/
Основная история
11 из 17
Она совершенно не могла понять, что только что услышала.
«Что за нелепица? …Глава клана Бэк. Он здесь? Тот самый Бэк Киха? Бэк Киха, переродившийся в божественного зверя?»
— Понятия не имею, зачем он в такой обстановке пришёл сюда один, без стражи и слуг. О чём он вообще думает. И как мне теперь обо всём этом докладывать главе рода?
— О-отец, вы сейчас… сказали, что прибыл Бэк Киха?
— Да. Не знаю, что он затеял, но раз уж он явился один, больше всего я боюсь, как бы наш глава не забыл, что он — божественный зверь, и не попытался его схватить, — с горечью пробормотал Чу Мёнюн. — После долгой войны духовная сила наших воинов уже не та, что прежде; нам нужно во что бы то ни стало не допустить новых потерь среди членов рода.
— ...
— Мне нужно прямо сейчас отправиться к главе. Пойду и разузнаю всё поподробнее.
Попросив прощения за то, что не может побыть с ней, когда она только пришла в себя, Чу Мёнюн погладил её по голове.
После этого, приведя в порядок одежды, Чу Мёнюн вместе с Са Данюном покинул поместье.
Сэхва ошеломлённо смотрела в спину удаляющемуся отцу.
Она всё ещё пребывала в оцепенении, не в силах осознать услышанное.
Глава клана Бэк здесь?
Сейчас?
Направляется в земли клана Чу?
«…Как он может быть здесь?»
На самом деле, она считала, что находится в мире мёртвых.
О загробном мире она не знала ничего, кроме того, что туда отправляются мертвецы.
Поэтому, даже встретив здесь знакомых, она думала, что все они умерли и начали здесь новую жизнь.
«Но глава клана Бэк, Бэк Киха — другое дело».
Никто не может его убить.
Ведь он божественный зверь. Бессмертный, неподвластный старению зверь.
«Да. Никто не в силах его убить. А раз он не может умереть, то и в загробный мир попасть не может».
Но он здесь.
Один факт, который следует из этой логики.
Все люди вокруг, включая её саму, помолодели.
Глава клана Бэк, который не может отправиться туда, куда уходят мёртвые.
Если это не загробный мир и не предсмертное видение, то это…
«О боже. Неужели время и вправду повернулось вспять?»
* * *
Са Ёнджу, потерявшая сознание во время избиения, простонала от невыносимой боли.
Когда она медленно открыла глаза, в комнате стояла полная тишина, ничьего присутствия не ощущалось.
«Что такое? Неужели они бросили меня и ушли?»
— Ай…
Боль, подобной которой она не испытывала за всю свою жизнь, заставила волосы встать дыбом.
Царапая пол ухоженными ногтями, Са Ёнджу изо всех сил сдерживала желание закричать.
«В чём дело? Из-за чего вообще всё это случилось?»
Но слёзы сдержать она не могла.
Было слишком страшно.
Настолько страшно, что от осознания того, что Чу Сэхвы нет в комнате, она выдохнула с облегчением.
«Что не так? Заметила, что я тайком брала её украшения? Или выяснилось, что я украла вещи госпожи Чан?»
И при этом в ней закипала ярость.
«Или её взбесило, что я каждый раз прикрывалась её именем, когда ходила на дешёвые пирушки? Или всплыло то, что я заложила именную табличку брата Каюна в игорном доме?»
Са Ёнджу была представительницей боковой ветви рода Чу и дочерью семьи Са.
Её родители рано умерли, и во время их похорон Чу Мёнюн случайно проезжал мимо и заметил девочку.
Увидев одинокую маленькую родственницу, Чу Мёнюн вспомнил о своей дочери.
Поэтому он не смог пройти мимо и забрал её в своё поместье, попросив стать компаньонкой для дочери.
Из-за войны земли клана Чу немного утратили своё былое великолепие.
Но в глазах Са Ёнджу, когда она впервые прибыла сюда, всё вокруг выглядело роскошнее, чем можно было представить.
Кузены и кузина, с которыми она познакомилась, тоже были к ней добры.
Невиданные ранее прекрасные одежды. Ослепительно сверкающие драгоценности. Вкусная еда и бесконечные ежедневные пиршества.
Са Ёнджу мгновенно привыкла к жизни в клане Чу.
Она сгорала от нетерпения, желая ответить на все приглашения, которые приходили на имя Чу Сэхвы.
Но и это длилось лишь первые несколько лет.
Высокомерные члены клана Чу не смели открыто пренебрегать Са Ёнджу, находящейся под покровительством старейшины, но, разумеется, и не относились к ней с тем же уважением, что и к настоящим Чу.
Вскоре Са Ёнджу была вынуждена осознать: эти заботливые и надёжные старейшина с супругой — не её родители, а этот прекрасный особняк ей не принадлежит.
Хотя она и пользуется благами клана Чу, её положение — лишь приживалка в доме старейшины, она никогда не станет настоящей частью семьи.
«Я красивее и умнее тебя. Разве не лучше будет, если я смещу тебя и займу твоё место?»
Гнев на эту несправедливую ситуацию обратился на Чу Сэхву.
Девочку, которой посчастливилось родиться в клане Чу, потомком клана дракона.
Двоюродную сестру, которая принимала всё как должное лишь потому, что она дракон, а сама Ёнджу — змея, хоть Ёнджу и превосходила её красотой и умом.
Со временем ненависть только росла.
Ей казалось, что эта кузина отобрала у неё всё то, что по праву должно было принадлежать ей.
Поскольку перед старейшиной и его женой ей приходилось играть роль доброй и чуткой младшей сестры и она не смела позволять себе излишеств, ей оставалось лишь зариться на вещи Чу Сэхвы.
Всё начиналось с малого, но, поняв, что её не поймали, она стала действовать всё наглее.
Чу Сэхва не была глупой, но, поскольку она с рождения ни в чём не нуждалась, она щедро делилась тем, чего желала Са Ёнджу, и легко прощала ей проступки.
Поэтому, что бы там ни раскрылось, нынешняя реакция была явно чрезмерной.
«Погодите. Неужели она узнала, что я купила яд для госпожи Чан?»
Чу Сэхва скоро отправится в клан Бэк, старейшина и двое братьев, будучи военачальниками, постоянно на границе. Если с госпожой Чан что-нибудь случится, это место станет практически её собственным.
Как только эта мысль пришла ей в голову, Са Ёнджу в радостном предвкушении поспешила тайно раздобыть яд.
«Нет. Даже если она узнала о покупке яда, она не могла узнать, для кого он предназначен».
Глаза залитой слезами Са Ёнджу лихорадочно забегали.
«Или что-то другое? Я столько всего натворила, что трудно даже предположить, на чём я попалась. Что же это?»
Размышляя, она стиснула зубы и зашевелилась.
«Неизвестно, когда эта дрянь вернётся».
Значит, сперва нужно выбраться отсюда.
Лишь приподнявшись, она кое-что заметила.
Чуть позади неё стояли две служанки Чу Сэхвы.
— …Ах.
На мгновение повисла тишина.
Встретив их ледяной, пронзительный взгляд, Са Ёнджу даже забыла о слезах и растерялась.
«Я ведь только что подумала об этом про себя, так? Я ведь не произнесла это вслух, да?»
В этот самый миг…
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежала Чу Сэхва, лицо которой было залито слезами.
— Ёнджу!
И она тут же крепко обняла Са Ёнджу.
— Прости меня. Я даже не проверила. И как я могла быть такой поспешной… — голос, произнёсший это, сильно дрожал.
Это так разительно отличалось от того, что было чуть раньше, что перепуганная Са Ёнджу невольно попятилась.
«Что такое? Почему эта дрянь сегодня так со мной обращается?»
Она совершенно перестала понимать происходящее.
«Судя по её реакции, она не узнала о том, что я делала, так? Тогда в чём же была проблема?»
В душе ей хотелось вернуть причинённую боль в десятки и сотни раз сильнее.
Но сейчас важнее всего было разгадать эту загадку.
Жадность, взявшая верх над гневом и ненавистью, вернула Са Ёнджу рассудок.
«Пока ещё рано. Я могу получить ещё больше. Сейчас нужно потерпеть».
Поэтому вместо того чтобы оттолкнуть обнимавшую её Чу Сэхву, Са Ёнджу первой позволила слезам покатиться по щекам.
— Что случилось? Сестра, за что ты так со мной…
Имитируя боль и нежность, она заставила свой голос жалобно дрожать.
Чу Сэхва тоже со слезами на глазах эмоционально ответила:
— Ты же слышала о том, что я отправляюсь в клан Бэк?
— Ну… Да, слышала.
— Как же мне было страшно от мысли, что в будущем придётся жить одной на землях этих мятежников. Но когда я выходила из дворца, кто-то сказал странные вещи.
— …Вещи? Какие?
— Мол, решение главы клана отправить меня вместо молодого главы было не результатом его собственных раздумий, а сначала исходило от кого-то из нашей семьи. Сказали, что слух распространился из уст кого-то из нашего дома.
— Что?!
Са Ёнджу поспешно прикрыла рукой дрожащие губы.
Потому что именно она тогда и обронила эти слова на собрании.