Глава 8

Под предлогом чтения на свежем воздухе Адельхайд каждый день приходила к Доминику. И постоянно заговаривала с ним.

Книги в библиотеке она уже прочитала столько раз, что её от них тошнило.

В этом дворце, где не было ни одного нормального собеседника, книги оставались её единственным окном в мир.

К тому же Антон терпеть не мог умных женщин, поэтому не позволял привозить новые книги, кроме тех, что уже хранились здесь. По его словам, умных женщин ему вполне хватало и в зале совещаний.

Книг в библиотеке было немало, но их катастрофически не хватало, чтобы заполнить бесконечные годы Адельхайд.

Она зачитывала одни и те же тома до дыр. В следующей жизни всё повторялось сначала. В этом глухом и унылом месте она непрерывно что-то читала, писала и думала.

Это было единственным, чем она могла себя занять.

Книги, зачитанные до истёртых обложек, ей смертельно надоели.

То, как Адельхайд вела себя со стражами до этого, объяснялось не только прихотью Антона, но и её собственным отчаянным желанием сохранить рассудок. Если бы она не разговаривала хотя бы так, она бы просто задохнулась от одиночества.

— У вас ноги не болят? Присядьте здесь и просто поговорите со мной.

— Я на службе.

— А вы любите читать, капитан?

— Да.

— А я вот не особо.

Для неё чтение давно перестало быть увлечением — от книг её воротило. Для Адельхайд чтение было не хобби, а вопросом выживания.

Постукивая кончиком ногтя по книге, она какое-то время безучастно сидела, а затем вдруг спросила:

— А в вашем рыцарском ордене есть женщины, капитан?

— Да.

— А простолюдины? Или только дворяне?

— Регенон не смотрит на происхождение.

— Ну да, иначе он не был бы лучшим рыцарским орденом. Вам, наверное, довелось поучаствовать во многих войнах?

— Да.

— Завидую. Столько всего повидали, везде побывали... Я бы тоже хотела стать рыцарем.

«Если бы я стала рыцарем, я бы не сидела взаперти в этом дворце с высокими стенами, а увидела бы мир. Вошла бы в горы Времени и встретила дракона. Встретила бы дракона и уничтожила это проклятое благословение».

— Война — это место, где в любой момент можно умереть.

— Правда?

К сожалению, слова Доминика не вызвали в душе Адельхайд никакого отклика.

Ведь их смерть означает конец.

Она безумно завидовала им.

— Если я стану рыцарем... Нет, даже если не стану, я всё равно отправлюсь в горы Времени.

— …

— Там есть дракон, которого я хочу убить.

— …

— …Мне нужно убить дракона.

После недолгого молчания он холодно ответил:

— Чтобы отправиться в горы Времени, вовсе не обязательно становиться рыцарем. Если хотите — ступайте.

— Я не могу.

— …

— В таком положении — не могу.

Если бы она могла уйти, она бы давно это сделала. Но будучи наложницей Антона, она не может сделать ни шагу во внешний мир. Она не может сделать ровным счётом ничего. Сама она бессильна, но Доминик... Доминик ведь уже убивал дракона...

— …Капитан, вы собираетесь когда-нибудь снова убить дракона?

— Нет.

— Почему?

— С чего вы вдруг спрашиваете?

— Если собираетесь, я попрошу вас убить одного дракона. Я ведь сказала, что есть дракон, которого я хочу убить. Сама я пойти туда не могу, так что сделайте это за меня.

— …У меня нет таких планов. Единственная причина, по которой я убил тогда дракона Девяти небес — это то, что в той войне не оставалось никакого другого выхода. Если бы существовал хотя бы один другой способ, я бы никогда не стал убивать дракона.

— А есть ли способ избежать войны?

— Я не принимаю подобных решений. Все решения принимает король.

— Тогда почему... Если бы был другой способ, вы бы не стали убивать дракона?

— Потому что благословение — это великая вещь.

— Великая вещь, надо же...

Ей хотелось смеяться. Благословение — великая вещь? Да имеет ли он хоть малейшее представление о том, что это «великое благословение» с ней сделало? От подступившего гнева у неё задрожали руки. Она медленно закрыла глаза, а затем снова открыла их.

— Значит, вы больше никогда не вернётесь в горы Времени? Никогда-никогда?

— Именно так.

Адельхайд замолчала, изо всех сил стараясь обуздать свои эмоции. Ей не раз приходилось это делать, но это всё равно было безумно тяжело, и ей потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя.

«У него нет таких планов. Что же мне делать?»

Охваченная паникой, она сорвала росший у ног цветок и принялась ломать его стебель на мелкие кусочки. Вид ломающегося в пальцах стебля помог ей немного успокоиться.

Ветер немного усилился. Чтобы прервать молчание, Адельхайд подняла голову.

Заметив на лбу Доминика шрам в виде крючка, она постучала пальцем по своему левому виску и спросила:

— Вот здесь. Это в войне получили?

— Да.

— Какая-то необычная форма.

Ей почему-то казалось, что она уже видела этот шрам. Но понять, что именно вызывало это ощущение дежавю, она не могла.

Адельхайд быстро отмахнулась от промелькнувшей мысли.

— …Не люблю, когда болит.

У Антона были резкие перепады настроения. По своей натуре он был жесток и безжалостен. Когда его настроение портилось, он без колебаний поднимал на неё руку.

Адельхайд испытала немало смертельных мук, но к физической боли привыкнуть так и не смогла. Напротив, из-за того, что ей пришлось пережить слишком много мучений, она панически боялась боли. Ей было невыносимо терпеть боль в любом её проявлении.

От этих мыслей на душе стало невыносимо тяжело. Когда она замолчала, разговор прервался.

Адельхайд доломала зажатый в руке стебель. Это была привычка, когда она погружалась в раздумья или пыталась утихомирить бурю внутри. Ей не нравилось, что сок окрашивает кончики её пальцев в зелёный цвет, но ощущение ломающегося живого стебля и этот едва слышный хруст дарили странный покой.

— Какую книгу принести завтра?

Доминик не ответил.

* * *

Король прибыл ровно на десятый день.

Как только пришла весть, Адельхайд тщательно заплела волосы в косу, надела любимое платье Антона и нанесла макияж.

Женщина в зеркале была прекрасна, словно цветок. Длинные ресницы трепетали при каждом движении её век.

Когда она вышла к воротам дворца, чтобы встретить Антона, Доминик уже стоял там навытяжку.

В его взгляде по-прежнему читалось что-то вроде неприязни.

Она прожила слишком много жизней и перенесла слишком много унижений, чтобы обращать внимание на подобные взгляды. Ей действительно было всё равно.

— Ваше величество!

Адельхайд широко улыбнулась и бросилась в объятия Антона, словно перед ней было самое любимое существо на свете.

Когда его руки сомкнулись вокруг неё, она почувствовала тепло сквозь ткань на плечах. По спине побежали мурашки.

— Ваше величество, мой король, почему вы так долго не навещали меня?

— Я был занят делами послевоенного устройства.

— Я думала, вы меня забыли.

— Хм.

— Я ждала. Всё это время ждала.

Она прятала лицо у него на груди просто потому, что не хотела видеть ни лицо Антона, ни лицо Доминика, который наблюдал за этой сценой. И то, и другое было одинаково неприятно, но, по крайней мере, первое было более привычным.

Над её головой зазвучал голос Антона:

— Капитан, ну как, всё хорошо?

— Да, ваше величество.

— Жалобы есть?

— Нет.

— Место здесь тихое и прекрасное. Ты славно потрудился, так что пока отдохни.

Коротко поприветствовав его, Антон обхватил Адельхайд за плечи и пошёл к дверям. Сделав шагов пять, она слегка повернула голову и посмотрела назад.

Доминик медленно поднял склонённую голову. В воздухе их взгляды встретились.

Адельхайд отвела глаза.

* * *

Лениво раскинувшись на постели, Антон весело спросил:

— Ну как, Доминик уже попался на твои чары?

— Попался? Да что вы такое говорите, ваше величество, кроме вас у меня никого нет.

Антона явно забавляла Адельхайд, болтающая с ним так беспечно и нагло, с сияющей улыбкой. Он потянул сидящую девушку на себя, заставив лечь рядом.

— С ним будет непросто.

— Говорю же вам, кроме вас у меня никого нет.

— Капитан Регенон упрям и умён. Он ненавидит таких глупых, кокетливых женщин, как ты.

— Но вам-то я нравлюсь.

— Неплохо.

— Тогда всё хорошо.

— Где он обычно пропадает, когда заканчивается его служба?

— А...

Он настороженно относится к Доминику.

Адельхайд поняла это мгновенно. Это была уверенность, основанная на долгих годах наблюдения за Антоном.

Но почему? Даже если Доминик — убийца драконов, Антон оставался королём. Каким бы влиятельным ни был рыцарь, он всё равно остаётся лишь рыцарем. Не могущественным великим герцогом, не членом королевской семьи, а просто преданным королю слугой.

— Наверное... в библиотеке. Я не знаю точно.

— В библиотеке? Вполне в его духе.

— …Почему вы всё время говорите о других? Вы ведь так давно не приходили.

Адельхайд капризно проворчала, поглаживая Антона по руке, и поцеловала его.

Ей хотелось, чтобы они прекратили говорить о Доминике. Она боялась, что Антон скажет ей попытаться завоевать расположение Доминика или что-нибудь подобное. Потому что в случае неудачи он мог её убить.

А она знала, что обречена на провал.

Почувствовав руку, обвившую её за талию, Адельхайд закрыла глаза.