/
Основная история
7 из 32
В конце концов Антон пощадил Адельхайд.
Но взамен он потребовал плату за её жизнь — смерть уже мёртвого брата. Она без колебаний вонзила клинок в грудь своего покойного брата. Времени на раздумья не было. Так она выжила.
По пути в Дженомес она чем-то задела Антона и снова умерла.
Адельхайд очнулась сразу после смерти брата, взмолилась о пощаде и выжила.
На этот раз, пока её вели, она не вызвала неудовольствия короля.
Но уже по прибытии в Дженомес она вновь разгневала Антона и опять умерла.
Адельхайд снова очнулась сразу после гибели брата, взмолилась о пощаде и выжила.
В этот раз, добравшись до Дженомеса, она не сделала ни единой ошибки.
Заперев её во дворце Монт, Антон протянул ей склянку с каким-то непонятным снадобьем.
«…Ваше величество, что это?»
«Снадобье, лишающее возможности иметь детей. Принимай его регулярно. При мне».
«Лишающее детей?..»
«Моя наложница, мне не нравится, когда то, что я ценю, искренне привязывается к кому-то другому, неважно к кому».
После этого она умирала ещё не раз. Вновь и вновь возвращаясь в прошлое.
С каждой новой петлёй время её жизни становилось всё длиннее. Она всё лучше узнавала Антона. Она поняла, как угождать его капризам, какой облик ему по душе, какой тон голоса ему нравится, какие жесты...
Благодаря этому Антон действительно дорожил Адельхайд. Пусть это и не было любовью, но до этой степени он снисходил.
Адельхайд была молода, прекрасна, безупречно читала настроение Антона и во всём под него подстраивалась. У него не было причин не дорожить ею.
Однако Антон терпеть не мог скучных женщин.
Не любил он и женщин, беззаветно преданных одному человеку.
Спустя какое-то время она наскучила ему, и он убил её.
Она снова очнулась у трупа брата.
И снова умоляла, улыбалась, подстраивалась, выживая словно собака.
Чтобы не быть скучной, чтобы не быть слишком преданной...
Глядя на стража, неподвижно стоящего у ворот, Адельхайд отрешённо размышляла.
Мысли путались.
Она ломала стебли цветов, думала, думала, думала и наконец нашла выход.
Когда Адельхайд улыбалась стражнику и заигрывала с ним, но при этом с Антоном вела себя куда более кокетливо, король получал от этого огромное удовольствие.
Ему нравилось наказывать стражников, которые поддавались её чарам.
А если они не поддавались, он всё равно находил повод покарать их.
Так один за другим рыцари покидали дворец с клеймом позора.
А затем в качестве стража прибыл Доминик Регенон.
Антон втайне надеялся, что Адельхайд сумеет очаровать этого каменного, прямолинейного Доминика.
Однако единственное чувство, которое Доминик испытывал к Адельхайд, было отвращением. И оно не изменилось со временем.
Адельхайд, запертая во дворце и не знавшая внешнего мира, лишь спустя довольно долгое время узнала, что он — убийца дракона.
Она пришла в неописуемое волнение.
Дракон. Дракон. Он может убить дракона.
Он может покончить с этим чёртовым благословением, дарованным драконом. С этим проклятием.
Адельхайд хотела расспросить Доминика, но тот, чьё отвращение к ней стало ещё сильнее, чем прежде, даже не желал с ней разговаривать.
В конце концов время беспощадно утекало, и она так и не дождалась от него ни одного нормального ответа.
А затем в какой-то из жизней Антон убил её. Когда она умирала, Доминик просто стоял у ворот.
Адельхайд казалось, что это его безразличное, каменное лицо ранит больнее, чем клинок Антона.
Она снова очнулась у остывающего тела брата.
Снова выжила, уподобившись собаке.
На этот раз она была обязана выведать его историю.
Как он убил дракона? Как вообще можно его убить?
Адельхайд уже не помнила, как общаться с нормальными людьми — она умела лишь подстраиваться под Антона, поэтому до сих пор не понимала, за что Доминик её презирает.
Быть может, давным-давно она и смогла бы это понять, но не теперь.
И всё же в этой жизни они встретились впервые, а значит, шанс узнать правду у неё оставался.
— Рыцарь.
Если не получится в этой жизни, получится в следующей.
Не выйдет в следующей — выйдет в той, что за ней.
Если понемногу менять что-то, понемногу добиваться своего, то когда-нибудь…
Когда-нибудь ведь всё получится?
— Могу я войти?
— …Кто вы?
— Хозяйка этого дворца.
Когда-нибудь.
Это «когда-нибудь» казалось настолько далёким, что она не могла даже позволить себе о нём думать.
Она не хотела думать, сколько ещё раз ей придётся повторить всё сначала.
Она лишь привычно улыбнулась стоящему перед ней мужчине.
* * *
— Неизвестно, когда прибудет король, а вы все, я вижу, совершенно расслабились.
Воцарилась гнетущая тишина.
Глядя на служанок, которые только что весело щебетали, а теперь испуганно замерли, Адельхайд холодно приказала:
— Все идите внутрь.
Проводив взглядом спешно удаляющихся служанок, она повернулась к Доминику и встретилась с ним взглядом.
Он смотрел на Адельхайд так, словно совершенно не мог её понять.
Она улыбнулась по привычке, но настроение у неё было хуже некуда.
— …Не общайтесь с ними. Кажется, я уже говорила вам об этом. Капитан Регенон, вы — мой личный страж.
Служанки никогда не вели с Адельхайд лишних разговоров.
Так распорядился Антон.
Он намеренно изолировал её от остального мира, чтобы она зависела исключительно от него.
Служанки следили за каждым её шагом и тут же доносили обо всём, что могло не понравиться королю.
И хотя винить служанок во всём этом было несправедливо, не испытывать к ним неприязни она всё равно не могла.
Она панически боялась, что Доминик сболтнёт служанкам что-то лишнее.
Ведь это неминуемо дойдёт до ушей Антона.
А тот был человеком, готовым убить её в любой момент, по любой причине или вовсе без неё.
— Я — страж вашего высочества, но не ваша собственность.
— Я и не говорила, что вы моя собственность. Но разве мой страж не должен защищать меня?
— Вы хотите сказать, что я должен защищать вас от ваших собственных служанок?
— Это приказ. Не разговаривайте ни с кем в этом дворце, кроме меня.
Она не могла объяснить ему истинные причины. Да и не хотела.
Она уже давно забыла, что такое унижение, но в такие моменты на душе становилось так горько, что перехватывало дыхание.
— …Я не понимаю.
— А вам и не нужно понимать. Вы явились во дворец Монт потому, что поняли приказ короля? Нет. Здесь то же самое. Выполняйте мой приказ, даже если не понимаете его.
— …Хорошо.
Она слишком вспылила.
Это было непростительной ошибкой.
В последнее время её терпение истощалось куда быстрее, чем раньше.
Адельхайд поспешно сбросила с лица жёсткую маску, мягко извинилась и присела на камень неподалёку.
Ворота высились прямо перед ними. Она тихо спросила:
— …Как думаете, придёт ли сегодня король? Его не было уже очень давно.
— Должно быть, его величество занят. Война ведь закончилась совсем недавно.
Она всей душой желала, чтобы он не приходил.
— Тогда… он какое-то время не будет приходить?
— Я не знаю.
— Может, у него появилась другая женщина?
Но он обязан был прийти. У Антона не должно было появиться другой фаворитки.
Ведь если он потеряет интерес к Адельхайд, он без колебаний убьёт её.
Закрытые ворота словно давили ей на грудь.
Когда же она наконец сможет открыть эти ворота и отправиться убивать дракона?
В прошлых жизнях она несколько раз пыталась бежать, но финалом всегда была смерть.
Одна мысль об этом заставляла её чувствовать себя так, словно она летит в пропасть.
— …Какой именно приказ вы получили от короля, капитан?
— Охранять ворота.
— То есть следить, чтобы никто, кроме самого короля, не мог выйти и войти?
— …
— Сюда всё равно не придёт никто посторонний. Вам нужно лишь следить за теми, кто находится внутри.
— …
— Внутри есть довольно большая библиотека. Если любите читать, можете свободно ею пользоваться. Ночью сам дворец запирают, поэтому охранять его вам не придётся.
Чувствуя на себе взгляд Доминика, Адельхайд размышляла: презирает ли он её по-прежнему? Вызывает ли она у него такое же отвращение? Будет ли он и в этот раз стоять с абсолютно безучастным лицом, когда Антон решит её убить?
Конечно, ничего из этого ещё не произошло. В этой жизни ничего подобного ещё не происходило.
После смерти всё, что было до смерти, перестаёт существовать. В этой жизни Антон её ещё не убил, она ещё не умирала, а Доминик ещё не смотрел на её кончину тем самым взглядом, с тем самым выражением лица.
Он ещё не стоял перед ней с абсолютно равнодушным видом.
— Здесь ведь так скучно, — произнесла она.
Однако Адельхайд всем сердцем ненавидела всё то, что не сбылось.