/
Том 2
163 из 168
Дорога обратно, после того как они столкнули жертву вперёд.
— Ха-а… хек… Быстрее! Ещё дальше, давай!
Стоило лишь выбраться за пределы входа в пещеру, как жители деревни, не разбирая дороги, сломя голову бросились бежать.
Никто не обернулся.
Словно боялись, что, задержись они хоть на миг поблизости, на них падёт проклятие, они смотрели только вперёд и бежали, пока дыхание не стало рваться из груди.
Туда, куда не дотянется гнев дракона.
Лишь когда они достаточно отдалились от чёрной долины и на горизонте показались очертания деревни, люди, задыхаясь, наконец остановились.
— …И в этом году обошлось, — первым заговорил деревенский староста.
Но в ответ ему не раздалось ни звука. Все молча, с плотно сжатыми губами, лишь нервно переводили дыхание.
— Хорошо потрудились, все.
— ...
— Не делайте такие лица. Мы всего лишь совершили то, что были обязаны — священный обряд.
Староста, словно не замечая тягостного молчания, похлопал людей по плечам.
Слова звучали как утешение, но в них не было ни капли сострадания или вины.
Скорее это было холодное предупреждение — не позволять пустым чувствам погубить важное дело.
— И то, что та девочка явилась в нашу деревню, — разве не божье провидение?
— ...
— Если она потерпит неудачу, придётся выбирать новую жертву. Так что отбросьте лишние эмоции и просто молитесь, чтобы она исполнила своё предназначение.
Никто не стал возражать.
Каждый надеялся, что его дочь не станет «невестой бога».
Но в то же время все понимали: ради мира в деревне кто-то обязательно должен быть принесён в жертву.
Таков был порядок существования этого места.
— Ну же, расходитесь по домам, займитесь своими делами.
Спустя некоторое время одна женщина дрожащими шагами добралась до своего дома.
Едва она открыла дверь, как младшая дочь бросилась к ней и вцепилась в подол её одежды.
— Мама, где ты была! Тётя сказала, что сегодня нельзя выходить на улицу, и я сидела дома одна!
Женщина обняла дочь и натянуто улыбнулась.
— Прости, я думала, быстро вернусь. Сегодня был важный день.
— Важный день?
— День, когда бог принял новую невесту.
Глаза девочки округлились и загорелись.
Но почти сразу щёки её надулись. Видимо, мысль о том, что она одна пропустила нечто интересное, оказалась сильнее.
— Там разбрасывали цветы? И люди танцевали? Как на прошлом празднике? В барабаны били?
В воображении ребёнка божественная свадьба представлялась шумным, ярким гуляньем, как деревенский праздник.
— А невеста была красивая? В белом платье, да?
— …Да, — женщина ответила коротко и сухо, явно не желая продолжать этот разговор.
Уводя дочь в комнату и ласково похлопывая её по плечу, она всё время тёрла пальцы руки, спрятанной за спиной, будто испытывая отвращение.
Тот ребёнок с серебристыми волосами.
Та, кого она сегодня утром сама мыла и расчёсывала.
Ей казалось, что липкое ощущение до сих пор осталось на ладонях, и от этого становилось не по себе.
«…Мы сделали для неё всё, что могли».
Именно эта деревня подобрала умирающего от голода ребёнка.
Именно эта деревня кормила и растила её до совершеннолетия.
Так что, если в человеке есть хоть капля благодарности, он обязан отплатить.
В конце концов, та девочка с самого начала была жертвой «для того дракона».
Она повторяла это себе снова и снова.
Положив руку на голову дочери, женщина с усилием подавила чувства, поднимающиеся из самой глубины души.
Облегчение.
«Как хорошо, что это не мой ребёнок».
Самая сокровенная тайна, которую разделяли все родители деревни, но о которой никто и никогда не говорил вслух.
Женщина крепко прижала дочь к себе.
И едва слышно, словно шёпотом, произнесла молитву:
— Пусть бог… познает любовь.
И больше не пожелает ни новой невесты, ни новой жертвы.
— Ведь невеста в этом году была особенно прекрасна.
* * *
Оделли застыла на месте, не в силах пошевелиться.
«…Запах крови».
Это была не свежая кровь.
Словно души, копившиеся здесь тысячелетиями, пропитали собой всю огромную пещеру.
Жители деревни говорили, что здесь её ждёт «бог».
«Но это… Аспеллион?»
Тот самый, кто безжалостно пронзил её сердце и убил, сейчас стоял прямо перед ней.
[Пора возвращаться, Делла. В мои объятия.]
Он точно говорил это.
Она ясно слышала эти слова в последний миг перед смертью.
«…Так вот что это значило? Что мы в конце концов встретимся вот так?»
По спине пробежал холодок.
Выходит, дракон с самого начала всё спланировал и убил её ради этого момента?
«Где заканчивается случайность и начинается умысел?..»
Среди вихря мыслей Оделли не решалась заговорить и лишь смотрела на дракона.
И он, словно бездонная пропасть, смотрел на неё в ответ.
[...]
В его взгляде не было ни настороженности, ни отвращения, даже любопытства.
Это был взгляд существа, разглядывающего внезапно появившуюся перед ним мелкую тварь.
Он был по-настоящему нечеловеческим.
Существом за пределами человеческого восприятия.
«А…»
И только тогда она поняла.
Этот дракон был не тем «Аспеллионом», которого насильно воскресили с помощью некромантии.
«…Он другой. Совсем».
Разница ощущалась с первого же мгновения.
В отличие от знакомого ей образа, нынешний он был ослепителен, как только что родившаяся звезда.
Молодой, сильный, сияющий совершенной, переполняющей жизненной силой.
Сколько времени она так простояла?
Когда глаза привыкли к темноте, истинный облик пещеры наконец проступил.
Под неестественно высоким и ровным потолком, словно бросающим вызов законам природы, на стенах виднелись геометрические узоры, скрытые мхом.
Пол был завален останками проржавевшего оружия.
Среди груд металла в беспорядке валялись лишь скелеты, по ним невозможно было даже предположить, кем они были при жизни.
Пейзаж напоминал стол гигантского хищника.
«…Нужно бежать».
Слабый свет, просачивавшийся со стороны входа, казался последней соломинкой спасения.
Оделли, словно травоядное, столкнувшееся с природным врагом, осторожно попятилась назад.
Шаг. Ещё шаг.
Огромные глаза дракона зловеще следили за каждым её движением.
В тот миг, когда, затаив дыхание, она уже собиралась переступить последний каменный выступ, её спина наткнулась на нечто твёрдое.
— !..
Она подняла голову и свет у входа исчез в одно мгновение.
Словно проём накрыли каменной плитой, его заслонила чёрная завеса.
Барьер.
БУМ, БУМ.
Она даже не успела испугаться.
Грохот, сотрясший всю пещеру, и тело Оделли взмыло в воздух.
Острые когти дракона, зацепив её одежду, словно крюком, подняли её вверх.
Земля мгновенно ушла куда-то далеко вниз.
Оделли висела в пустоте, не в силах даже закричать.
[...]
И вот уже чёрные, словно поглотившие весь свет мира, глаза приблизились вплотную.
«…А».
Оделли задержала дыхание.
Вертикальные зрачки равнодушно отражали её.
Её саму — крошечную, беспомощную, болтающуюся, как ничтожество.
И всё же она не могла отвести взгляд.
Не могла и всё.
[...Смело. Ты даже не отводишь глаза.]
Он пристально смотрел на неё.
Обычный человек на таком расстоянии либо терял сознание, либо сходил с ума.
Но это маленькое существо с мертвенно-бледным лицом упрямо смотрело ему прямо в глаза.
[Судя по тому, как ты пыталась бежать, инстинкт самосохранения у тебя ещё есть.]
Аспеллион повертел Оделли так и сяк.
В его взгляде не было даже желания убивать.
Как не испытывают его, наступая на сорную траву у дороги.
Он просто прикидывал — оставить ли её в живых или слегка сжать пальцы и раздавить.
От одного его движения её тело закачалось, не успев даже найти равновесие.
[По крайней мере, ты не шумная, и это хоро…]
Оделли, едва не перевернувшись вниз головой, отчаянно замахала ногами и с трудом выдавила:
— …Аспеллион!
В тот же миг огромная рука дракона замерла в воздухе.
[...]
Его взгляд очень медленно скользнул обратно к ней.
Ни тени волнения.
Лишь странное недоумение — такое, какое испытываешь, когда проходящий мимо муравей вдруг заговорил.
[...Откуда ты знаешь моё имя.]
Воспользовавшись тем, что он остановился, Оделли поспешно продолжила:
— Вы… вы меня не узнаёте? Или… знаете женщину, похожую на меня?
Дракон явно не узнавал её.
Конечно, это было чужое тело, черты лица отличались полностью. Но всё же…
«Мой нынешний облик по цветам и атмосфере так похож на мой настоящий».
Неужели у него не возникло даже мысли о «похожем человеке»?
[Не знаю.]
Ответил он равнодушно.
Окинул Оделли взглядом и только.
[Думаешь, я стану различать внешность каких-то букашек.]
— !..
[Для меня вы все — одинаковые куски мяса.]
Это не было ответом.
Это было полное, абсолютное безразличие, словно она вообще не существовала как объект восприятия.
Оделли растерялась.
Почему Аспеллион, прежде словно тоскующий по возлюбленной, неотступно искавший в ней тень Деллы, вдруг изменился?
Значит…
«…Неужели он вообще никогда не встречал Деллу?»
Оделли лихорадочно перебрала воспоминания.
Очнувшись в чужом теле, она решила, что оказалась в глухой деревне.
Но древняя одежда, примитивная архитектура, фанатично настроенные люди…
А что, если дело было не в изоляции от внешнего мира?
А если это было… просто много веков назад?
«Это может быть эпоха задолго до того, как он встретил Деллу».
Это было уже не предположение, почти уверенность.
Она не просто вселилась в другое тело.
Она перескочила через само время.
Осознав это, она похолодела.
Аспеллион, стоявший перед ней сейчас, был тем, кем он был до встречи с Деллой — чудовищем, лишённым чувств.
А значит, у него не было ни единой причины оставлять Оделли в живых.
И одновременно с этим…
[Тц.]
Дракон коротко щёлкнул языком.
Будто ему наскучили забавы мелкой твари.
[Органы речи, значит, функционируют.]
— ...
[Зря.]
Его взгляд остановился на белой, тонкой шее Оделли.
[...Может, просто вырвать голосовые связки.]
— !..
Когти дракона скользнули по её коже, словно в следующий миг готовы были впиться ей в горло.