Глава 2

Убийство.

Удивительное дело. Я не запугивала этого человека и не угрожала ему. Я не крала его имущество, не лишала средств к существованию и не продавала его семью работорговцам.

Дуайт пытается убить меня только потому, что я — садовница, горничная и экономка этого особняка.

Где же произошёл сбой?

В мозгу этого мужчины? В его глазах? Или в общественном устройстве?

Если проблема в обществе, то, к сожалению, у меня нет возможности его исправить. Значит, остаётся только подкорректировать мозг или глаза Дуайта.

Однако я терпела.

Ибо терпение — добродетель экономки.

К тому же у экономки есть свои обязанности.

До сих пор в этом особняке не было ни одного посетителя. Поэтому на мне, как на первой встретившей гостей садовнице, горничной, экономке и дворецком, лежала задача: доложить наверх согласно иерархии и получить разрешение.

— ...Что это за выражение лица? Похоже, ты не собираешься покорно слушаться. Эй, маг четвёртого ранга, ты чувствуешь в этой женщине следы магии внушения?

— Чтобы понять, наложено ли ментальное заклятие, достаточно взглянуть в глаза. Эта простолюдинка в полном порядке.

— Вот как? В таком случае, её нужно хотя бы проучить, чтобы стала посговорчивее.

— Совершенно верно, сержант Дуайт.

Мужчина с гадкой ухмылкой схватил меня за ворот, и в этот момент странствующий рыцарь Рут отчаянно закричал:

— Л-лорд Дуайт! Как ни крути, перед вами хрупкая женщина! Если вы будете так грубы...

— Заткнись! За умышленное препятствование исполнению должностных обязанностей полагается наказание вплоть до смертной казни.

— Но!..

— Считаю до трёх. Если за это время ты не проведёшь нас к своему хозяину, этот меч пронзит твоё сердце. Твой труп бросят на этом безлюдном, пустынном плато. Да... в этих Мёртвых землях. Итак, раз.

Глядя в пылающие гневом голубые глаза лорда Дуайта, я внезапно ощутила укол ностальгии.

Раньше ведь уже случалось нечто подобное.

«Какой я была тогда?»

Кажется, несмотря на наставления экономки, я просто пускала в ход кулаки.

Безрассудные действия без тени мысли о последствиях. Даже сейчас эти воспоминания вызывают у меня лишь улыбку.

— Два.

— Лорд Дуайт!

Но нынешняя я — больше не та прежняя девчонка.

Это значит, что я больше не использую асоциальные способы общения из-за того, что мне неуютно в женском теле, и не машу кулаками направо и налево от раздражения.

Я, Дейзи, теперь стала достойным членом этого общества.

А значит, конфликты нужно решать не насилием, а диалогом.

— Три.

Дуайт с азартом на лице высоко занёс меч.

— Какая жалость.

Ой.

— Вот ты и умр...

Правая рука дёрнулась сама собой!

— Кха!

Опрятно одетая экономка всего лишь сделала горизонтальный взмах правой рукой, но рослый солдат, точно выплюнутая конфета, отлетел и впечатался в стену.

Вокруг мгновенно стало тихо. Маг четвёртого ранга и странствующий рыцарь Рут ошарашенно посмотрели на «выплюнутую конфету» и бросились к нему.

— Лорд Дуайт!

Я строго отчитала свою правую руку.

— Правая рука. Что ты творишь? Мы же договорились решать всё через диалог.

Правая рука ответила, что больше не могла этого терпеть.

— И всё же нужно сдерживаться. Ты забыла, что терпение — добродетель экономки?

Правая рука понуро извинилась.

— Ха-а... Ничего не поделаешь.

Этой же правой рукой я отвесила пощёчины магу четвёртого ранга и рыцарю Руту, которые пытались помочь Дуайту.

— А-а!

— Ох.

Двое повалились прямо на Дуайта.

Что теперь делать?

Даже если я спрошу совета, ответить здесь некому. Садовница — это я. Горничная — это я. Экономка — это я. Дворецкий — тоже я. А значит, и разруливать инцидент придётся мне самой.

— Оп-ля.

Я сложила троих в стопку и подняла. Послышались невольные стоны — тяжесть насилия всегда велика.

— Что ж... Для начала пойдём доложим господину о случившемся.

А после доклада нужно будет придумать план действий на случай, если нас окончательно заклеймят как «опасных элементов» республики Контанинос.

Дел невпроворот.

Быстро поднявшись по лестнице, я свалила посетителей перед дверью кабинета хозяина и вежливо постучала.

Тук-тук.

Тишина.

Привычным жестом я открыла дверь и вошла. Комната, залитая лучами заходящего солнца, была пуста. Лишь спокойный аромат старого особняка витал в воздухе.

Медленно шагая, я сняла передник и повязку с головы. Обойдя стол, я опустилась в кресло, и мягкая подушка обняла мои бёдра.

Удобно.

Повернувшись к окну, я увидела за пределами поместья бескрайние серые земли.

Это Мёртвые земли.

Заброшенный регион, где сходятся границы трёх государств: империи Пен Лота, Северного Союза теократии и республики Контанинос.

Хозяин этого особняка, внезапно возведённого в том месте…

Пью!

— Хорошо поспал, Эш?

Серый сокол, хлопая длинными крыльями, прилетел и сел мне на руку.

Острые когти не угрожали, а лишь мягко коснулись кожи. Его глаза, заглядывающие в моё лицо, блестели, точно стекляшки.

— Там у двери валяются люди, которые пришли к тебе. Что же они хотели сказать?

Эш, наклонив голову, пристально уставился на первый ящик стола. Мол, ему плевать на посетителей, давай лучше угощение.

— Нет. Время полдника ещё не пришло.

Пии-ик!

— Я сказала: нет.

Поглаживая обиженного Эша по голове, я откинулась на спинку кресла.

— Отлично, хозяин дома, теперь...

Давай-ка я по порядку припомню, где всё пошло не так.

А именно — с того самого момента, как я отправилась в путешествие.

* * *

Полагаю, всё началось несколько лет назад, когда я наконец добралась до долгожданных гор Арагальд.

— Ха-а.

Пересекая заснеженное поле, укутанная в ткань с головы до пят, точно младенец, я увидела за метелью слабое мерцание жёлтого света и глубоко вздохнула.

— Как же я скучаю... По горячему картофельному гратену, мягкой постели и жаркому огню...

Как же легко мирная жизнь портит людей.

Я, десять лет топтавшая кровавые поля сражений, ною после всего лишь месяца странствий по снежным горам.

Но это были вполне оправданные жалобы.

Горы Арагальд, великое творение природы на самом севере Союза теократии, были глушью, где каждый шаг погружал тебя по колено в плотный вечный снег.

Будь я хоть трижды великим богом Южного континента, если на тебя целый месяц падает этот проклятый «белый мусор», это не может не сказаться.