/
Основная история
19 из 32
Об Адельхайд
Целыми днями они скакали на конях без остановки. В крайних случаях они даже решались на ночлег под открытым небом.
Прежде чем смерть Антона станет известна внешнему миру, Адельхайд должна была войти в горы Времени и доказать, что является истинной получательницей благословения.
В противном случае Адельхайд останется в глазах людей обыкновенной убийцей короля и будет казнена руками Хезер.
Они с Домиником договорились именно об этом.
Вся эта затея строилась на предположении, что слова Адельхайд — чистая правда.
Более того, именно Адельхайд первой предложила такое условие.
Чтобы заставить Доминика, королевского рыцаря, поверить её словам, требовалось условие, при котором она была бы готова поставить на кон даже собственную жизнь.
Всё равно у неё была следующая жизнь.
И следующая жизнь за ней тоже была. Им не было конца.
Время, на которое рассчитывал Доминик, составляло четыре дня.
Он говорил, что сможет скрывать смерть короля максимум четыре дня.
Значит, не позднее этого срока они должны были добраться до гор Времени.
Однако из-за долгого затворничества выносливость Адельхайд оставляла желать лучшего, из-за чего им приходилось часто устраивать привалы. Естественно, график сбился.
Адельхайд злилась на себя. Сколько бы лет она ни провела в апатии, ей следовало хотя бы делать физические упражнения.
Она лишь мысленно твердила себе: «Когда-нибудь я убью дракона, обязательно убью», — и просто терпела, но из-за этого рвения так и не озаботилась тем, чтобы развить элементарную физическую силу.
Она всегда думала, что в этой жизни у неё всё равно ничего не выйдет.
Это было результатом глубоко укоренившегося, взращённого годами чувства бессилия.
— Желаете отдохнуть?
— Ха-а... ха... Нет. Нам ведь осталось совсем немного.
Хезер была неразговорчивой, но учтивой. Хотя она не заводила личных разговоров и не пыталась подбодрить Адельхайд, она подстраивала темп под быстро устававшую спутницу, а если видела, что той совсем тяжело, сама предлагала сделать привал.
Адельхайд со своей стороны тоже не пыталась казаться дружелюбной.
Теперь для этого не было причин, да и сил тоже не оставалось.
— Мне-то осталось совсем немного, но вам ведь ещё предстоит войти в горы Времени. Если сейчас так себя изнурять, что вы будете делать внутри?
— …Ладно, давай.
Спустившись с лошади, Адельхайд прислонилась спиной к дереву и опустилась на землю.
В горле ужасно пересохло.
Она хотела коснуться кончиками пальцев правой руки левого запястья, державшего флягу, чтобы аккуратно попить [1], но тут же поняла, что в этом больше нет необходимости, и упёрлась правой рукой в землю.
Струйка воды, пролившаяся мимо рта, потекла по шее.
Адельхайд вытерла рот и покрутила одеревеневшими от напряжения плечами.
Искоса взглянув вбок, она увидела, что Хезер поит лошадь.
В отличие от Адельхайд, которая выглядела совершенно истощённой, та держалась бодро и без малейших следов усталости.
Почувствовав взгляд, Хезер обернулась на Адельхайд и неожиданно спросила:
— Помассировать вам плечи?
— …Можно так, чтобы не было больно?
— Невозможно.
— Тогда не надо.
Хезер уверенным шагом подошла ближе и опустилась на колени рядом с Адельхайд.
Адельхайд в ужасе отшатнулась.
— Ты же сказала, что будет больно!
— Лучше потерпеть боль сейчас, чем мучиться потом.
Её мозолистые, загрубевшие ладони легли на плечи Адельхайд.
Под сильным нажатием казалось, что мышцы распадаются. Адельхайд крепко зажмурилась и задрожала.
Под давящим усилием из её рта невольно вырвался стон.
— А-ай, больно! Полегче!
— Я делаю это полегче.
— Разве это полегче… Ай!
Хезер не отпускала её до тех пор, пока плечи Адельхайд не перестали быть каменными.
Наконец освободившись от этой пытки, Адельхайд смахнула выступившие на глазах слёзы.
Жестокая женщина. Хезер совершенно невозмутимо сказала:
— Ваши ноги ведь тоже наверняка затекли.
— …Не особо?
— Разомните их, чтобы потом не ломило.
Бросив это с видом человека, которому всё равно, Хезер достала полоску вяленого мяса и принялась её рвать. В мгновение ока вокруг воцарилась тишина.
Лошадь время от времени фыркала.
Адельхайд механически похлопывала себя по ногам, наблюдая за тем, как та ест, и наконец нерешительно спросила:
— …Ты веришь, что я войду в горы Времени? Ты ведь должна убить меня, если я не войду или не смогу туда попасть.
— Не знаю. Честно говоря, я скорее не верю.
— Но ты же только что говорила так, будто веришь.
— Когда это я такое говорила?
— «Мне-то осталось совсем немного, но вам ведь ещё предстоит войти в горы Времени», — процитировала Адельхайд.
— Вы поразительно точно помните.
— Я вообще запоминаю всё, что говорят люди. Я очень внимательно вслушиваюсь, — добавила Адельхайд.
Хезер лишь пожала плечами и поднесла флягу к губам.
— Если тебе придётся меня убить, сделай это без боли. Я не люблю боль.
— Кхм-кхе!
Вода брызнула изо рта Хезер, а Адельхайд в испуге отпрянула, вжавшись в ствол дерева.
Хезер закашлялась и посмотрела на Адельхайд сердитым взглядом.
Адельхайд с обиженным лицом пожала плечами — точно так же, как до этого Хезер.
— А что?
— …Вы же сами сказали, что войдёте в горы Времени. Что сможете войти.
— Войду. Просто... мало ли что может случиться…
Адельхайд опустила глаза, и её голос затих. Тень от длинных ресниц легла под глазами.
Глядя на её правильные, точёные черты лица, Хезер поймала себя на мысли, что снова восхитилась её красотой.
Неудивительно, что Хемон II притащил её сюда, наплевав на то, что она из вражеского королевского рода. Да и капитан тоже…
«Если всё пройдёт успешно, отдай ей это и отправь в далёкую страну».
«В-всё это? Разве это не вещи капитана? Да у её высочества наверняка полно сокровищ».
«Почти ничего нет».
Наложница по статусу, к тому же любимая женщина короля – а у неё почти нет вещей?
Более того, то, что отдал капитан, было слишком щедрым подарком. Хезер совершенно не понимала его истинных намерений.
Но было ясно одно: это разительно отличалось от того привычного, равнодушного отношения, которое капитан демонстрировал к ней раньше.
Говорили, что все предыдущие стражи были очарованы Адельхайд.
Мнения расходились: одни видели в ней девичью невинность, другие — опасные чары коварной соблазнительницы. Но, по мнению Хезер, все эти споры были бессмысленны — одного этого лица было более чем достаточно. Наверное, капитан, раз он мужчина, не устоял.
Вытянув ноги вперёд, Адельхайд спросила:
— …А какой твой капитан человек?
— Упрямый.
— Ха-ха. Точно. А ещё какой?
— Гений. Честно говоря, он мог бы не просто быть капитаном, а основать собственное государство.
— Вот как. Я никогда не видела, как он сражается, так что не знаю. Значит, он выдающийся человек. И умный, да?
— Да. Он превосходный стратег. Капитан даст фору любому профессиональному тактику. И он прекрасный политик.
— Я тоже так думала. Мне казалось, что роль политика подходит ему куда больше, чем ремесло воина.
Хезер удивлённо округлила глаза:
— Вы разговаривали с капитаном?
— Разумеется, разговаривали. Как иначе, мы ведь жили в одном дворце.
— Нет, я не в том смысле… Я про какие-то глубокие темы. Раз уж вы сочли, что он создан для политики, вы явно не ограничивались дежурными приветствиями.
— Глубокие темы… Что ж, не буду отрицать. Что такое, удивлена?
— Да нет, просто… Честно говоря, капитан не испытывал к вам симпатии. Скорее, даже испытывал неприязнь. Ну, вы ведь знаете о тех прежних стражах… Капитан наверняка считал унизительным для себя оказаться в одном ряду с теми рыцарями, на которых наложили это клеймо. Кхм… Простите, сболтнула лишнего, не стоило мне говорить об этом.
— Нет, всё в порядке. Я знаю. Предыдущие стражи действительно закончили плохо, и я приложила к этому руку. Он ненавидел меня, и это чистая правда. Тут нечего возразить.
— Ну… в конце концов, это всё в прошлом. А судя по тому, что сейчас он отдал мне такой приказ и помогает вам, капитан к вам неравнодушен. И я сейчас не про романтический смысл.
— Аха-ха. Ну, не знаю, вряд ли.
— Он ведь не стал бы помогать кому попало, он всегда поступает разумно и взвешенно…
Хезер осеклась на полуслове и захлопнула рот. Смущённо почесав затылок, она пробормотала: «Что-то я слишком разболталась».
Обычно молчаливая и суровая, она оживлялась всякий раз, когда речь заходила о Доминике.
Это выглядело настолько забавно, что Адельхайд не удержалась и тихонько рассмеялась.
— Ты очень уважаешь его.
— Пусть он излишне упрям и суров, но это так. Разве найдётся на свете хоть один рыцарь, который не уважает капитана? Могу поклясться, такого человека не существует.
— Да, похоже на то…
Заправив выбившуюся прядку за ухо, Адельхайд подтянула колени к груди.
Её взгляд, устремлённый в землю, был полон глубокой меланхолии.
Хезер снова поймала себя на мысли, что любуется её красотой, но тут же испугалась, что пялится слишком открыто, и поспешно отвернулась.
Во всяком случае, эта женщина оказалась совсем не такой ужасной, как она думала поначалу.
— Хезер.
— Да?
— Тебе… было приятно разговаривать со мной?
— Что вы имеете в виду?
— Нет, ничего…
Адельхайд оборвала фразу и замолчала.
Раньше её совершенно не волновали подобные мелочи, но сейчас внезапно повисшая тягостная тишина заставила Хезер почувствовать себя неуютно.
Запихнув в рот оставшийся кусок вяленого мяса, она поднялась.
Взгляд Адельхайд тотчас последовал за ней.
Хезер коротко усмехнулась и кивнула в сторону коней:
— Мы слишком долго отдыхали. Пора в путь.
Примечание:
↑1. В корейском традиционном придворном этикете (как и во многих восточных культурах) благородные дамы пьют воду, прикрывая запястье или чашу рукавом/другой рукой, чтобы не показывать открытое лицо или жест питья.