/
Основная история
13 из 17
— Молодая госпожа… — Ёнсон обеспокоенно окликнула свою госпожу, которая сегодня была сама не своя.
Сегодня Са Ёнсон видела, насколько злобным стало выражение лица Са Ёнджу, когда та очнулась после обморока.
Выражение, с которым она скрежетала зубами, царапая пол ногтями, было таким, какое невозможно было даже представить у Са Ёнджу.
— Молодая госпожа, не переживайте. У вас же есть мы!
Ёнчхэ и Ёнму, пришедшие в себя от голоса Ёнсон, тоже подхватили:
— Верно! Если что-то случится, просто положитесь на нас. Что бы вы ни приказали, мы всё исполним в лучшем виде.
— Что нам сделать? Если хотите, я вцеплюсь в волосы этой вашей двоюродной сестрице.
— Что вообще эта кузина сделала нашей госпоже?
Им и без того не нравилось, что их госпожа вечно носится с этой кузиной, называя её сестрёнкой.
Её манера речи, поведение — всё было безупречно обходительным, но, если присмотреться, за этим чувствовалась какая-то необъяснимая холодность.
Даже когда случались мелкие происшествия, их госпожа защищала её, говоря, что та просто не смогла отказаться от приглашений друзей и пошла с ними.
«Но глядя на то, как она изменилась сегодня, кажется, дело совсем не в этом».
Словно сойдясь в единой мысли, взгляды трёх сестёр выражали одно и то же.
Услышав их красноречивые голоса, Чу Сэхва тоже слегка улыбнулась.
— Вы говорите, я проспала целых два дня?
— Да, молодая госпожа. Вы, должно быть, проголодались, приготовить что-нибудь перекусить?
— Нет. Я собираюсь выйти, так что подготовьте всё.
— Что? Вы хотите выйти?
Даже на первый взгляд было ясно, что сегодня состояние здоровья их госпожи далеко от нормы.
«И всё равно она собирается куда-то идти».
Ёнсон в испуге попыталась отговорить её:
— Госпожа. Вы два дня пролежали без сознания. Сегодня…
— Нет. Я обязана выйти именно сегодня. Принесите воду для умывания и сменную одежду.
— И всё же мы так беспокоимся. Как насчёт того, чтобы отдохнуть хотя бы ещё денёк, а пойти завтра? Если дело срочное, можете поручить его нам…
— Ёнсон.
— Да, госпожа.
— У меня нет времени. Я непременно должна пойти прямо сейчас, так что, если переживаете, идите со мной. Помогите, чтобы я не упала.
— ...
— Живее. Несите одежду. И волосы тоже нужно перечесать.
Обычно их госпожа, зная, как волнуются и заботятся о ней три сестры, подумала бы ещё раз, но сегодня почему-то не было ни малейшей лазейки, чтобы её переубедить.
Что же случилось с их госпожой?
Визит к клану Бэк, конечно, беспокоил и саму Ёнсон.
Однако, похоже, это была не единственная причина, так сильно изменившая их госпожу.
Глаза, которые раньше были чистыми до прозрачности, теперь казались запятнанными каким-то недоверием и болью.
«Здесь точно что-то не так. Иначе наша госпожа, которая до сих пор с пониманием прощала все выходки кузины, ни за что не зашла бы так далеко».
Она служила госпоже, находясь к ней ближе всех. Как она могла совершенно ничего не замечать до тех пор, пока душу её госпожи не ранили так сильно?
«Всё это наша вина, мы не смогли должным образом позаботиться о госпоже».
Отговаривать её не стоило.
Ёнсон кивнула со словами «Слушаюсь» и вместе с сёстрами стала помогать ей собираться к выходу.
* * *
Как только она вышла за ворота, на Сэхву обрушилось жаркое солнце.
— Боже. Тебе не слишком слепит глаза?
Чей-то до боли знакомый голос привычно проник ей в уши.
Иллюзия, будто большая рука закрывает ей глаза.
Она подняла взгляд.
Ей почудилось, будто на неё с нежностью смотрит невероятно красивый мужчина.
«Да что со мной постоянно творится? Мало того, что этот мужчина появляется в моих снах, так ещё и эти бесполезные видения... С чего бы вдруг…»
— …ожа.
— Я закрою тебя от солнца, так что стой рядом.
Казалось, он сейчас снова по своему обыкновению скажет это и станет настаивать, чтобы она держалась подле него.
— Молодая госпожа!
Испугавшись прикосновения к плечу, Сэхва резко обернулась.
Её звала Ёнсон.
— Вам всё ещё нездоровится? Может, подготовить паланкин?
Голос, звучавший в ушах, и видение высокого мужчины исчезли.
Растерянная, она покачала головой.
— Нет. Если бы я так собиралась, то лучше бы надела мужскую одежду и взяла лошадь.
Натянув сыгэчима [1] до самых бровей, она первой шагнула на залитую солнцем улицу.
— Нам ни к чему привлекать внимание, так что пойдём пешком.
До того как её вытащили на площадь казней, она была заточена в подземной темнице.
Из-за ужасных пыток её рассудок помутился, и она даже не могла должным образом отслеживать время.
И вот теперь она снова могла выйти под эти яркие лучи солнца, так разительно отличавшиеся от мрачного света мерцающих красных факелов.
— ...
На мгновение потеряв дар речи, она оглядела улицу.
Небо было безупречно синим, а на лицах идущих по улице людей проскальзывали улыбки.
Ослепительно яркое солнце освещало путь перед ней, не оставляя ни единой тени.
Не в силах поверить в это спокойное и умиротворённое зрелище, Сэхва почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.
«Разве это возможно? Получить вот так ещё один шанс».
Она даже помыслить о таком не могла.
Ведя за собой трёх сестёр, она шла прямо по центру залитой теплом дороги.
Она крепко закусила губу. Влага, наполнившая глаза, слегка скатилась по её щекам.
Время вернулось вспять.
Время... повернулось вспять.
* * *
На берегу реки, предвещая скорую осень, бушевал сухой ветер.
Возможно, это из-за приближающегося сезона засухи? Вся равнина была пропитана обжигающим зноем.
Перед ним простиралась равнина, которую когда-то клан Бэк больше всего жаждал получить.
Однако глаза Бэк Кихи совершенно не замечали окружающего пейзажа.
Фыр-р-р-р-р-р.
Огромный боевой конь, громко фыркая, грубо впечатывал копыта в мягкую землю.
Так и было. Сейчас здесь, на берегу Срединной реки в Хванге, происходило странное противостояние.
«Время не терпит, а я застрял здесь».
Проход в мир людей был прямо перед носом.
Бэк Киха, вынужденный остановиться, с холодным лицом тихо выдохнул.
«Я не знаю, когда состоялась церемония помолвки. Неужели она уже покинула мир людей и вернулась в клан Чу?»
Чем больше возрастало его беспокойство, тем тревожнее вёл себя и боевой конь, на котором он сидел.
Конь грубо и раз за разом бил копытом о землю.
Бэк Киха, то сжимавший, то разжимавший кулаки в знак нетерпения, в конце концов не выдержал и спрыгнул с коня.
Оставив коня дожидаться, он направился к заставе клана Чу, охранявшей проход.
— У меня есть просьба. Я хочу написать письмо, не могли бы вы выдать мне лук, бумагу и кисть?
— ...Вы сказали лук?
Воины заставы уже держали его на прицеле своих луков.
Но разве он не божественный зверь?
Это означало, что против него бессильны любая грубая сила и любое оружие, поэтому, даже если бы они выстрелили, у них не было ни малейшей надежды на то, что стрелы попадут в цель.
И всё же они не могли оставаться безоружными.
«И он просит нас отдать даже это? Просто голыми руками противостоять хищнику?»
То, что он просит кисть и бумагу для письма, было понятно.
Но зачем ему лук?
На его непостижимую просьбу начальник заставы, стоя на стене с крайне напряжённым лицом, ответил:
— Прошу прощения, но, учитывая всю серьёзность ситуации, прошу вас отнестись с пониманием к тому, что до прибытия приказа от клана мы не смеем предпринимать никаких опрометчивых действий.
— Бумаги, кисти и лука было бы вполне достаточно, разве нет?
— В таком случае, глава, для чего вам лук помимо бумаги и кисти?
Только тогда Бэк Киха понял, что в своей спешке на мгновение забыл о том, что лук может быть оружием.
К тому же, учитывая особенность клана Бэк управлять ветром, лук был тем самым оружием, с которым они могли продемонстрировать свою величайшую боевую мощь.
«...А».
Он несколько смущённо потёр пересохшую шею.
Находясь под прицелом, он совершенно не чувствовал угрозы, поэтому даже не задумывался об этом.
Да и не мудрено: став божественным зверем, он не знал ограничений в силе.
Его тело было настолько переполнено духовной энергией, что даже путающийся под ногами мелкий камушек он мог использовать как смертоносное оружие.
Для него, способного превратить в оружие всё, к чему прикасались его руки, лук, естественно, не воспринимался как нечто особенное.
«Как бы я ни торопился, мне стоило взять лук с собой заранее. Вот же дурак».
Он на мгновение опустил взгляд на кольцо, которое носил, а затем стянул его.
«Вряд ли они мне его одолжат, что же тогда делать».
Поколебавшись, Бэк Киха, проявив подобающую вежливость, заранее предупредил стоящих на стене заставы:
— Похоже, просто так вы мне его не отдадите, так что прошу меня простить за дерзость.
— ?
Воины даже толком не поняли, что он сказал.
И тут...
Он оттолкнулся от огромной стены заставы и взмыл вверх.
Он мягко приземлился перед побледневшими от ужаса солдатами в мгновение ока.
— Глава Бэк!
Ему не понадобилось совершать много движений.
Его рука лишь на миг скользнула, словно поток воды, а ближайший к нему воин уже кубарем полетел на землю.
Разумеется, лук, находившийся в руках воина, к тому времени уже перекочевал в руки Бэк Кихи.
Бэк Киха так и остался стоять на высокой стене, не обращая ни малейшего внимания на перепуганных людей, нацеливших на него свои луки.
Используя прядь волос, он привязал к наконечнику стрелы наполненное духовной энергией кольцо, надёжно закрепив его. После этого он твёрдо прицелился остриём стрелы куда-то вдаль.
Тело Бэк Кихи, принявшее идеальную стойку, замерло, выпрямившись, как копьё.
«Лети вместо меня».
— Только бы мне не опоздать.
Натягивая тетиву до предела, он напрягал мышцы.
Вложив в это движение отчаянную мольбу, он отпустил тетиву.
Фь-ю-ю-ю-нь!
Звук сорвавшейся тетивы был лёгким, но заключённая в ней сила не была лёгкой ни в малейшей степени.
Стрела, наполненная духовной энергией, безостановочно понеслась к искажённым вратам в пустоте.
В проход, ведущий в мир людей, где находилась она.
Примечание:
↑1. Сыгэчима — традиционный элемент корейского женского костюма эпохи Чосон, представляющий собой юбку, которую надевали на голову, чтобы скрыть лицо и тело от посторонних мужчин.