Глава 250

Это был голос старшей служанки.

Талия посмотрела на дверь с подозрением во взгляде.

— В чём дело?

— Из северных приграничных земель прибыл гонец. Его светлость великий герцог прислал множество различных вещей, и я принесла их, посчитав, что вашему высочеству лучше проверить всё лично.

От этих неожиданных слов Талия так и застыла. Она почувствовала, как обе целительницы, стоявшие рядом, украдкой покосились на неё.

Попытавшись вернуть лицу прежнее невозмутимое выражение, она ответила как можно более непринуждённым тоном:

— Хорошо. Входи.

Следом за этими словами в спальню один за другим вошли пять-шесть слуг, неся в руках глянцевые, покрытые лаком сундуки. Талия наблюдала за происходящим полным напряжения взглядом.

— Что всё это такое?

— Тонизирующие средства, помогающие восстановить силы, и редкие целебные травы, которые растут только на севере. Должно быть, его светлость прислал их в надежде, что это поможет вашему высочеству поправить здоровье.

Старшая служанка отчеканила это своим привычным деловым тоном и протянула Талии пергаментный свиток, скреплённый печатью великого герцога.

— Не желаете проверить, всё ли из списка на месте?

Стоило ей договорить, как слуги один за другим открыли крышки сундуков, демонстрируя содержимое. На бархатных подушках аккуратно лежали тёмно-красные куски вяленого мяса, похожие на внутренности животных, корни всевозможных растений и плоды причудливой формы.

Талия мельком окинула их рассеянным взглядом и нетерпеливо спросила:

— А больше никаких вестей нет?

— Каких именно вестей вы ожидаете, ваше высочество? — заметив, что Талию мало интересует перечень вещей, старшая служанка снова сложила пергамент вдвое и сухо переспросила.

Талия раздражённо зыркнула на неё:

— Я спрашиваю, неужели ты ничего не слышала о положении дел на Севере.

— Гонец, отправленный его светлостью, лишь передал груз и сразу же направился в зал заседаний. Поэтому подробностей о текущей обстановке я не слышала, — невозмутимым тоном ответила старшая служанка.

Подозрительно сощурившись, словно пытаясь уличить её во лжи, Талия в конце концов упавшим голосом спросила:

— …И для меня лично он ничего не передавал?

Вместо ответа старшая служанка окинула её двусмысленным взглядом.

Талия густо покраснела, сообразив, что та наверняка припоминает сейчас все те бесчинства и безумные истерики, которые она устраивала своему мужу. Суровые глаза пожилой женщины словно безмолвно упрекали её в бесстыдстве — как она только смеет надеяться на какую-то весточку от него?

Резко отвернувшись, чтобы избежать этого взгляда, Талия колко огрызнулась:

— Раз ничего особенного не передавал, то и ладно. Можете идти.

— …Его светлость великий герцог упомянул, что планирует ненадолго заехать в замок до того, как сменится сезон, — наконец произнесла старшая служанка после долгой, томительной паузы.

От такой неожиданной новости Талия изумлённо округлила глаза. Старшая служанка, бросив взгляд на волка, которого та прижимала к себе, добавила осторожным тоном:

— Говорят, его светлость выразил глубокую обеспокоенность, узнав, что ваше высочество приютили детёныша ужасного волка.

Рефлекторно Талия крепче сжала руки, обнимавшие Кана, но почувствовав, как волчонок недовольно задёргал лапами, тут же ослабила хватку.

Однако волчонок не стал вырываться из её объятий. Напротив, он выпрямился во весь рост и уткнулся своей пушистой, покрытой нежным пушком мордочкой прямо ей в подбородок. От этого жеста, словно призванного успокоить её, губы Талии сами собой поползли вверх в улыбке.

Старшая служанка задумчиво посмотрела на эту картину, после чего с тихим вздохом развернулась:

— Эти целебные травы я отдельно уберу в хранилище ценных материалов. Если понадобятся — скажите.

— А есть ли в этом необходимость? Отдайте их мне, и я немедленно приготовлю из этих трав отвар для её высочества, — внезапно подала голос Марисен, которая до этого молча слушала их разговор.

Старшая служанка на мгновение смерила её задумчивым взглядом, а затем вновь перевела глаза на Талию, безмолвно спрашивая её мнения.

Талия равнодушно кивнула:

— Пусть так и будет.

— Слушаюсь. Тогда я уберу эти материалы в шкаф в комнате для приготовления лекарств.

После этих слов слуги гурьбой вышли из спальни. Только тогда Талия наконец смогла расслабить напряжённые плечи.

Краем глаза подметив это, Марисен первая собрала свои лекарственные инструменты и поднялась с места.

— Мы, пожалуй, тоже пойдём. Если что-то понадобится, зовите в любое время.

Талия лишь вяло кивнула, откинувшись на спинку кресла. Вскоре шаги целительниц затихли вдали, и за ними со стуком захлопнулась дверь.

Талия сидела с отсутствующим видом, невидящим взором уставившись в окно, как вдруг почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд. Стоило ей опустить голову, как она встретилась с прекрасными лазурными глазами, которые неизменно были обращены к ней — точь-в-точь как подсолнух, что всегда тянется за солнцем. От этого её сердце, бешено колотившееся от тревоги, мгновенно успокоилось.

Она ласково потрепала Кана по его серым, остро торчащим ушкам.

— Не бойся. Стоит Баркасу увидеть тебя, как его сердце наверняка смягчится. А всё потому, что…

Когда она шутливо пощекотала его за шею, волчонок слегка втянул голову. С любовью глядя на него сверху вниз, Талия зашептала совсем тихо, точно доверяя великую тайну:

— У тебя и Баркаса абсолютно одинаковые глаза. В его глазах точно так же, как и в твоих, рассыпаны эти прекрасные серебряные пятнышки.

Волчонок захлопал огромными глазами и недоумённо склонил голову набок.

Иногда Талии чудилось, будто этот волк и вправду понимает каждое её слово.

Кан словно разделял абсолютно все её чувства. Для неё это был совершенно новый, ни с чем не сравнимый опыт. Существо, перед которым можно было полностью отбросить любые сомнения и настороженность, одаривая его чистой, искренней нежностью. Существо, которое возвращало ей ровно столько же любви, сколько получало само, — нет, даже намного больше. Талия, у которой никогда в жизни не было ничего подобного, привязывалась к Кану всё сильнее и сильнее.

— Хочешь, я покажу тебе?

Прижав Кана к груди, Талия поднялась с места. Она подошла к прикроватной тумбе и открыла комод. В самом дальнем углу ящика стояла маленькая шкатулка для драгоценностей.

Она осторожно достала её и положила на одеяло, отчего Кан тут же навострил уши.

Опустив волчонка рядом, Талия бережно приоткрыла шкатулку. Внутри показались сухие, истончившиеся жёлтые лепестки цветов. Выудив из-под них лунный камень размером с ногтевую пластину большого пальца, Талия с гордостью поднесла его к самому носу волка.

— Я раздобыла его, когда только-только прибыла на Восток. Ну как? Похоже на твои глаза, правда? У твоего папы глаза точно такого же цвета.

Волк, не шелохнувшись, пристально смотрел на маленький камень.

Талия на мгновение озадаченно нахмурилась, удивлённая такой странной реакцией, но тут же принялась доставать и показывать ему остальные вещи: рубиновую брошь и носовой платок с восточной вышивкой.

— А это мне купил твой папа. Красиво, правда? Всё это — мои сокровища.

Волк, какое-то время сидевший неподвижно, поднял голову и посмотрел на неё.

Улыбка медленно сошла с лица Талии. Ей показалось, что волку было больно.

Встревожившись, она вскочила и подхватила волка на руки.

— Что с тобой?

Волчонок задрожал всем телом и попытался зарыться поглубже в её объятия. Перепуганная Талия, решив, что у него что-то болит, заметалась было, но быстро сообразила, что тот просто чем-то напуган, и принялась ласково похлопывать его по маленькой спине.

Сколько они так просидели, она не знала. Внезапно по всему её телу разлилась истома и некстати накатившая слабость. По всей видимости, наконец-то начала действовать мазь, которую нанесла целительница.

Мышцы ног, до этого бывшие деревянными и стянутыми, приятно расслабились, и следом пришло странное чувство, будто её тело оторвалось от земли и воспарило в воздух. Талия, охваченная блаженным ощущением, словно тело таяло, опустила веки.

Сама того не замечая, она приоткрыла губы, и из них полилась тихая песня. Эту мелодию когда-то напевала её мама, стоило ей только прийти в хорошее расположение духа.

Охваченная необъяснимым чувством абсолютного счастья, Талия негромко рассмеялась, но внезапно почувствовала, как перед глазами всё поплыло и подёрнулось белой пеленой. Она бессильно опустилась на кровать.

А в какой-то момент, должно быть, провалилась в сон.

Талия пришла в себя лишь тогда, когда солнце уже начало клониться к закату. Мутным, затуманенным взором она посмотрела в окно.

За стеклом полыхало багровое, похожее на пожар зарево. Пока она заворожённо смотрела на него, в горле появилась жгучая жажда.

Наощупь она протянула руку к полке, где стоял кувшин с водой.

В тот же миг её охватил жар, словно она оказалась в огне.

Из груди Талии вырвался хриплый, судорожный стон. Казалось, всё её тело превратилось в сухие поленья. В глазах неестественно помутилось от режущего света, а кожу невыносимо пекло, будто она обугливалась.

Корчась от боли, Талия в панике потянула за шнур возле кровати.