/
Основная история
12 из 17
Шесть кланов обнародовали декларацию о перемирии и соглашение прямо в самом сердце земель клана Чу.
Это было сделано для того, чтобы наглядно продемонстрировать, насколько низко пал статус некогда великого клана.
Из-за этого среди жителей ещё долго ходили громкие разговоры о количестве духовной энергии, которую предстояло выплатить в качестве репараций, и о заложнике, который отправится в клан Бэк под предлогом виновника инцидента с исчезновением.
«Как было бы замечательно, если бы кровь, текущая в жилах этой двоюродной сестры и ближе всего стоящая к божественному указу, принадлежала мне. Если бы я унаследовала эту кровь».
Не было ни дня, чтобы Са Ёнджу не думала об этом, — она была более одержима легитимностью крови, чем могла себе представить Сэхва.
Именно поэтому она быстрее всех сообразила, что Сэхва тоже может подходить под условия для отправки в качестве заложницы.
Ведь если подумать, дочь ключевого старейшины младшей ветви клана Чу, отделившейся от предыдущего божественного указа, вполне могла бы заменить младшего главу.
Она вскользь упомянула о своей двоюродной сестре. Взволнованная Са Ёнджу намеренно на собрании сказала:
— После младшего главы дома самая густая кровь среди молодых кровных родственников — только у моей сестры. Что же будет, если вместо него пойдёт она?
Произнесла она с самым обеспокоенным выражением лица.
— А если кузина обручится с молодым главой, то она станет обладательницей легитимности, полностью соответствующей требованиям клана Бэк. Меня так беспокоит, что её действительно могут отправить в клан Бэк.
— Ах, конечно, принести себя в жертву вместо младшего главы — это долг, который должен исполнить каждый член клана Чу, но моя сестра такая слабая и хрупкая. Я бы с радостью заменила её, но у меня нет на это права, и мне остаётся только сокрушаться об этом.
«Конечно, я так сказала. Но потом все только и делали, что трепались об этом — с чего бы кому-то указывать точный источник? Быть не может. Я ведь всё обставила так, чтобы это не выглядело слишком прямолинейно».
Са Ёнджу, умываясь слезами, принялась торопливо всё отрицать:
— Неужели у тебя сложилось обо мне такое мнение? Но это правда недоразумение!
— Верно. Когда я немного остыла, мне подумалось, что, может быть, это действительно недоразумение. Мысль о том, что нужно идти в клан Бэк, была настолько страшной и словно гром среди ясного неба, поэтому я, наверное, сама не понимала, что делаю. Тебе было очень больно? Прости меня
«Что? Спрашиваешь, было ли мне больно? Ты считаешь это словами…»
— Сестра, такое не загладить простыми словами…
— Но я ведь была в тяжёлом положении. Так что, как бы я ни поступила сегодня, ты ведь поймёшь меня, правда?
Столкнувшись с тем, что Чу Сэхва перехватила инициативу и пошла на попятную первой, Са Ёнджу на мгновение потеряла дар речи.
— …Что?
— Если это станет известно, моя репутация пострадает. А это ведь всего лишь небольшое недоразумение, — добавила Сэхва, нежно поглаживая опухающее лицо Са Ёнджу. — И что теперь делать? На лице остался сильный след, его никак не скроешь. Ничего не поделаешь, так что если кто-нибудь спросит, скажи, что ты просто неуклюже упала и расшиблась. Можно ещё сказать, что ты вышла без стражи и на тебя напал злоумышленник.
«К-какую же чушь она несёт…»
От ошеломляющего звучания этих ласково произносимых слов Са Ёнджу могла только беззвучно открывать и закрывать рот.
Сказать, что просто упала и расшиблась?
Что вышла без стражи и подверглась нападению злоумышленника?
То есть, чтобы спасти свою репутацию, можно погубить мою?
И какое ещё недоразумение? Ты превратила меня в такое уродливое посмешище — и теперь смеешь улыбаться и называть это недоразумением?!
— Что ты такое говоришь, сестра. Как ты можешь так со мной поступать?
— Почему же? Я ведь до сих пор прощала тебе то, что ты крала мои украшения и прикрывалась моим именем. Так что даже если я невольно причинила тебе небольшую боль, ты, конечно же, должна меня понять. Совсем как это делала я. Ведь мы с тобой невероятно близки.
— …Что?
— Так что моя добрая младшая сестрёнка наверняка не держит зла на сегодняшнее происшествие. Мы же в таких отношениях, что можем простить друг другу абсолютно всё. Правда ведь?
Сэхва снова ласково погладила распухшую щёку Са Ёнджу.
— …С-сестра.
Перестав плакать, до смерти испуганная Са Ёнджу даже не думала о том, чтобы прикрыть саднящую щёку, и торопливо заговорила:
— Я… я, мол, украла твои украшения? Прикрывалась твоим именем? Откуда взялось это новое недоразумение…
— Хочешь сказать, это не так?
— Нет! Абсолютно нет! — завизжала Са Ёнджу, яростно отрицая всё. — Это точно не я! Если что-то и пропало, то это наверняка сделала не я, а та служанка, которая, как ты говорила, докладывала тебе.
— Моя умная кузина, которую все хвалят, говорит сейчас такие глупости. Ты же знаешь, сколько у меня личных служанок. Неужели я стала бы доверять ценные вещи кому-то одному? Ты хочешь заявить, что все двадцать три человека, отвечающих за драгоценности во главе с моими приближёнными служанками, без страха вступили в сговор?
— С-сестра…
— Не переживай ни о воровстве, ни о том, что ты шаталась по сомнительным местам и выдавала себя за меня. Я позаботилась, чтобы отец ничего не узнал. Я просто пыталась помешать тебе быть изгнанной в одних лохмотьях.
В прошлой жизни Чу Сэхва знала о проделках Са Ёнджу, но великодушно закрывала на них глаза и даже не упоминала об этом в разговорах с ней.
Её семья во время десятилетней войны жертвовала средства на военные нужды и первой отдавала духовную силу в качестве репараций.
Поэтому, несмотря на своё высокое положение в клане Чу, им приходилось жить исключительно скромно.
Однако для банкетов и приёмов всегда требовались десятки праздничных нарядов и особенные украшения.
Сэхва полагала, что Са Ёнджу, находившаяся на положении приживалки, вряд ли могла позволить себе каждый раз покупать новые платья и драгоценности.
«Во всех остальных вопросах я тоже думала, что распутные дети из клана Чу просто одурачили наивную младшую сестру. Я и правда была глупее некуда».
— В общем, раз уж я до сих пор была к тебе так добра, я верю, что, что бы я ни сделала, ты ответишь мне невероятно преданной добротой. Сделаешь ведь? Ты же на моей стороне.
— …
— Почему ты не отвечаешь? Неужели не хочешь?
Глядя на побледневшую Са Ёнджу, которая не могла вымолвить ни слова, Сэхва склонила голову набок:
— Было бы плохо, если бы ты не захотела. Подумай-ка хорошо ещё раз. Иначе мне тоже захочется получить компенсацию за всю ту доброту, что я проявляла до сих пор. — К-компенсацию?
— Да.
— Ч-что ты собираешься делать…
— Способов полно. Ну, например, начнём с лёгкого — с краж, которые ты совершила? Раз уж ты посмела поднять руку на имущество старейшины клана Чу, то тебя немедленно отправят в подземную темницу.
Касаясь начавшей уродливо опухать щеки двоюродной сестры, Сэхва прошептала прямо ей в лицо:
«В ту самую подземную темницу, где была я».
Ей хотелось забросить эту сестру туда как можно скорее, но имеющихся на данный момент обвинений было слишком мало.
Ей предстояло полностью обнажить всю грязь её гнилой сущности, заставить её столкнуться с абсолютным презрением окружающих и умереть в полном одиночестве, отвергнутой всеми.
— Но всё же хорошо, что не ты предложила отправить меня в заложницы. Если бы это была ты, я бы при любом исходе не успокоилась, пока не разорвала это красивое личико и тело на куски и не скормила собакам.
— …
— Только ты на моей стороне. И как же мне перед тобой извиниться за то, что я так в тебе сомневалась. Но впредь веди себя так, чтобы я больше ничего не истолковала ложно.
Утирая всё ещё струившиеся по лицу холодные слёзы и улыбаясь, Сэхва медленно поднялась на ноги.
— В следующий раз всё точно не закончится на этом.
Сквозь пряди чёрных волос её глубокий взгляд, смотревший на Са Ёнджу, излучал жар, словно пламя.
Впрочем, этот жар исходил не только из глаз.
От тепла, окутывавшего всё тело Чу Сэхвы, Са Ёнджу инстинктивно задрожала.
Улыбка была ласковой, а голос — мягким, но выражение лица, в котором всё это сочеталось, заставляло Са Ёнджу содрогаться от ужаса.
«Ч-что это. Что такое… Кто она такая? Я не знаю такого человека. Я её не знаю».
— …С-сестра… Ты разве не плакала оттого, что тебе стало стыдно, что ты ударила меня?
— Плакала от стыда? Я? Ах. Вот ты о чём. Что за нелепое недоразумение.
Чу Сэхва рассмеялась в голос:
— Я плакала от радости.
Узнать, что все её враги живы.
Что время повернулось вспять.
Что это не просто повторение круговорота в подземном мире, а шанс прожить жизнь заново и своими собственными руками отправить их в пучину бездны.
Этот факт приносил такое невыразимое наслаждение, что, едва переступив порог комнаты, Чу Сэхва невольно заключила Са Ёнджу в объятия.
Лишь от одной мысли о том, что она может отправить это тело на самое дно.
— Я потеряла контроль над своими чувствами и заподозрила тебя. Прости.
Сэхва любезно объяснила это, вытирая мокрое от слёз лицо.
Но слёзы снова брызнули из глаз, вновь орошая только что вытертые места.
И всё же её лицо светилось восторгом.
Ослеплённая радостью, она смотрела на Са Ёнджу, а та в ужасе взирала на неё побледневшим лицом.
* * *
— Можно ли отпустить двоюродную госпожу в таком состоянии?
Сэхва стояла у дверей и молча наблюдала за тем, как Са Ёнджу в панике выбегает через боковые ворота.
Ёнсон подошла сзади и вместе с ней смотрела на удаляющуюся спину Са Ёнджу.
— Боюсь, она затаила злобу на вас, госпожа. Мне кажется, она устроит неприятности.
— Да. Так и должно быть.
Несколько человек из клана, уже получившие приказ от Чу Сэхвы, тайком двинулись следом за Са Ёнджу.
Было необходимо отслеживать каждый её шаг.
Вспомнив взгляд Са Ёнджу, снизу вверх смотревшей на неё, Сэхва сжала кулаки.
«Будь моя воля, я бы убила её прямо сейчас».
Вспоминая всё, через что ей пришлось пройти, Сэхва сама меньше всего хотела отпускать Са Ёнджу вот так просто.
«Но сейчас нужно стерпеть. Раз уж говорят, что время повернулось вспять, и это не преисподняя... Значит, действовать нужно ещё осмотрительнее. Нельзя забывать, что одна моя ошибка может снова подвергнуть мою семью опасности».