Том 2
187 из 225
[…Ты собиралась меня использовать?]
Взгляд Аспеллиона сузился; он внимательно всматривался в лицо Оделли.
Казалось, столь прямолинейное признание застало его врасплох, на миг он даже потерял дар речи.
— Вы и так это знаете, но… я с самого начала хотела одолжить вашу силу и вернуться в тот мир, где мне и положено быть. К вам я… не испытываю никаких чувств.
Ей хотелось закончить этот спектакль, даже если за это придётся заплатить жизнью или пережить жестокое наказание.
Конечно, лучшим исходом было бы, если бы он сам вернул её в прежний мир… но даже если разъярённый дракон убьёт её прямо сейчас, она была готова принять и это.
Лишь бы вырваться из этого удушающего чувства дежавю. Даже если ценой станет гибель — она примет её без колебаний.
Но вместо гнева он медленно изогнул губы в улыбке.
Низкий смешок причудливо отразился от стен пещеры.
[И это всё, в чём ты признаешься?]
— ?..
[Используй. Сколько захочешь.]
[Если ты будешь жить в этом мире и дальше — используй меня как угодно. Я с радостью вложу поводок от этой жизни тебе в руки.]
— ...
Она собиралась лишь заслужить его благосклонность.
Она не должна была позволить ему переступить черту, за которой она из «питомца» превращается в нечто большее.
Но почему он снова и снова ведёт себя так, словно любит её?
Почему смотрит на неё теми глазами, так похожими на его?
Оделли, пытаясь заглушить поднимающееся внутри чувство вины и тоски по призрачному образу, продолжила уже жёстко:
— В ваших глазах и моё прежнее тело, и это заимствованное — лишь однодневки. Как бы человек ни барахтался, пытаясь продлить жизнь, он не проживёт и сотни лет.
[…]
— Для вас сто лет — миг взмаха ресниц. Так отпустите меня, пока не привязались ещё сильнее. Тратить чувства на того, кто скоро исчезнет — непозволительная роскошь для такого существа, как вы.
Слова были наглыми до предела.
Только что она клялась стать единственной, и тут же просит не привязываться и отпустить.
Оделли это понимала.
Но именно поэтому должна была сказать это сейчас.
«Я — всего лишь расходный материал, недостойный вашей вечности. Потеряйте ко мне интерес и отпустите».
Аспеллион молча выслушал её и вдруг с силой сжал лодыжку в своей ладони, словно собираясь её раздавить.
[…Трата?]
Его голос стал пугающе низким.
В чёрных зрачках плескалась не ярость, а куда более тёмное и слепое чувство — жажда обладания.
[Если ты умрёшь, я поверну время вспять. Если понадобится — силой вселю твою душу в другое тело и верну тебя к жизни. Так что больше никогда не говори при мне такой чепухи.]
— !..
[Если ты — однодневка, я удержу солнце, чтобы оно никогда не зашло. Если твой срок — сто лет, я остановлю ход мира, лишь бы приковать тебя к себе.]
Оделли затаила дыхание.
Это заявление — полное презрения к законам и порядку мира, готовность разрушить всё ради одной лишь неё — было слишком…
Слишком знакомым.
— Нет. Я никогда не остановлюсь. Для меня ад, в котором вы живы, куда ценнее рая, где вы не дышите.
Слова из прошлого, произнесённые окровавленным лицом, ударили по ушам, словно эхо.
«Рудвиль…»
Оделли едва не произнесла это имя вслух.
Перед глазами ясно встал Рудвиль, снова и снова проходящий тысячи жизней по грудам трупов лишь бы спасти её.
Аспеллион некоторое время пристально смотрел на молчащую Оделли, затем, словно удовлетворившись, аккуратно поправил платок, подложенный под кандалы.
[Завтра принесу ткань помягче. Тебе ли не знать, что провоцировать меня — плохая затея.]
— ...
[А теперь спи.]
Словно ничего не произошло, Аспеллион вновь принял истинный облик и улёгся.
Но Оделли так и не смогла уснуть до самого рассвета. Липкое тепло, оставшееся на лодыжке, не давало покоя.
Будто она увязла в трясине, из которой нет выхода.
* * *
На следующее утро Оделли проснулась от тяжёлой вибрации.
Бах!
Из глубины пещеры доносился звук, словно сама земля корчилась и ломалась.
«Опять начинается».
Иногда изнутри раздавались звериные рёвы или грохот обвалов.
Раньше она вздрагивала от страха, но теперь привыкла как к обыденности.
Когда она сонно открыла глаза, перед ней был не привычный человеческий облик, а гигантский дракон — Аспеллион.
На этот раз от него веяло холодной, острой жаждой крови.
— …Что вы там делаете?
Будто ждал, пока она проснётся, он приподнялся и ответил:
[Пойду наведу порядок.]
— Порядок?
[Зачищу территорию.]
Он кивком указал в тёмную глубину пещеры — в бездонную тьму, уходящую в никуда.
— Это обязательно?
[Впереди десять лет.]
Аспеллион обернулся к ней.
[Пока печать не спадёт, ты проведёшь здесь со мной ещё десять лет. Неужели собираешься всё это время торчать у этого тесного входа?]
— ...
[Я удлиню цепь кандалов. Сделаю так, чтобы ты могла гулять хотя бы до третьего подземного уровня.]
Третий подземный уровень?..
«Гулять…»
Оделли не могла избавиться от ощущения, будто её держат на поводке.
Впрочем, это было не ощущение, а чистая правда.
[Я вырву все ядовитые растения и истреблю монстров, которые могут вылезти наружу. Так что сиди здесь и жди.]
— Неужели нужно заходить так далеко…
[Мне будет хлопотно, если ты из любопытства сунешься туда и поранишься.]
— ...
Разве не хлопотнее зачищать до третьего уровня пещеру, больше похожую на полноценное подземелье?
Он легонько похлопал Оделли по голове и без колебаний шагнул в темноту.
Бах!
Бух!
Из глубины тут же донеслись взрывы и предсмертные визги магических тварей.
Началась резня.
— …Ха.
Оставшись одна, Оделли коротко усмехнулась.
Чтобы ей не было скучно десять лет.
Чтобы она не задыхалась в тесноте.
Ради этого он решил перепахать целое опасное подземелье.
«…Глупец».
В памяти всплыл далёкий эпизод.
День, когда во время прогулки по саду Оделли слегка уколола палец шипом розы, и на коже выступила капля крови.
— Те, кто посмел возжелать вашей крови, недостойны называться живыми. Будь то цветы или люди.
В тот же день Рудвиль, тогда ещё тиран, приказал вырвать с корнем и сжечь все розы в империи.
Десятки тысяч бутонов, готовых распуститься, обратились в дым…
Рудвиль тех времён и Аспеллион, ушедший «на уборку» подземелья, наложились друг на друга.
Тогда он был безумен.
…А может, и сейчас тоже.
— …Я так по тебе скучаю.
Оделли провела пальцами по кандалам.
Словно зачарованная, она поднялась с места.
Пока Аспеллион отсутствовал — это был шанс.
На обход до третьего уровня у него уйдёт немало времени.
Нужно было попасть в каменный зал с водяным зеркалом — место, ставшее теперь запретным.
Ей казалось, что именно там она найдёт ответ.