/
Основная история
12 из 32
О Доминике
Антон, поднявший руку на Адельхайд, ушёл как ни в чём не бывало.
Адельхайд так и осталась сидеть на полу с растрёпанными волосами, безучастно глядя перед собой. Подол платья весь смялся, а ноги, которыми она волочилась по земле, были покрыты множеством ссадин.
Доминик смотрел на неё растерянными глазами. Зачем? Почему?
Люди поговаривали, будто король с первого взгляда влюбился во вражескую принцессу, подарил ей роскошный дворец и так сильно дорожит ею, что прячет от всего мира…
Но что он только что увидел своими глазами? Это зрелище ошеломило его, словно полоснуло ножом по глазам.
Голова шла кругом, и он поспешил отогнать эти мысли.
Немного поколебавшись, Доминик протянул Адельхайд руку. Однако она лишь молча посмотрела на его ладонь, а затем медленно произнесла:
— Я чуть не…
Её голос сорвался.
— …чуть не умерла.
— …
— Я чуть не умерла.
Она обыденно подвела этот итог и сама поднялась на ноги.
Доминик пристально всматривался в её лицо, словно надеялся отыскать на нём хоть какие-то ответы, но затем медленно убрал руку.
С того дня Доминик больше не приходил в библиотеку. Король пообещал вскоре призвать его обратно. До тех пор он обязан был вести себя безупречно, не давая ни единого повода для придирок. Только так он мог рассчитывать на благополучное возвращение. И всё же, несмотря на эти мысли, на сердце лежала тяжесть, словно что-то давило изнутри, оставляя после себя холодную пустоту.
А в одну из ночей…
В прохладную, безлунную и оглушительно тихую ночь.
Доминик, словно ведомый неведомой силой, сам не понял, как оказался у дверей библиотеки.
Затаив дыхание и ступая совершенно бесшумно, он замер у входа. Но войти внутрь он так и не решился. Потому что она была там.
Тихий, прерывистый плач, доносившийся из библиотеки и словно подтверждавший сам факт её существования, сковал его ноги, не давая сдвинуться с места.
Будто полностью поглощённый этим плачем, Доминик не мог пошевелиться. Не мог ни войти, ни уйти.
Доминик стоял и молча слушал этот непрекращающийся плач. Слушал до тех пор, пока луна не скрылась за горизонтом и небо не озарилось первыми лучами рассвета.
Граница, которую его разум так тщательно очертил, начала размываться и смешиваться. Ему казалось, что невидимые слёзы капали прямо ему на грудь, оставляя на ней глубокие, несмываемые следы.
Когда рыдания наконец утихли, у дверей уже никого не было.
Прошло несколько дней. Но звуки той ночи продолжали звучать в ушах Доминика.
В его памяти засел образ плачущей женщины, которую он так и не увидел. Этот образ не желал уходить и не тускнел со временем. В конце концов Доминик вернулся в библиотеку и стал ждать Адельхайд.
Но она не пришла. Он ждал её на следующий день. Она не пришла. Он продолжал ждать. И наконец она появилась.
— Ваше высочество.
Адельхайд вздрогнула. Доминик отчётливо видел её, почти полностью скрытую темнотой, и пристально смотрел прямо на неё. Адельхайд немного помолчала, а затем с улыбкой произнесла:
— Давно не виделись. Я помешала? Хм, кажется, у меня дежавю.
— …
— На этот раз я уйду.
— …Ваше высочество.
Он хотел задать ей столько вопросов, но когда эта встреча состоялась, слова застряли в горле. Доминик с трудом вытащил из памяти один из заготовленных вопросов:
— Вы… не собираетесь покидать этот дворец?
Адельхайд, казалось, на мгновение задумалась, а затем ответила предельно честно:
— Нет.
— Это ваше собственное желание?
— Неужели вы думаете, что я здесь по своей воле?
Доминик считал этот дворец прекрасным, величественным и роскошным. Он думал, что в этих стенах живёт изнеженная, окружённая заботой и любовью женщина. Глупая, эгоистичная, не знающая жизни и опустившаяся до унижения.
— Я пошутила, так что не нужно быть таким серьёзным.
— Его величество…
Но теперь он окончательно перестал хоть что-либо понимать.
— ...Любит ли вас его величество?
* * *
«Капитан. Скоро я призову тебя обратно на службу, так что будь готов. Глупо губить такой талант в этой глуши».
У Доминика было много важных дел.
«…Мы всегда будем здесь. Мы будем вас ждать».
Были рыцари, которые ждали Доминика, и были вещи, которые он должен был защищать.
Ещё до начала войны многие рыцари, лорды и влиятельные представители Совета, пользовавшиеся поддержкой народа, глубоко уважали его и шли за ним.
После войны он стал живым символом рыцарства. Когда он принёс сердце дракона, весь Дженомес скандировал его имя. Ведь он был первым за тысячу лет убийцей драконов, великим героем войны.
«Я чуть не умерла... я чуть не умерла».
Ещё немного, и король вернёт его. На его законное место. Туда, где его ждут люди.
«В книге 『Искусство любить』 перечисляются несколько элементов любви… Я просто не знаю подобного проявления любви. Так что судить об этом вам, капитан. Впрочем, теперь это не имеет значения».
Поэтому он не должен давать королю ни единого повода для недовольства, ни малейшей зацепки. Он не должен повторить судьбу прежних стражей. Доминик был обязан вернуться с незапятнанной честью.
«Вы — герой своей эпохи, капитан. У великого рыцаря есть свой долг».
У него действительно был свой долг.
И всё же напоследок он спросил Адельхайд: не хочет ли она покинуть дворец, по своей ли воле она здесь остаётся и действительно ли король любит её. Возможно, он и сам знал ответы. Но ему хотелось услышать их именно от неё.
Адельхайд уклонилась от ответа.
«Впрочем, теперь это не имеет значения».
Она отсекла его от себя, точно лезвием меча. На этом всё закончилось.
Доминик решил, что так даже лучше. Она, как и раньше, не задерживала его на посту и не заговаривала, не приглашала поесть вместе, а только сидела взаперти либо в своих покоях, либо в библиотеке.
Именно об этом Доминик когда-то и мечтал.
* * *
Когда приехал Антон, Адельхайд встретила его с улыбкой, словно ничего не произошло. Король вёл себя точно так же. Доминик был в замешательстве.
Адельхайд… Разве это не унизительно? Неужели ей действительно всё равно? Неужели после такого обращения можно оставаться спокойной? Но спросить он не мог.
Скоро он вернётся в орден, и всё закончится.
После того как король покинул дворец, Адельхайд сама пришла к Доминику.
Она села на стул и спокойно поприветствовала его. Доминик, не зная, как себя вести, лишь сухо кивнул в ответ.
Какое-то время Адельхайд смотрела вдаль, а затем по привычке хотела наклониться к земле, но резко замерла.
Все цветы, что росли у стола, были сорваны. С абсолютно бесстрастным лицом она выпрямилась.
Доминик, сам того не ожидая, сорвал росший у его ног цветок и протянул Адельхайд.
Она удивлённо захлопала ресницами и пристально уставилась на него. Их взгляды встретились.
Когда молчание грозило стать неловким, она осторожно приняла цветок из его рук.
— …Спасибо.
Адельхайд улыбнулась — немного смущённо и печально. Это была не та улыбка, которую он привык видеть.
Её внешность полностью соответствовала канонам красоты. Доминик признавал это и раньше, но никогда не ощущал этого по-настоящему. Он в принципе был слеп к женской красоте. Но сейчас, глядя на то, как она слегка опустила голову и мягко улыбнулась, Доминик подумал, что она прекрасна.
Адельхайд не стала ломать стебель. Она просто молча смотрела на цветок. После недолгого молчания она спросила:
— Из какого вы рода, капитан? Ваша фамилия скрыта за именем ордена, поэтому я не знаю её.
Доминик растерялся от того, что она завела с ним разговор, и на мгновение забыл, что ответить. Он пытался разгадать её намерения, но Адельхайд лишь мягко улыбалась.
— …Гербок.
— Чем занималась ваша матушка?
— Она была служанкой её величества покойной королевы.
— Ах, покойной королевы…
Адельхайд, словно размышляя, по привычке прикрыла рот одной рукой. Длинные опущенные ресницы отбрасывали тени на её бледные щёки.
— Как думаете… почему король отправил вас сюда? Вас, убийцу драконов, явившегося впервые за тысячу лет.
— …Мне это неизвестно.
— Почему? Вы просто подчинились приказу, потому что это приказ? Вы сотканы из противоречий, капитан. Вы обвиняли меня в том, что я опускаюсь до унижения из-за неспособности мыслить, но сами при этом даже не задумываетесь над этим приказом. Правильный ли он? Справедливый ли?.. Сомневаться в том, что вокруг, — совершенно естественно.
— Что вы хотите этим сказать?
Ясные голубые глаза Адельхайд сфокусировались на нём. Она приоткрыла губы, словно собиралась что-то сказать, но долго колебалась. Доминик молча ждал. Наконец она произнесла:
— …Дайте мне кинжал.
Доминик непонимающе нахмурился, и Адельхайд повторила:
— Дайте мне кинжал. У вас ведь наверняка есть несколько при себе. Разве нет?
— Есть… но…