Основная история
21 из 40
На мгновение все умолкли.
Между тем Ёнсон быстро приблизилась, держа в руках украшения.
— Ох! Когда вы заговорили о чёрном цвете, госпожа, я ужасно переживала, но теперь вижу, что зря волновалась.
В Хванге чёрный цвет использовался для траура, поэтому никто не одевался так на обычные празднества.
Именно поэтому её терзали столь сильные тревоги.
Она боялась, что впечатление от её госпожи, которая впервые за долгое время встретится со сверстницами, может быть испорчено.
Однако в голосе Ёнсон, застёгивавшей ожерелье на шее Сэхвы, звучало чистейшее восхищение.
«Боже правый. Разве чёрный цвет может выглядеть настолько роскошно?»
Самый обычный наряд, но в сочетании с красотой госпожи он казался ослепительно прекрасным.
И впрямь, любые решения её госпожи просто не могут оказаться ошибочными.
— Время вышло, госпожа.
Сэхва ещё несколько раз внимательно оглядела себя в зеркало, проверяя собственный облик, однако понимала: если она появится на людях в одежде столь необычного цвета и встретит отца, он непременно удивится.
Не желая волновать его лишний раз, она накинула на плечи сыгэчиму, скрывая свой наряд.
— Пойдём.
Она проверила каждую деталь снова и снова, чтобы не было ни одного изъяна.
Исправив всё до мельчайших недочётов, Сэхва во главе с Ёнсон и сопровождающими её служанками покинула флигель.
Она уже собиралась перешагнуть порог главных ворот, как, услышав весть о её выходе, к ней поспешил Чу Мёнюн.
— Сэхва!
— Отец.
— Говорят, ты собралась на банкет. Уже уходишь?
Когда она кивнула, Чу Мёнюн встревоженно осведомился:
— Тебе бы ещё отдохнуть, с чего вдруг такая спешка? Как ты можешь куда-то отправляться, когда тело совершенно не оправилось?
Ведь его дочь целых два дня пролежала без сознания.
Услышав, что она, не отдохнув, собралась на выход, он не мог не волноваться.
— И к тому же, когда ты в таком состоянии, куда подевалась Ёнджу?
«В столь важный момент эта девчонка Са Ёнджу опять где-то пропадает».
Чу Мёнюн прекрасно знал о прежних выходках Са Ёнджу.
Просто на тот момент у него имелись дела поважнее, требовавшие всего внимания.
Самому ему вместе с сыновьями приходилось выступать на поле боя, а жена, заменяя его, вела все дела дома, пока в конце концов сама не оказалась на передовой, — словом, свободной минуты не выдавалось вовсе.
Именно поэтому он закрывал глаза на все те безумства, что творила Са Ёнджу.
Ему было жаль юную девочку, которая ещё не достигла совершеннолетия и вечно оставалась в особняке одна, к тому же по отношению к ней он всегда старался проявлять предельную заботу.
Однако Са Ёнджу, несомненно уже осведомлённая о решении Сэхвы отправиться в клан Бэк, в данный момент отсиживалась в Анга.
Она лишь мельком убедилась, что Сэхва больна, после чего сразу же куда-то ушла и до сих пор не вернулась.
То, что она самовольно покинула особняк и оставила Сэхву при подготовке к банкету, тяжёлым камнем отозвалось в его сердце, породив горькое разочарование.
— Отец, не стоит так строго судить Ёнджу. У младшей сестры наверняка есть свои дела. Она не может всё время думать только обо мне.
— И всё же, когда ты болела, она должна была находиться рядом. Ты ведь всегда так поступала.
— Всё в порядке. Даже если всегда было так — мне было нормально. Рядом со мной всегда были Ёнсон, Ёнхэ и Ёнму.
«Бедная моя девочка. Как только язык поворачивается такое говорить».
При словах дочери, так мягко защищавшей Са Ёнджу, глаза Чу Мёнюна печально потемнели.
— Кстати, как решился вопрос с главой клана Бэк? Что сказал глава?
— Об этом-то твой отец и должен попросить у тебя прощения.
— Прощения? О чём вы говорите, отец?
Не зная, как подобрать слова, Чу Мёнюн на мгновение замялся.
Исполненный глубокого раскаяния, он легко похлопал дочь по плечу.
— Твой отец намерен пересечь границу Хванге и встретиться с Бэк Кихой. Божественный указ возложил это поручение на меня. Похоже, мне придётся на какое-то время задержаться в Хванге.
— Возложил на вас? Неужели глава клана не оказывает никакой поддержки?
Смысл этих слов дошёл до Сэхвы в одно мгновение.
Её глаза мгновенно похолодели.
«Возложить врага всех наших сородичей исключительно на моего отца...»
Это была идеальная возможность переложить ответственность.
Более того, под этим предлогом они вполне могут воспользоваться случаем и разделаться с ним и Бэк Кихой одновременно.
«Неужели этот старик снова готовит почву, чтобы обвинить моего отца?»
— Твой отец в порядке. Мне доводилось часто сталкиваться с ним на полях сражений, так что мы немного знакомы — он вполне достойный мужчина. Пусть он и моложе меня, но не будь он моим врагом, я бы с удовольствием проникся к нему уважением. Вряд ли человек с таким складом ума станет чинить бессмысленные беспорядки.
— Но ведь наши сородичи могут намеренно спровоцировать конфликт. Станут целенаправленно донимать того, кто и так старается держаться тихо.
— …
«К тому же он лишён бессмертия, и при этом направляется в самый эпицентр владений клана Чу... Если кто-то узнает, что он может умереть…»
Даже от одной этой мысли кровь в жилах застыла от ужаса.
— Неужели он действительно заявится на территорию клана Чу без стражи и слуг?
— Да. Говорят, божественный указ даже устроит в его честь официальный банкет. Похоже, он задержится здесь надолго, и это меня тревожит.
Из-под суровых губ воина вырвался тяжёлый вздох.
— После стольких лет жестокой войны слишком многие скорбят об утрате близких. Если, как ты и говоришь, вспыхнет искра бессмысленной смуты... не рухнет ли хрупкий мир, доставшийся нам ценой стольких жертв?..
— Разве нельзя отказаться? Нет необходимости впускать его на территорию клана. Божественный указ и молодой глава оба находятся в мире людей, можно встретиться там. Зачем божественному указу понадобилось заманивать его в самое сердце наших владений?
— Я тоже докладывал ему, что мир людей куда лучше подходит для подобных переговоров, но разве переспоришь решение главы?
Чу Мёнюн уже было хотел предупредить дочь, чтобы она тоже должна присутствовать на предстоящем банкете в честь гостя, но вовремя прикусил язык.
То, что главу клана Бэк, с которым ранее обсуждался брачный союз его дочери, поручили именно ему...
И эта поездка в клан Бэк…
«Если глава решил использовать мою дочь в качестве пешки в своей игре...»
И если он пытается связать её с кланом Бэк любой ценой, то как отец он обязан помешать этому.
Подобные вещи дочери знать было вовсе необязательно.
— Значит, мне не нужно возвращаться? Скажите мне, если я тоже должна ехать с вами.
— Нет. Раз божественный указ возложил это дело на меня, едва Бэк Киха ступит на земли клана Чу, он, судя по всему, остановится в нашем особняке.
Добавив это, Чу Мёнюн помрачнел ещё сильнее:
— Поэтому сиди в мире людей и жди моей весточки. Ты же помнишь наш разговор в личных покоях главы? Тебе лучше не попадаться ему на глаза.
В головах отца и дочери рождалось множество сложных сценариев и вариантов противодействия, но ни один из них не сулил простого выхода.
Подобных ситуаций стоило избегать всеми силами, но раз уж поступил прямой приказ главы, не подчиниться ему в данный момент было невозможно.
Сдержав рвущиеся наружу эмоции, она с усилием взяла отца за руку, стараясь говорить спокойно:
— Я очень переживаю. Пожалуйста, будьте предельно осторожны.
— Хорошо. Я постараюсь.
— А как же дядя Данюн? Вы ведь будете с ним?
— Разумеется. Он отправился за ворота встречать Бэк Киху ещё ранним утром. Мы будем держаться вместе, так что не переживай. На заставе полно воинов клана Чу, опасаться нечего.
— ...
— Ничего страшного не случится. Ты лучше...
— ...
— Ты лучше…
Не зная, какие слова подобрать, Чу Мёнюн замолк на полуслове и проглотил оставшиеся предостережения.
Для него дочь всегда оставалась открытой, кровоточащей раной.
Оба приёмных сына, которых ему пришлось взять на войну, тоже были важны, но…
Но с дочерью... Первые несколько лет ушли на расследование дел об исчезновениях в шести кланах, а затем больше десяти лет минуло в непрерывной работе на фронте.
Он толком не успел ни нормально пообедать с ней, ни поиграть, ни даже понаблюдать за тем, как она растёт.
И несмотря на это, до чего же славной выросла эта умница!
В отличие от многих других сородичей, она не предавалась праздности на банках и не купалась в роскоши.
Она беспокоилась о семье на поле боя, где жизнь и смерть переплетались, вела себя сдержанно и часто оставалась одна в доме, где у неё не было даже друзей.
А когда матушка тоже была вынуждена покинуть очаг, она в столь юном возрасте взвалила на плечи ворох тяжёлых домашних забот и коротала дни в одиночестве.
«Даже если сравнить её с той девчонкой из боковой ветви Са, которую я привёл ей в компаньонки, сразу видно, насколько моя дочь выше во всех смыслах».
Такова была его дочь.
И именно потому, что она была такой, ему было бесконечно трудно говорить с ней откровенно.
«Стоит ли мне, всю жизнь демонстрировавшему безупречную преданность главе, теперь заявлять собственной дочери, что нужно остерегаться божественного указа?»
Должен ли я сказать, что глава, игнорируя даже военные заслуги, за которые я рисковал жизнью, пытается использовать тебя как инструмент в каком-то плане. Что в его приказах спрятан яд, поэтому нужно быть осторожной и остерегаться.
Ко всему прочему, Чу Мёнюна тревожили и те слухи, что ходили вокруг молодого главы.
Молодой глава Чу Кёнхён вечно улыбался так мягко, создавая впечатление человека совершенно иного склада, нежели его отец, божественный указ.
Однако проскальзывающие порой во взгляде эгоистичные нотки, непомерная гордыня и ледяное, бездушное хладнокровие неизменно оставляли на сердце Чу Мёнюна неприятный осадок.
Несмотря на все эти тревоги, он в конце концов не стал произносить лишнего и лишь бросил на прощание:
— Береги себя.
Единственный способ обезопасить её — сделать так, чтобы она не оставалась одна.
«Нужно как можно быстрее разобраться с делами главы клана Бэк и немедленно вернуться в мир людей. Пока я нахожусь рядом, глава не решится действовать опрометчиво».
Какими бы ни были отеческие терзания, самой Сэхве было куда спокойнее от мысли, что отец покинет пределы человеческого мира.
Ей хотелось, чтобы отец оставался в неведении относительно всех тех грандиозных планов, что она собиралась воплотить в жизнь.
Проводив отца взглядом, когда он направился к небесным вратам для встречи с Бэк Кихой, Чу Сэхва незамедлительно выдвинулась к собственной цели.
— Госпожа?
— М?
— Наблюдавшие за обстановкой люди принесли весть: кузина покинула Анга и первой отправилась к месту проведения банкета.
— Вот как?
— Да. И ещё...
Ёнсон, ожидавшая возле паланкина, огляделась по сторонам и понизила голос до шёпота:
— Один человеческий мужчина, который до сих пор выполнял роль посыльного двоюродной госпожи, вчера дважды переодевался и ходил даже в квартал простолюдинов, чтобы раздобыть в лавке какое-то зелье.