Глава 271

— В этом нет никакой необходимости. Всё действительно закончится очень быстро, так что…

— Тем лучше. Живее заканчивай, и вернёмся.

Запнувшаяся Тиуран с мольбой о помощи посмотрела на солдат. Однако никто из них так и не решился вмешаться.

Талия бесцеремонно потащила её за руку и кивнула солдатам:

— Передайте Лукасу, пусть берёт карету и спускается в деревню. Мы будем ждать там.

— В-ваше высочество…

Стоило ей повести за собой растерянную Тиуран вниз по грунтовой тропе, как Кан, до этого смирно стоявший на обочине, тут же поспешил следом.

Талия делала вид, будто не замечает людей, которые испуганно жались к обочине, избегая огромного волка, и внимательно разглядывала разбросанные то тут, то там деревянные дома.

Деревня, раскинувшаяся за крепостной стеной, была разбита на аккуратные прямоугольные участки вокруг протекающего здесь узкого ручья и сельскохозяйственных угодий. При каждом доме имелся обнесённый низким деревянным частоколом загон, откуда доносилось громкое блеяние овец и коз.

За пологими холмами виднелись разбредшиеся стада овец и коров, щипавшие траву. Все они были на редкость упитанными, из чего с первого взгляда становилось ясно: в течение всего лета за скотиной ухаживали на совесть.

— Нам туда, — пока Талия неторопливо оглядывала этот мирный пейзаж, которого, казалось, совсем не коснулось дыхание гражданской войны, шедшая молча Тиуран указала на двухэтажное здание на окраине деревни. — Это самый старый дом в округе, так что… вам наверняка будет неудобно там находиться.

— Я ведь не жить там собираюсь, с чего бы вдруг, — безразлично бросила Талия и, миновав хлипкую изгородь, ступила на широкий передний двор. После чего подала знак смущённой Тиуран. — Живее стучи в дверь.

В конце концов обречённо вздохнув, Тиуран подошла к крыльцу и постучала в ветхую дощатую дверь.

— Простите, я пришла по просьбе Нидрана, чтобы осмотреть больную.

Не успели слова сойти с её губ, как дверь со скрипом распахнулась, и на пороге показалась смуглолицая немолодая женщина.

— Ох, спасибо, что пришли, госпожа Тиуран! Мы уже заждались, когда же вы… — женщина торопливо говорила, но вдруг замолчала. Лишь сейчас она заметила стоявшую подле Тиуран светловолосую даму в роскошных одеждах, огромного ужасного волка и солдат, замерших в ожидании у самой изгороди. Женщина с явным испугом посмотрела на целительницу и спросила:

— А эти господа…

— Перед вами её высочество великая герцогиня, — с мягкой улыбкой на губах спокойно пояснила Тиуран, пытаясь успокоить женщину. — Мы случайно встретились по дороге, и её высочество, беспокоясь о моей безопасности, вызвалась проводить меня до самого дома.

— Ах… Вот, значит, как. Спасибо большое, что почтили своим присутствием это скромное жилище. Прошу, проходите... — женщина, оцепеневшая от неожиданности, широко распахнула дверь и поспешно отступила в сторону. Талия, не колеблясь, вошла внутрь.

Хотя лачуга была старой и обветшалой, внутри, судя по всему, поддерживали чистоту. Окинув взглядом полумрак тесной кухоньки, где плясали отсветы от очага, Талия перевела взор на настежь открытую дверь вглубь дома.

Раз уж это был дом бродячего торговца, то и в без того небольшой комнате повсюду слоями громоздились разнообразные мелкие товары и сундуки, предназначенные, по всей видимости, для продажи. Пока она с любопытством разглядывала это добро, занервничавшая хозяйка выдвинула стул из-за стола и пролепетала:

— П-присядьте здесь, ваше высочество. Я сейчас приготовлю для вас какое-нибудь угощение.

— Не нужно. Не обращай на меня внимания и занимайся больной, — от такого резкого ответа женщина окончательно растерялась, но вскоре повела Тиуран внутрь комнаты, которая, судя по всему, служила спальней. Пока целительница проводила осмотр, Талия принялась рассматривать висевший на стене гобелен.

На ткани был вышит белый берёзовый лес и трёхглавый зверь — грубая работа, явно старая, изображающая восточное предание.

Проводя кончиками пальцев по довольно жёсткой ткани, Талия невольно вспомнила слова песни, которую слышала на прошлогоднем осеннем празднике.

В этот момент она почувствовала, как кто-то сильно дёрнул её за подол платья.

Вздрогнув, Талия обернулась и встретилась взглядом с чёрными глазами, уставившимися на неё снизу вверх.

Маленькая девочка лет пяти-шести с пухлыми губами играла с её распущенными волосами.

— Сестрица, ты дух?

Талия в растерянности отпрянула назад. Но девчушка крепко прижалась к её коленям и не желала отпускать.

— Ты ведь дух из леса Армунд, правда? Ты пришла, чтобы вылечить мою бабушку?

— Тина! — пока Талия пребывала в полном замешательстве от прикосновения этого мягкого, по-детски тёплого тельца, немолодая женщина, наконец заметившая эту сцену, с криком подскочила и оттащила маленькую девочку. — Простите, простите, ваше высочество великая герцогиня! Моя глупая дочь совершила такую дерзость…

— Хватит. Не поднимай шум из-за ерунды, — Талия пристально посмотрела на женщину, которая обнимала дочь, словно защищая её, после чего резко отвернулась.

Подойдя к двери спальни, она увидела старуху, худую, как сухая ветка, которая полулежала на кровати. Тиуран, стоявшая рядом и зажигавшая ароматическую свечу, виновато улыбнулась ей.

— Прошу прощения, ваше высочество. Боюсь, это займёт ещё немного времени.

— Всё в порядке, не торопись, — безучастно бросила Талия и, перешагнув порог, вошла внутрь. В спальне старухи тоже висело множество разнообразных узорчатых полотен. Видимо, они были приготовлены для продажи на недавнем ткацком рынке. Пока Тиуран прикладывала к коленям пациентки припарки и поила её отваром, Талия с интересом рассматривала ткани, украшенные традиционной восточной вышивкой.

Говорили, будто жители Востока верят, что изображение трёхглавого зверя приносит удачу, и потому полотен с узорами в виде трёхглавых волков или псов здесь было особенно много.

Среди них попадались и ткани с вышитым ликом молодой женщины — судя по всему, духа земли. Талия рассеянно перебирала их, но вдруг её рука замерла. В самой глубине этой горы текстиля она наткнулась на довольно жуткую вышивку.

Она подняла ткань и поднесла к свету. На грубой, даже неотбеленной ткани был вышит контур дерева, на ветках которого гроздьями висели человеческие головы. Пока она, нахмурившись, разглядывала эту причудливую и пугающую картину, со спины раздался спокойный голос:

— Эту ткань используют в качестве оберега во время осеннего фестиваля.

— Оберега? — повернув голову, Талия увидела Тиуран, которая уже закончила свои дела и теперь, повесив сумку на плечо, смотрела на зажатое в её руках полотно.

— Эта вышивка изображает зверства, которые в далёком прошлом творил народ Кан. В последний день праздника Осени жители Востока сжигают такие ткани, дабы очиститься от грехов своих предков и вымолить у богов прощение и милость.

Талия поморщилась. Если подумать, до того как Восток был присоединён к империи, местный люд вовсю промышлял человеческими жертвоприношениями. Проведя кончиками пальцев по жуткому рисунку на ткани, Талия с любопытством в голосе спросила:

— Они приносили людские головы в жертву Тиламер?

— Если быть точнее, они подносили ей кровь, — целительница указала пальцем на участок под деревом, вышитый тёмно-красными нитями. — Чтобы пробудить погрузившуюся в вечный сон Тиламер, наши предки принесли в жертву десятки тысяч жизней. Они свято верили, что чем больше крови прольётся на этой земле, тем сильнее станет её мощь. И действительно, среди представителей рода Сиекан, в чьих жилах, как говорят, течёт сильнейшая кровь Тиламер, нередко рождались люди с необычными способностями.

Тиуран на мгновение умолкла, после чего добавила приглушённым голосом:

— Поговаривают, будто и его светлость великий герцог в детстве проявлял весьма пугающие способности.

Талия с каменным лицом обернулась к ней. Выдержав небольшую паузу, Тиуран осторожно продолжила:

— Говорят, когда великому герцогу было всего пять лет, он жестоко убил троих разбойников, которые пытались его похитить.

Голос Тиуран стал ещё тише:

— Говорят, именно из-за того случая покойный великий герцог отослал своего юного наследника в Великий храм в столь раннем возрасте.