/
Основная история
21 из 32
«Я сделаю всё, что угодно. Спасите меня, спасите, пожалуйста, я правда сделаю всё…»
«А если спасу?»
«Пожалуйста… Правда, всё что угодно, только… у-ух…»
«Тогда у кого мне получить цену за твою жизнь?»
Мужчина расплылся в улыбке, словно эта ситуация его забавляла.
После этого последовали знакомые диалоги. Раз за разом, раз за разом, снова и снова повторяющиеся слова.
Спустя мгновение женщина получила из рук мужчины меч. И вонзила его в тело своего обезглавленного брата. Зрение затуманилось.
И всё же Адельхайд продолжала идти. Она не останавливалась.
Внутри дворца Монт. Мечущаяся из стороны в сторону женщина с нерешительным и тревожным видом заговорила:
«Ваше величество, может… вы давали служанкам какой-то отдельный приказ?»
«А что такое?»
«Они меня игнорируют».
«Ха-ха, Адель, у тебя же есть я».
«…Приходите почаще, мой король. Мне одиноко».
Адельхайд видела множественные прошлые жизни, через которые прошла. Жила, умирала. Жила, умирала. Жила, умирала…
Она увидела эти жалкие жизни. Грязные жизни.
Осточертевшие жизни. Жизни, подобные зверю, запертому в клетке и существующему лишь за счёт милосердия хозяина. Жизни, в которых живёшь просто потому, что не можешь умереть.
Волосы Адельхайд начали покрываться сединой.
На гладком лице залегли лёгкие морщины, из рук и ног ушли силы, а всё тело охватил лютый холод.
Адельхайд, дрожа всем телом, обняла себя руками.
Потерянные годы медленно поглощали её.
«Ваше величество, что с вами? За что… за что вы так со мной? Разве я сделала что-то не так!..»
«Иди сюда».
«О-опустите меч, прошу вас. Мне страшно. Мне страшно, ваше величество».
«Если ты не идёшь ко мне, значит, я должен идти к тебе».
«Скажите хотя бы, в чём, в чём моя вина. Я ведь ничего не…»
«М-м. Вот именно поэтому. Потому что ты ничего не делаешь. Мне скучно. Адель, иди скорее».
Постепенно всё тело одеревенело, словно полено, и шаг замедлился.
Каждый судорожный вдох обжигал холодом, будто она глотала лёд.
На тыльной стороне руки, которой она с трудом опиралась о дерево, проступали синие вены.
«Стоит сэру Вальтеру увидеть тебя, как его лицо расплывается в улыбке».
«Боже, вы ревнуете?»
«Забавно. Ну что, должен ли я оставить без внимания человека, который посмел отдать своё сердце моей наложнице?»
«…Поступайте так, как угодно королю».
«Как мне угодно? Ха-ха, моя наложница — поистине чёрствая женщина».
И всё же Адельхайд продолжала идти. Она не останавливалась.
«Адельхайд, у меня сегодня паршивое настроение».
«...»
«Этот ублюдок, сука… ах, блять…»
«...»
«Чёртово пророчество. Неужели ты думаешь, что я позволю какой-то херне вроде этого управлять мной?»
«...»
«Адель, моя наложница, иди сюда. Живо».
Она продолжала идти.
Не останавливалась.
Продолжала идти.
Не останавливалась.
Она видела бесчисленные жизни. Жила, умирала, жила, умирала, жила, умирала…
Жалкие. Грязные. Осточертевшие. Скотские. Бесконечные жизни.
И всё же она продолжала идти. Не останавливалась.
И тут она увидела свою текущую жизнь.
«Меня зовут Адельхайд. От своей фамилии я отказалась уже давно. Я очень хотела встретиться с вами, капитан Регенон».
Адельхайд остановилась.
«Люди выбирают унижение лишь потому, что хотят пойти по более простому и выгодному пути».
«Даже когда на кону стоит жизнь?»
«В мире есть множество вещей, которые ценнее жизни. Мыслящий человек, о котором пишется в этой книге, без колебаний выбирает трудный путь».
«Я мыслю постоянно».
У неё не было сил и дальше смотреть на эти ужасные жизни, поэтому она шла не останавливаясь, чтобы скорее миновать их и перейти к следующей.
Чтобы пройти их, завершить и положить этому конец.
И впервые она увидела то, что не было ужасным.
«Я не могу пойти с вами».
«...»
«Но у меня есть рыцарь, которому я доверяю».
Адельхайд, шатаясь, прислонилась обессиленным старческим телом к дереву. Потирая затуманившиеся глаза, она изо всех сил пыталась разглядеть это.
Она хотела видеть. То лучшее, что впервые появилось среди этих повторяющихся жизней. Самое ценное из всего, чем она обладала. Каждое из этих мгновений заставляло её сердце биться чаще.
Её прежде прекрасные золотистые волосы к этому моменту уже полностью поседели.
«В вашей жизни наверняка есть вещи, которые я, руководствуясь своей логикой и разумом, никогда бы не осмелился выбрать».
Гора Времени поистине была горой дракона: посмотрев всю эту длинную жизнь, она так и не смогла понять, сколько времени прошло на самом деле. Напротив, оно казалось совсем коротким.
«Из-за вещей, о которых я не знаю».
Адельхайд сжала сдавшую грудь и жадно прислушалась к его голосу.
Но звук был смутным и далёким, словно отделённым толстым слоем стекла.
«…Раз вы зашли так далеко, не задавайте больше таких вопросов. Идите, не оглядываясь».
Слыша этот едва различимый, обрывающийся голос, Адельхайд тихо усмехнулась сквозь подступающие к глазам слёзы.
Она так хотела, чтобы все воспоминания исчезли. Хотела, чтобы всё произошедшее стало несбывшимся.
Ей хотелось жить каждый день как в первый раз. Она ненавидела каждую жизнь и проклинала каждую из них.
Но даже если ей придётся жить, неся груз абсолютно всех жизней, или умереть, лишившись их всех…
Если бы существовало хотя бы одно-единственное воспоминание, которое она могла бы забрать с собой…
«Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, Адельхайд. Всё это, включая даже то, чего я не смогу вспомнить».
Ей хотелось, чтобы этим воспоминанием стала именно эта жизнь.
Зрение снова затуманилось. В тумане на неё смотрела верхом на коне Хезер.
Адельхайд снова пошла. Слёзы непрерывно застилали глаза. Боль в груди была невыносимой.
Сколько бы жизней она ни проживала, её сердце так и не огрубело и каждый раз сбивало её с ног. Спотыкаясь и падая снова и снова, вся в ранах, она добралась сюда.
От удушающей, смертельной хватки Адельхайд в конце концов рухнула на землю.
Тяжело и судорожно дыша, она упёрлась сморщенными руками в землю. Но в теле совсем не осталось сил.
«Я дошла досюда… Я ведь дошла досюда…» — она пыталась прошептать эти слова, но из горла вырывался лишь неприятный металлический скрежет.
Адельхайд подумала о смерти.
«Даже если я умру, я ведь снова начну сначала. Я снова всё унесу с собой. Но он потеряет эту жизнь, которую помню я».
«Всё станет несбывшимся, будто ничего и не случалось, вот так просто…»
Слёзы потекли по щекам. Прорвавшийся поток слёз уже невозможно было остановить.
Эта мысль была настолько чудовищной и жуткой, что Адельхайд забилась в рыданиях.
«Поэтому, капитан Доминик Регенон…»
«...»
«В этой жизни не поступай так».
Я не уверена, что смогу вынести это снова.
Была мысль, которая постоянно приходила ей в голову.
Она желала, чтобы Доминик «не поступал так в этой жизни». И Доминик действительно не поступил так.
Значит ли это, что Доминика из прошлой жизни и Доминика из этой нужно считать разными людьми?
Стоит ли разделить мысли и разграничить чувства? Живя так, будто это совершенно другая жизнь?
Адельхайд всегда ненавидела то, чего не произошло.
Но теперь она окончательно перестала что-либо понимать.
Она ненавидела Доминика из прошлых жизней, но хотела помнить Доминика из этой.
Сколько бы она ни размышляла, ни один разум не мог дать определение этому чувству.
Как она могла. Такого человека. Того, у кого перед её смертью был настолько равнодушный взгляд?
Стоило ей вспомнить эти глаза, как казалось, будто у неё из груди с мясом вырывают кусок сердца.
Адельхайд сжала упавшую на землю руку, словно окончательно потеряла волю.
С висков непрерывным потоком текли слёзы. Если ненависть из прошлых жизней не имела под собой оснований в этой жизни, оправдана ли эта ненависть?
Неужели вся ненависть из прошлых жизней превращается в ничто? Просто потому, что этого не сбылось?
Даже если для всего остального мира этого не существовало, для неё одной это было реальностью.
Даже если долго и горячо убеждать красноречивыми речами, даже если исписать чернилами горы бумаги, этой истории всё равно не вместить целиком.
Другие люди никогда не смогут понять её до конца. Ведь это не их жизнь. Не их мир.
А значит, это чувство было ведомо лишь ей одной. И именно поэтому она так долго была одинока.
Она медленно моргнула тяжелеющими веками. Перед глазами замаячил туманный ореол света.
И в следующее мгновение зрение прояснилось. Адельхайд в изумлении широко раскрыла глаза.
С её рук ушли следы прожитых лет.
Глубокие морщины исчезли без следа, уступив место знакомой молодой коже. Побелевшие волосы снова стали золотистыми.
Тяжёлое, словно налитое свинцом и скрипящее тело тоже стало на порядок легче.
А затем Адельхайд снова начала медленно стареть.
Ошеломлённо наблюдая за этим, она резко приподнялась.
Разум прояснился, словно её окатили холодной водой. Не время сидеть сложа руки. Размазывая по лицу слёзы, она стиснула зубы и поднялась. И пошла.
Это гора Времени. Если её догадка верна, она возвращает то количество лет, которое было потеряно в повторяющихся жизнях.
Сколько раз она умирала? Тридцать? Сорок? Она впервые в жизни словила себя на мысли, что хочет, чтобы эти циклы жизней повторялись как можно чаще.
И Адельхайд снова увидела прошлые жизни. Чудовищный круговорот.
Адельхайд, моя наложница, Адель, Адель, моя наложница, моя наложница. — Мой король.
В голове всё помутилось, тело забила крупная дрожь. Перехватило дыхание, будто кто-то затянул на шее ошейник.
Она шла. Бежала. Плоть продолжала неумолимо стареть, а когда достигала предела, она падала.