Глава 20

Конечно, Сэхве вовсе не было приятно, что Са Ёнджу ведёт себя так.

Но если использовать это поведение как повод, чтобы выманить на свет членов боковых ветвей, это была не такая уж плохая сделка.

Немного подумав, Сэхва снова взяла в руки кисть.

И быстро настрочила ещё одно послание.

Передав его вместе с пропускной биркой, открывающей врата в Хванге, Ёнму, она заметила, как во взгляде служанки мелькнуло замешательство.

— Госпожа? Зачем эта бирка?..

— Ёнму. Тебе нужно кое о чём позаботиться.

Когда прозвучал резкий и твёрдый голос Сэхвы, выражение лица Ёнму мгновенно стало решительным.

Быстро опустившись на колени перед Сэхвой, Ёнму блеснула глазами:

— Приказывайте.

— Ты прямо сейчас возвращаешься в Хванге вместе со стражей. Забираешь с собой печать на этой бирке. Как только окажешься в Хванге, разыщи старейшин боковой ветви и передай им, что я до смерти напугана предстоящим визитом в клан Бэк и потеряла рассудок. Скажи, что старейшина Мёнюн занят послевоенными делами, оба старших брата ещё не вернулись с границы, да к тому же и госпожа Чан отлучилась из особняка.

Ёнму сосредоточенно слушала, чтобы запомнить каждое слово без единой ошибки.

— В особенности передай, что старейшина Мёнюн, вытягивая духовную энергию для выплаты репараций шести кланам, тяжело повредил свой источник. Поэтому молодая госпожа Са Ёнджу после долгих размышлений просит совета у старейшин. Передай именно так.

Приказ казался бессмысленным, но Ёнму рассудила, что сейчас не время задавать вопросы.

Сосредоточившись, она кивнула в знак согласия:

— Будет исполнено.

— Ёнхэ.

— Да, госпожа.

— Ты тоже возвращаешься в Хванге вместе с Ёнму. Проверь все торговые ряды, торгующие товарами внутри клана Чу, и если где-то остались хвансоки, выкупи их все подчистую, не оставив ни единого камня.

— Слушаюсь, госпожа.

— При сделках обязательно используй именные бирки, чтобы все финансовые операции были задокументированы, и ни в коем случае не расплачивайся духовной энергией или наличными. Поняла?

— Будет исполнено.

— Вернувшись в Хванге, вы обе должны выглядеть перед всеми самыми преданными и усердными служанками Са Ёнджу. Вы столько лет со мной рядом, неужели вы до сих пор не поняли, к чему я веду?

Ёнхэ и Ёнму на миг тяжело сглотнули вязкую слюну.

Обменявшись короткими взглядами, они с тяжёлыми лицами уставились на Сэхву и тяжело кивнули.

Опустив голову, Сэхва заглянула им в глаза и прошептала:

— Я собираюсь уничтожить почти всех членов боковых ветвей, включая Са Ёнджу.

— !!

От пропитанного убийственной жаждой голоса в комнате мгновенно стало так тихо, что не было слышно даже дыхания.

— Можете считать этот план безумием, мне всё равно. Я непременно это сделаю, я обязана это сделать. Вы сможете поверить мне и последовать за мной?

Родственников по боковой линии насчитывалось вовсе не один или два человека.

Неизвестно, скольких из них она имела в виду под словом «всех», но даже по самым скромным подсчётам их было сотни.

Перебить почти всех до единого?

Цель звучала пугающе и ошеломляюще.

И тем не менее сомнений почему-то не было. Если госпожа приняла подобное решение, значит, на то существовала веская причина.

Все три служанки ответили дрожащими голосами:

— Разумеется.

— Положитесь на нас.

— Наши жизни и так давно принадлежат госпоже.

— Верно, принадлежат мне.

Сэхва подступила к ним вплотную и опустилась на колени.

— А потому, что бы ни случилось, вы обязаны выжить. Вы меня поняли?

Она заглянула в глаза каждой из трёх служанок по очереди.

— Даже если в жертву придётся принести кого-то другого. Даже если вы окажетесь в ситуации, когда придётся унизительно лизать грязную воду, вы должны выжить и вернуться ко мне. Если вы вернётесь, я решу любую проблему, в которую вы попадёте.

— ...Госпожа.

«Не дайте мне потерять вас. Не дайте мне узнать ту горечь, которую я испытала, потеряв вас».

Сэхва единым движением прижала к себе плечи всех трёх служанок.

Чудо, в которое невозможно поверить.

...Чудо, подаренное именно им.

Вместо того чтобы изливать пустую благодарность, Сэхва решила дорожить дарованным ей мгновением пуще собственной жизни.

Она построит будущее рядом со своими самыми дорогими людьми без единой ошибки.

— Если почувствуете, что что-то пошло не так, немедленно бегите. Не оглядывайтесь ни на что.

— ...Слушаемся, госпожа.

— Запомните раз и навсегда: ни один приказ не стоит того, чтобы ставить на кон ваши жизни.

— Да, мы поняли.

Стиснув зубы и кивнув, Ёнхэ и Ёнму взяли выданные хозяйкой именные бирки и вместе с семью стражами покинули особняк.

Чтобы пройти через врата, ведущие в Хванге.

Стоило им уйти, как на душе у Сэхвы заскреблась тревога.

Дело было вовсе не в страхе перед тем, что план сорвётся.

Она переживала, что даже те поручения, которые не должны были затронуть их безопасность, всё равно обернутся для девушек угрозой.

— Они справятся. Не переживайте.

Самая мягкая из трёх сестёр, Ёнсон, словно прочитав её мысли, добавила:

— Здесь нет ничего невозможного. Обе они блестяще завершат дело и вернутся невредимыми.

Чу Сэхва кивнула.

— Как бы то ни было, завтра вам предстоит отправиться на банкет, и мне следовало бы сопровождать вас. Ёнхэ так ждала этого, наверняка будет ужасно разочарована, что пропускает всё самое интересное. Ну а я, напротив, рада, — с улыбкой произнесла Ёнсон и подобрала стопку писем.

Она уже собиралась выйти из комнаты, чтобы немедленно отправить послания с ответами Сэхвы, как вдруг остановилась и обернулась:

— Кстати, какого цвета наряд вам приготовить на завтра? Если у вас есть пожелания к фасону или палитре, я велю составить несколько вариантов в том же ключе.

Охваченная боевым духом, Ёнсон мысленно воссоздавала образ безупречно подготовленной хозяйки.

Её госпоже невероятно к лицу пришлись бы и нежные оттенки красного коралла, и приглушённый жёлтый, и сладкий розовый, как лепестки вишни.

Подошёл бы и кипенно-белый, который вечно выбирают ещё не прошедшие линьку девицы, или свежий желтовато-зелёный — как раз после сезона дождей, — либо нежно-голубой.

«Это первый выход в свет нашей госпожи, здесь не может быть права на ошибку».

Нужно было отыскать безупречно прекрасный оттенок.

Но в уши пылающей энтузиазмом Ёнсон влетел равнодушный голос Сэхвы:

— Я бы хотела совершенно чёрный цвет.

— Простите?

— Абсолютно чёрный, без малейшего просвета.

— Ох! Ни в коем случае! Чёрный цвет используется исключительно для траура. Как можно заявляться на празднество в погребальных одеждах?

— Но мы ведь в человеческом мире, верно? Здесь этот цвет не считается траурным.

— И тем не менее! Какое нам дело до того, что носят люди? Важно то, что чёрный означает траур в Хванге. Никакого чёрного!

— Я уже решила. Будет неплохо, если и верх, и низ окажутся чёрными.

Чу Сэхва на секунду задумалась, глядя в пустоту, и добавила:

— И при этом хотелось бы, чтобы он был выдержан в таком чувственном крое, который напрочь перечёркивает любые ассоциации со скромностью, утончённостью или целомудрием. У нас есть что-нибудь в таком духе?

Ёнсон так и осталась стоять с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.

«Что я сейчас услышала?..»

— Ч-чувственном?

* * *

Ближайший банкет был назначен ровно на следующий день, во второй половине дня.

Несмотря на то, что ответное письмо с подтверждением присутствия было отправлено лишь утром того же дня, ответ вернулся стремительно. Страницы были буквально усыпаны витиеватыми эпитетами, источавшими восторг и ликование.

Единственная дочь старейшины, доселе не посещавшая ни единого банкета, соизволила заявить о своём визите!

Уже одно это заставляло организаторов празднования выплёскивать наружу весь переполнявший их восторг.

— И как быстро они разнесут эту новость среди членов клана?

Стоило вспомнить вчерашний рассказ трёх сестёр о механизмах рождения сплетен, как на губах сама собой заиграла язвительная усмешка.

— Узнав, что я туда пожалую, Са Ёнджу наверняка знатно перепугалась, м? Она изо всех сил пыталась изображать хозяйку дома старейшин, а тут являюсь я. Наверняка сидит как на иголках от страха. Интересно, через сколько времени весть долетит до её ушей?

Наверное, она даже не обратит внимания на приход лекаря и вскочит, как ошпаренная собака под дождём.

При одной этой мысли алые уголки губ Сэхвы снова капризно изогнулись вверх.

Как бы то ни было, первое впечатление обязано быть сокрушительным.

Не имея права на малейшую оплошность, Сэхва поднялась спозаранку и принялась за сборы.

Раньше она сторонилась роскоши, живя скромно и непритязательно, но теперь всё изменилось.

— Раз уж мы затеваем войну, глупо экономить средства и размахивать облезлым ржавым оружием, не так ли?

Лучше хорошенько потратить деньги, чтобы захватить инициативу с самого начала.

Она щедро налила дорогие ароматические масла в воду для купания и долго нежилась, пропитывая тело благовониями.

Пока толпа служанок приводила в порядок её ногти, кожу и стопы, другие больше часа расчёсывали волосы, добиваясь безупречной гладкости прядей.

Тончайший слой пудры и жемчужной крошки лёг на её лицо.

Лишь после того, как её длинные изящные руки и ноги были до блеска смазаны маслом, подчёркивающим их соблазнительный глянец, она облачилась в подготовленные одежды.

У Сэхвы не нашлось в гардеробе платья нужного цвета, поэтому ей поневоле пришлось надеть наряд человеческого покроя, а не традиционное платье из Хванге.

— Ах!

Одна из служанок, завершивших сборы хозяйки, невольно выдохнула от изумления.