-за приближения совершеннолетия, ваш взгляд стал другим. Более зрелым, что ли.
— Конечно! Теперь вы почти настоящая взрослая!
— Из-за того, что вы всё время относитесь ко мне как к ребёнку, и Ру тоже относится ко мне как к ребёнку! — раздался возмущённый ропот Оделли.
Рудвиль невольно тихо рассмеялся.
В отличие от прошлой жизни, где её окружали только жестокость и эксплуатация, здесь её с детства окружали любовь и забота множества людей.
Сердце, когда-то наглухо закрытое, постепенно открылось, эмоции расцвели, и она изменила даже воздух во всём замке.
Оделли выросла избалованной, но умеющей и принимать, и отдавать любовь.
Поэтому она и кажется такой бесконечно милой, как ребёнок.
— Итак, как вы думаете? Ру сделает мне предложение в день совершеннолетия?
— …
Он невольно оказался подслушивающим.
«Предложение?»
Такого… в планах не было.
Конечно, когда-нибудь он собирался, но точно не в день совершеннолетия.
— Ну… даже если не сразу, когда-нибудь же сделает, правда?
— Верно. Как же сильно его светлость герцог любит нашу герцогиню. По одному взгляду видно, как он её обожает.
Пока горничные в панике утешали разочарованную Оделли, из глубины гардеробной раздался её решительный голос:
— Если Ру не сделает, сделаю я.
— …Простите?
— Пора ему понять, что я — та самая женщина, которая станет «великой герцогиней Эксепсион».
* * *
Так началась грандиозная операция Оделли по собственному предложению руки и сердца.
Было бы неловко, если бы это застало его врасплох, но знать об этом заранее было во много раз более неловко.
В день совершеннолетия тропинка, ведущая в сад, была странно освещена.
Вдоль дорожки горели свечи, клумбы с розами были увешаны светящимися лентами и магическими камнями, даже фонтан сверкал украшениями.
«А, вот оно что…»
Планирует признаться у фонтана?
Рудвиль на миг остановился.
Из тени деревьев выглядывали две горничные.
— ...
Он скользнул по ним взглядом и, сделав вид, что ничего не заметил, шагнул в сад.
«Похоже, придётся оправдать ожидания».
Она ведь хочет, чтобы он удивился. Нельзя же стоять как статуя.
Рудвиль глубоко вдохнул и изобразил умеренно удивлённое лицо.
— …Это ещё что такое?
Самому себе он показался нелепым.
Он обманывал сотни врагов на полях сражений, но перед ней он снова превратился в того недотёпу, каким был при первой встрече.
И в этот момент из-за фонтана послышался шорох.
— Ру!
Оделли появилась, сверкая небесно-голубыми глазами.
И тут же подол тёмно-синего платья зацепился за ноги, и она пошатнулась…
— !
Рудвиль мгновенно протянул руку и поймал её за талию.
В тот краткий миг, когда их тела соприкоснулись, его сердце на долю секунды громко стукнуло.
Оделли в его объятиях широко раскрыла глаза, а потом улыбнулась: наполовину смущённо, наполовину гордо.
— ...А я не собиралась так делать.
Она смущённо принялась поправлять подол кончиками пальцев, явно играя неловкость.
Он потерял дар речи от её невероятно милого вида.