/
Основная история
15 из 17
Не веря своим ушам, он трижды переспросил её имя, прежде чем смог сбежать вниз.
И потому, когда он увидел её лицо после того, как она сняла сыгэчим, по правде говоря, он был настолько взволнован, что даже не мог нормально связать и пары слов.
Он притворялся спокойным, но его ладони взмокли от пота, а лицо пылало от жара.
Она, казалось, его не узнала.
«К тому же, почему-то такое чувство, будто я смотрю на совершенно другого человека, у которого лишь внешность осталась прежней — что-то в ней неуловимо изменилось».
Хоть он и не подал виду, но на мгновение растерялся.
«Неужели та ситуация была настолько яркой, что я слегка исказил свои воспоминания о прошлом? Уверен, от неё исходило совсем иное ощущение. Я помню её более наивной и мягкой...»
Чхве Чанмён то и дело искоса поглядывал на неё из-за этой совершенно иной ауры, как вдруг...
Сэхва на миг оступилась и слегка пошатнулась, не в силах нормально идти.
Три сестры, следовавшие за ними, быстро подхватили свою молодую госпожу.
«Что такое? Может, она чем-то больна?»
Чхве Чанмён, рефлекторно протянувший было руку, с неловкостью её убрал.
Чу Сэхва, едва удержав равновесие, и сама была сильно обескуражена своим состоянием.
«Да что со мной такое? Внезапная сильная болезнь, и сейчас... нет никаких причин для такого плохого самочувствия. И почему температура тела никак не приходит в норму?»
Мышцы её рук и ног мелко дрожали.
Даже с первого взгляда было ясно, что это состояние далеко от нормального.
В таком виде идти на сделку было просто нелепо.
«Но у меня мало времени. Придётся сегодня идти до конца».
Ей нужно было максимально эффективно использовать тот месяц, что дал ей глава.
Стиснув зубы, она отстранилась от поддерживающих её сестёр. Гордо выпрямив спину, она взяла под контроль выражение своего лица.
— Мы пришли. Отец ждёт вас.
Как только они, ведомые Чхве Чанмёном, вошли во флигель, перед ними предстал дородный мужчина средних лет, стоявший у окна, заложив руки за спину.
Он медленно повернулся, чтобы поприветствовать её.
— Вы пришли. Присаживайтесь.
Чхве Догмун безмятежно улыбался.
Однако Чу Сэхва не упустила из виду густую и мутную ауру, окутывавшую его тело.
Чу Сэхва как ни в чём не бывало заняла почётное место, предложенное Чхве Догмуном.
Чхве Чанмён встал у дальней стены, а три сестры выстроились возле места, где сидела Чу Сэхва, готовые прислуживать.
Старый чиновник, садясь напротив Чу Сэхвы, спросил:
— Что привело дочь старейшины Мёнюна ко мне?
С того самого момента, как она вошла в комнату, острый взгляд Чхве Догмуна дотошно изучал каждое её движение.
«А она ещё совсем юная, даже линьку не прошла».
Говорят, хоть она и дочь ключевого старейшины, у неё нет и толики той репутации, которой обладают её два некровных старших брата.
«К тому же этот пот и цвет лица».
Представители их расы редко испытывали физическую слабость, если только не был повреждён их исток духовной энергии.
Но лоб этой девчонки покрылся холодной испариной.
А судя по тому, что её руки и ноги слегка подёргивало, дарованная ей от рождения сила, похоже, тоже не представляла из себя ничего особенного.
«Неполноценная?»
Он думал о таких хванах, которые иногда рождались без способностей, когда…
— Рада встрече, чиновник. Причина, по которой я здесь — я хочу инвестировать, и в то же время сама хочу получить инвестиции.
По комнате разнёсся низкий, решительный и полный достоинства голос.
Глубокие, как кромешная тьма, глаза уже прямо смотрели на Чхве Догмуна.
«...Ч-что такое?»
В этом взгляде таилась столь жгучая энергия, что даже Чхве Догмун, который имел дело с бесчисленным множеством людей и управлял ими, на мгновение вздрогнул.
Чхве Догмун, недооценивавший её и теперь изрядно удивлённый, изо всех сил попытался скрыть свои истинные мысли и переспросил:
— Можете обращаться ко мне на «ты», молодая госпожа. Я всего лишь изгнанник из Хванге.
— Мы решим это позже. Вам не нужно обращать внимание на такие мелочи, просто выслушайте моё предложение и решите, согласны вы или нет.
— Говорите. О каких инвестициях речь?
— Я слышала много слухов. Что вы даёте средства на дела тем, кто к вам приходит.
— ...Да. Я частенько этим занимаюсь.
— Я тоже пришла, чтобы получить финансирование для своего дела. Если чиновник ссудит мне пятьсот тысяч нянов, через год я верну пять миллионов.
«Что?»
Её голос звучал безмятежно, но содержание сказанного было совершенно абсурдным.
«Вернёт в десятикратном размере за год. Да что несёт эта неполноценная?»
Сама эта сумма в пятьсот тысяч нянов тоже была весьма странной.
Хванге был местом, где всё решала духовная энергия.
Деньги там существовали, но особой важности не имели, и названные ею пятьсот тысяч нянов были той суммой, которую даже трудно было назвать инвестицией.
Более того, разве она не кровная родственница старейшины клана Чу, занимающего высочайшее положение?
«Уж такую сумму она без труда могла бы достать в собственном клане. С чего бы ей приходить за ссудой ко мне, человеку, с которым она даже не знакома?»
Однако просто проигнорировать её и, наскоро успокоив, отправить обратно не позволяло её происхождение.
К тому же её поведение вызывало у него любопытство.
— Вы говорите, что за год вернёте пять миллионов нянов.
Сумма была до смешного неправдоподобной.
Не то чтобы сумма в пять миллионов нянов сама по себе была фантастической.
Хоть Чхве Догмун и был изгнан, он отчаянно цеплялся за любые связи с Хванге. Благодаря этому до него доходили кое-какие вести.
Последнее, о чём он слышал, было то, что клану Чу пришлось с позором отступить под натиском шести объединённых кланов.
Говорили, что после унизительного поражения шесть кланов потребовали выплатить военные репарации в виде колоссального количества духовной энергии.
Настолько, что им пришлось выжимать духовную энергию даже из ключевых членов клана Чу.
«В нестабильных владениях клана Чу не существует способа за год увеличить прибыль в десять раз, что бы ты ни делал».
— Верно. Я считаю, что моё происхождение может служить достаточным залогом.
— Вы правы. Происхождение может служить залогом. Но почему вы не обратились за поддержкой к старейшине, а пришли ко мне?
— Разве все, кто приходит к вам, сначала подробно рассказывают о себе, а потом уже получают средства?
При вопросе Чхве Догмуна в прищуренных глазах Чу Сэхвы на короткое мгновение вспыхнула жажда крови.
«Почему я пришла к тебе?»
«Да потому что ты бессовестный ублюдок, готовый на всё ради возвращения на родину, откуда тебя изгнали, и один из предателей, по вине которых моя семья дошла до такого состояния».
— Чиновник. Я пришла не для того, чтобы читать вам вслух свою личную жизнь и планы. Я пришла сюда только потому, что слышала, что вы безвозмездно ссужаете деньги.
Медленно закрыв и открыв глаза, она, словно в этом не было ничего особенного, сбавила темп речи.
— Я, как и другие, хочу запросить временную поддержку, и вы можете либо принять это, либо отказать. Если собираетесь отказать, не отнимайте больше времени и ответьте прямо сейчас. Я тут же отправлюсь к кому-нибудь другому.
— Могу я в таком случае поинтересоваться, чем именно вы планируете заняться?
— Я собираюсь купить у чиновника кое-какие необходимые мне вещи. А заодно и продать кое-что.
Глаза Чхве Догмуна сузились.
«Купить у меня? Что именно?»
— И что же вам нужно? Я торгую довольно широким ассортиментом товаров.
— Хвансок.
— ...Хвансок.
— Верно, хвансок.
«Она хочет накупить хвансока на пятьсот тысяч нянов?»
Хвансок был тем, что необходимо духовному зверю для перерождения в божественного зверя.
Однако вот уже более тысячи лет в Хванге не было никого, кто стал бы божественным зверем.
Хвансоки, которые раньше ценились на вес золота, теперь были не более чем бесполезными булыжниками.
«И эта девчонка собирается накупить этого на целых пятьсот тысяч нянов».
Неужели она что-то знает и болтает не просто так?
Губы напрягшегося Чхве Догмуна сжались в жёсткую линию.
На самом же деле Чхве Догмун скупал эти самые хвансоки всеми доступными способами.
Он узнал об этом лишь потому, что был изгнан: в человеческом мире хвансок обладал особым свойством излечивать болезни и восстанавливать тело.
Всё накопленное им богатство тоже было получено благодаря тайной продаже хвансока людям.
Именно поэтому полезные свойства хвансока, важнее которых не было ничего, нужно было скрывать, чтобы другие представители Хванге ни о чём не догадались.
По этой же причине он помогал изгнанникам, безвозмездно ссужая им деньги.
Не из жалости или милосердия. А лишь для того, чтобы у других изгнанников не возникало необходимости придумывать другие способы заработка.
Ведь нельзя было допустить, чтобы кто-то посягнул на его источник дохода.
«...Но эта девчонка никак не могла об этом знать».
Чхве Догмун уставился на девчонку, чьё лицо было непроницаемым.
Молодая госпожа благородного происхождения, выросшая в тепличных условиях, ещё не прошедшая линьку и уж точно не знающая о применении хвансока в человеческом мире.
«Но откуда же тогда берутся эти достоинство и подавляющая аура?»
Старый глава торговцев изо всех сил пытался разгадать намерения девчонки, но по какой-то причине не мог понять ровным счётом ничего.
Однако одно из её внутренних состояний он всё же сумел прочитать.