Глава 2

Когда люди узнавали его историю, на их лицах появлялось выражение, аналогичное тому, что он сам описывал: «Да ничего особенного».

Однако Адельхайд слушала с чрезвычайным вниманием, будто не хотела пропустить ни единого слова Доминика. И сохраняла это отношение до самого конца рассказа.

Доминик подумал, что, поскольку она росла в «тепличных» условиях внутри дворца, её, должно быть, интересовало абсолютно всё, что происходит во внешнем мире.

Сам он отнюдь не был искусным рассказчиком и уж тем более не отличался живой реакцией на слова собеседника. И хотя он не любил пустую болтовню, это не означало, что он не умел говорить.

Пост капитана требовал умения владеть не только мечом; Доминик, как и полагалось его званию, был весьма умел в искусстве политики.

Хезер, прирождённый воин, частенько поговаривала:

«Срубить голову куда проще и быстрее, чем ломать голову над словесными баталиями».

Доминик был с ней согласен, однако в этом мире далеко не всё можно решить с помощью меча.

Немного подумав, Адельхайд вдруг спросила:

— …Дракон ничего не сказал вам, капитан? Говорят, в древности, когда они благословляли, они говорили…

— Это всего лишь мифы.

— Вот как.

«Похоже, она представляет себе дракона из детских сказок», — мысленно вздохнул Доминик.

За пределами дворца ходили разные слухи: одни говорили, что король пленился соблазнительным кокетством этой женщины, другие — что его покорила её девичья невинность. Если верить последним, монарх так сильно хотел уберечь эту чистоту, что буквально сдувал с неё пылинки и держал подле себя, никуда не выпуская.

Но, по мнению Доминика, это была не чистота, а глупость.

Адельхайд же, ничуть не смутившись его холодности, лишь продолжала беззаботно улыбаться.

Доминик чувствовал усталость и от собеседницы, и от самой ситуации. К тому же его тяготило то, что в первый же день он, по сути, пренебрегал своими обязанностями.

Ведь король приказал Доминику охранять вход во дворец Монт. Следить за тем, чтобы те, кто внутри, не могли выйти, а те, кто снаружи, — войти.

Как ни назови это, на деле он был обычным привратником.

Недоумение вызывало лишь то, что он должен был преграждать путь наружу и самой Адельхайд.

Но Доминик в любом случае собирался беспрекословно подчиниться — ведь таков был приказ короля. К тому же сторожить вход было куда приятнее, чем вести беседы с Адельхайд.

Видимо, его недовольство всё же отразилось на лице, потому что Адельхайд, всё так же улыбаясь, подпёрла подбородок рукой и наклонила голову набок.

— Кажется, наш разговор не приносит вам особого удовольствия, капитан.

— …Вовсе нет. Просто у меня есть обязанности, возложенные королём.

— Ах, королевский указ. Ну конечно.

Её ясные голубые глаза уставились на него. Доминик с чувством неловкости перевёл взгляд на чашку.

После недолгого молчания Адельхайд тихонько усмехнулась.

— …Какой вы прилежный. Это меня успокаивает.

Она приоткрыла рот, словно собиралась добавить что-то ещё, но в итоге лишь махнула рукой, разрешая ему идти.

Она отпустила его на удивление легко. Доминик поклонился и, словно ни в чём не бывало, поспешно покинул место встречи.

Ему казалось, будто в спину ему впился долгий, тяжёлый взгляд.

Ветер, проникший через открытое окно, взъерошил его волосы.

«Неприятная женщина», — мысленно пробормотал он.

* * *

В последующие дни Доминик, чувствуя неловкость от взглядов служанок, которые постоянно сновали по переднему двору, смотрел только на плотно закрытые ворота.

Хорошо хоть, каменная стена защищала от палящего солнца. Иначе он обгорел бы, простояв весь день на самом пекле.

Прошло всего два дня с его прибытия, а у него уже тяжело было на душе. И вовсе не от тяжёлой работы. Напротив, его угнетала необходимость просто стоять без дела.

С тех пор как Доминик взял в руки меч, у него никогда не было свободного времени и он ни разу не позволял себе лениться. Из-за его природного трудолюбия вынужденное бездействие казалось ему пыткой.

Поэтому даже к такой обязанности — просто стоять на месте — Доминик подходил со всей серьёзностью, не позволяя себе ни малейшей небрежности.

— Рыцарь, не хотите ли пить?

Доминик без лишних слов принял протянутый застенчивой служанкой стакан и выпил.

Увидев это, служанка прижала ладонь к приоткрытому от удивления рту и переглянулась с подругами.

— Вы правда командир Регенона?

— …Да.

— Мы… много о вас слышали. Но не думали, что вы такой красавец. Вам не тяжело? Может, принести стул?..

Доминик покачал головой и вернул ей пустой стакан.

Покрасневшая до кончиков ушей служанка, забирая стакан, то и дело бросала на него робкие взгляды. А потом случайно промахнулась рукой и выронила стакан.

Хрупкому стеклянному стакану не повезло: он ударился о широкий камень и, разбившись на осколки, упал на землю.

— Ах! — тихо вскрикнула служанка и наклонилась, собираясь собрать осколки.

Доминик, опасаясь, что она порежет руки, уже собирался сказать ей не трогать стекло, как вдруг раздался чужой голос:

— Неизвестно, когда прибудет король, а вы все, я вижу, совершенно расслабились.

Не успел Доминик и рта открыть, как испуганная служанка спешно выпрямилась.

Между ней и другими служанками, столпившимися неподалёку, в мгновение ока воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Это произошло практически одновременно с тем, как заговорила Адельхайд.

Доминик подумал, что для хозяйки, всего лишь отчитывающей нерадивых служанок, атмосфера была чересчур напряжённой.

— Все идите внутрь.

Служанки не проронили ни слова: низко склонив головы, они гурьбой поспешили скрыться во дворце.

В воздухе повисло странное напряжение.

Адельхайд провожала взглядом удаляющихся служанок, и лишь когда они полностью скрылись из виду, повернулась к Доминику.

Встретившись с ним взглядом, она слегка улыбнулась. Но в отличие от вчерашнего дня, эта улыбка показалась ему холодной.

— …Не общайтесь с ними. Кажется, я уже говорила вам об этом. Капитан Регенон, вы — мой личный страж.

Это прозвучало как капризное требование избалованного ребёнка.

Знакомое чувство раздражения, которое всегда возникало у него при общении с ней, вновь шевельнулось внутри. Он ответил подчёркнуто сухо:

— Я — страж вашего высочества, но не ваша собственность.

— Я и не говорила, что вы моя собственность. Но разве мой страж не должен защищать меня?

— Вы хотите сказать, что я должен защищать вас от ваших собственных служанок?

— Это приказ. Не разговаривайте ни с кем в этом дворце, кроме меня.

Адельхайд обращалась с ним как со слугой, а не как с рыцарем. С домашними питомцами и то обращаются лучше. Она не могла не чувствовать его раздражения, и всё же вела себя крайне бесцеремонно.

— …Я не понимаю.

— А вам и не нужно понимать. Вы явились во дворец Монт потому, что поняли приказ короля? Нет. Здесь то же самое. Выполняйте мой приказ, даже если не понимаете его.

Пусть он и охранял Адельхайд, он не был её личным рыцарем. «Страж» и «рыцарь» — далеко не синонимы. Доминик присягал на верность королю и оставался рыцарем короля.

И всё же он не стал спорить. Ведь как-никак, король назначил его именно стражем Адельхайд, так что формально она была права.

— …Хорошо.

Вынужденный ответ мгновенно смягчил выражение лица Адельхайд. И, вернув своему лицу привычную мягкость, она непринуждённо подошла к нему.

— Простите, что была так резка.

— Ничего.

— Да уж конечно «ничего».

Пробормотав это, Адельхайд грациозно села на широкий камень.

Доминику было неловко находиться так близко к ней, поэтому он сделал шаг назад и прислонился к стене.

То ли заметив его нежелание приближаться, то ли не обратив на него внимания, Адельхайд посмотрела на ворота и тихо спросила:

— …Как думаете, придёт ли сегодня король? Его не было уже очень давно.

— Должно быть, его величество занят. Война ведь закончилась совсем недавно.

В словах Доминика крылся негласный намёк: не стоит беспокоить и без того занятого короля. Ему не хотелось, чтобы его повелитель пренебрегал государственными делами из-за женщины.

По правде говоря, в народе уже понемногу шептались о том, что король забросил государственные дела. Но правитель был настолько беспощаден и жесток, что никто не смел высказать недовольство ему в лицо.

— Тогда… он какое-то время не будет приходить?

— Я не знаю.

— Может, у него появилась другая женщина?

Доминик поджал губы, а затем тихо вздохнул, так, чтобы она не услышала.

Адельхайд с бесстрастным лицом продолжала смотреть на закрытые врата. Её задумчивый взгляд долго блуждал по створкам дверей, пока наконец не опустился вниз.

— …Какой именно приказ вы получили от короля, капитан?

— Охранять ворота.

— То есть следить, чтобы никто, кроме самого короля, не мог выйти и войти?

— …

— Сюда всё равно не придёт никто посторонний. Вам нужно лишь следить за теми, кто находится внутри.

— …

— Внутри есть довольно большая библиотека. Если любите читать, можете свободно ею пользоваться. Ночью сам дворец запирают, поэтому охранять его вам не придётся.

На её улыбающееся лицо упал луч солнца.

— Здесь ведь так скучно.