/
Основная история
15 из 32
— Я и так собиралась позвать вас. Не думала только, что вы придёте прямо сейчас. Служанок... я всех усыпила сонной травой.
В тот миг, когда Доминик собирался сделать шаг, Адельхайд крикнула:
— Ещё нет!
— …
— Ещё нет, он не мёртв. Я его не убила. Пока ещё нет.
Голос Адельхайд сильно дрожал.
Он не был тонким, как обычно, в нём не было ни кокетства, ни мягкости.
Это был её настоящий голос. Тот, который Доминик слышал впервые в жизни.
Адельхайд нервно прикрыла полуоткрытую дверь и встала перед ней.
— Сначала... сначала выслушайте меня. Он не мёртв. Правда. Обещаю. Пожалуйста.
Доминик был рыцарем короля. Ему следовало проигнорировать стоящую перед ним женщину, войти в комнату и проверить безопасность правителя.
Если возникла проблема, он обязан был задержать её.
Но он не мог пошевелиться. Лишь из-за этого голоса. Впервые услышанного им пустого, лишённого всяких масок голоса.
— Перейду сразу к делу. В ваших жилах течёт королевская кровь. Однажды пьяный Антон сказал мне, что существует пророчество дракона: наступит эпоха, когда под одним небом взойдут два солнца. Он говорил и о герое эпохи, который явится во времена смуты. Этот шрам у вас на лбу — вы ведь получили его не на войне? Ответьте честно. Ведь нет?
— …Нет.
— Он был у вас с самого рождения, верно? У Антона на левом виске точно такой же знак. Все королевские дети рождаются с одной и той же отличительной чертой.
— Это лишь чрезмерные домыслы…
— Вы сказали, что ваша мать была служанкой покойной королевы. Один из детей королевы родился мёртвым. А что, если... если это ложь? Что, если служанка скрыла, что ребёнок королевской крови выжил, и вырастила его сама?
Слушать дальше не имело смысла. Доминик стиснул зубы, шагнул вперёд и обнажил меч.
Клинок со зловещим шорохом холодно высвободился из ножен. Их разделяло около семи шагов.
Стоявшая в конце коридора Адельхайд продолжала отчаянно говорить:
— Оружие, которым я воспользовалась, — это ваш кинжал. Кинжал человека королевской крови. У вас есть право убить Антона.
Шесть шагов.
— Подумайте хорошенько. Почему Антон так враждебен к вам?
Четыре шага.
— Почему отправил вас сюда? Он пытался избавиться от вас.
Два шага.
— Я…
Один шаг.
— Думаешь, я впервые убиваю этого ублюдка?!
Шаги Доминика резко оборвались.
В темноте её тёмно-синие глаза горели безумным блеском.
Она дрожала всем телом, но эмоции, исказившие её лицо, были пугающе отчётливыми.
Доминик не видел подобных лиц даже на поле боя, где летели брызги крови и куски плоти.
— Я ведь говорила тебе. О благословении дракона, дарованном Хенбургу. Я последняя из королевского рода, так что произойдёт, если я умру? Ты ведь не смог ответить.
Адельхайд, тяжело и прерывисто дыша, словно вынося приговор, произнесла:
— Я не умираю.
— …
— В день падения Хенбурга все члены королевской семьи погибли, остались только брат и я. Антон отрубил ему голову, а затем убил и меня... Но ведь на Хенбурге лежит это чёртово благословение, верно? Я не умираю. Я возвращаюсь в тот самый момент. Сразу после того, как погиб мой брат.
— …
— И тогда Антон снова убивает меня. Но я не умираю. Антон снова убивает меня, а я опять не умираю… Это повторяется снова и снова, бесконечно. В итоге я начала умолять о пощаде, умолять, умолять, подстраиваться под его капризы, чтобы выжить, просто выжить... Благодаря этому я знаю об Антоне абсолютно всё. Я вела себя как собака, чтобы выжить.
— …
— …Вот оно, благословение дракона. Ты хоть представляешь, сколько раз я... сколько раз я умирала?
Воспоминания прошлого всплыли в памяти Доминика.
«Там есть дракон, которого я хочу убить. Там есть дракон, которого я хочу убить».
«В моей жизни есть кое-что... куда более важное и то, от чего я не могу сбежать. Таков мой мир».
«Я бесплодна. Если я умру, всё закончится. Но что тогда произойдёт с благословением? Бессмертие? Как вы думаете, капитан?»
[Привет. Я снова здесь. Не знаю, который это раз...]
Пазл из непонятных ранее фрагментов наконец сложился воедино.
«Все думают, что я пощадил Адельхайд, потому что влюбился в её неземную красоту. Но это не так».
Однажды Антон сказал, что у Адельхайд совсем нет гордости.
Когда он убил её брата и собирался прикончить её саму... Он говорил, что совершил бесчисленное множество убийств, но такое лицо видел впервые. Она умоляла его о пощаде отчаянно и жалко.
«И она действительно пошла на всё. Адель собственными руками ещё раз вонзила клинок в тело своего уже мёртвого брата. Мне было скучно, и я подумал, что с ней будет весело, вот и привёз её сюда. К тому же она неплохо научилась угождать мне... Словом, она мне действительно по душе».
Она словно читала мысли Антона, поразительно хорошо зная его вкусы и подстраиваясь под них.
«Она поразительно послушна. Скажешь не выходить – не выйдет, скажешь прийти – придёт, скажешь уйти – уйдёт. При этом знает меру и тонко чувствует моё настроение. Пока что убивать её желания у меня нет».
Воспоминания накладывались друг на друга. Доминику казалось, что его сознание с каждым мгновением распадается на части.
На него обрушилось чувство беспомощности, какого он никогда не испытывал. Оцепенение сковало тело.
— Я убивала короля. Много раз. Поначалу так и было. Я была так зла, что просто не могла... не могла этого вынести, и убивала его снова и снова. Но он до сих пор жив.
— …
— Когда повторяешь эту смерть бесчисленное количество раз, все чувства истощаются. Но я... я не сдавалась. Чтобы не сойти с ума, я...
Её голос оборвался. Адельхайд стиснула зубы, а затем расслабила челюсть.
— Это игра. Если ты правда не королевской крови — пусть так. Я всё равно не умру. Я умирала от рук короля, меня казнили несколько раз за его убийство. И всё же я... я стою здесь живой, верно? Если ты убьёшь меня, я просто потеряю одну из своих бесконечных возможностей. Только и всего.
— Я…
Доминик выпалил слова, даже не понимая, что хочет сказать. Он поспешно исправился:
— …Что вы хотите от меня?
— Отведи меня к горам Времени. Нет, я даже не прошу об этом. Просто позволь мне уйти. Мне нужно туда попасть. Можешь приставить ко мне стражу, делай что хочешь. Можешь убить меня после этого, мне всё равно. Просто дай мне уйти, туда... мне обязательно нужно туда попасть...
Доминик, кажется, понял её замысел.
Если бы пошли слухи, что горячо любимая наложница убила короля, большинство людей отнеслось бы к этому с недоверием. У неё не было для этого причин — таков был её внешний статус.
Но если бы королевский отпрыск и герой эпохи убил короля в жажде заполучить трон?
Это была бы крайне убедительная история, а главное — это не считалось бы преступлением. Ведь в его жилах течёт королевская кровь. При условии, что он действительно королевский бастард.
К тому же Антона ударили кинжалом Доминика. Рыцарь — особенно капитан ордена — никогда не отдаёт своё оружие другому человеку.
Вариант, что Адельхайд отобрала кинжал у Доминика и ранила короля, тоже был исключён.
Королевскую кровь на оружии можно обнаружить и идентифицировать в храме. Даже если протереть лезвие, это ничего не изменит.
Иными словами, Адельхайд действительно играла в азартную игру. Это была игра, ставка в которой — её бессмертная жизнь.
— В прошлой жизни, когда Антон убивал меня, ты стоял рядом.
— …
— У тебя было бесстрастное лицо. Ты смотрел на меня так... будто перед тобой пустое место. Ты ведь этого не помнишь?
Доминик задумался. Возможно, если бы он сохранил те чувства, что испытал при первой встрече с ней.
Если бы он взрастил в себе это отвращение, неприязнь и отторжение... Он вполне мог стоять с таким лицом.
— Поэтому, капитан Доминик Регенон.
— …
— В этой жизни не поступай так.
— …
— Я не уверена, что смогу вынести это снова...
Её голос прерывался, словно она с трудом сдерживала рыдания.
В библиотеке Доминик утверждал: нет таких обстоятельств, которые оправдывали бы унижение, если только речь не идёт о высшей морали и ценностях. Что люди выбирают унижение ради более лёгкого и выгодного пути. Что в мире есть много вещей, которые ценнее собственной жизни. Что мыслящий человек без колебаний идёт по трудному пути.
Доминик не знал. Он не знал мира Адельхайд.
Не зная, он говорил те слова. И если всё сказанное ею было правдой, то его убеждения оказались в корне неверны.
«Что ж, значит, таков ваш мир. Но мой мир устроен иначе».
На свете существовал и мир, в котором жила Адельхайд.
И то, что Доминик о нём не догадывался, не делало этот мир выдумкой.
— …Я убью дракона в горах Времени. Уничтожу благословение. Если не получится, в следующей жизни я сделаю всё точно так же и снова отправлюсь туда. Рано или поздно...
— …
— Если мне удастся уничтожить благословение... Нет, если ты просто позволишь мне сходить к горам Времени, после этого можешь убить меня. Честно. Ты можешь это сделать. Поверишь ли ты мне тогда?
Адельхайд действительно ни разу не просила Доминика о помощи. Она лишь начинала с ним разговор.
Только и всего. Просьба дать кинжал и просьба отправить её в горы Времени были первыми и единственными просьбами Адельхайд, сделанными ради одной цели.
— Я…