Основная история
25 из 40
* * *
В то самое время, когда Ёнсон раздавала письма в банкетном зале, Чу Мёнюн, сопровождавший Бэк Киху на территорию клана Чу, терпел-терпел, но в конце концов не выдержал и заговорил отнюдь не любезным тоном:
— Да почему вы опять так близко подходите?
И это было неудивительно: Чу Мёнюн и Са Данюн то и дело отодвигались в сторону от Бэк Кихи, который прижимался к ним так близко, что плечи их лошадей почти касались, и теперь они шли буквально по краю дороги.
— Мы ведь спутники.
— Здесь всё равно кроме нас никого нет, а дорога настолько широка, что даже если бы кто-то ехал навстречу, нам не пришлось бы уступать, так что отодвиньтесь немного.
Застава, где находился проход в мир людей, после поражения клана Чу в войне теперь стала границей их владений.
Раньше от прежней границы нужно было ехать довольно долго, чтобы добраться до самого центра — территории клана Чу, но теперь всё было иначе.
А это значило, что если бы Чу Мёнюн захотел поскорее привести Бэк Киху на земли клана Чу, он мог бы сделать это очень быстро, было бы желание.
И вот Чу Мёнюн, получив коня на заставе, и глава клана Бэк, восседавший на своём вороном коне, бок о бок скакали по дороге.
Если скакать без отдыха, путь занял бы всего два дня, поэтому Чу Мёнюн хотел ехать без остановок.
Однако глава клана Бэк, хотя вокруг не было ни единой души, продолжал совершать странные поступки и тянуть время.
Что это были за поступки? Да вот такие:
— Старейшина. То есть, уважаемый господин старейшина.
«Д-да что ж такое. Этот парень опять меня так называет».
— Что такое?
— Не могли бы мы, случайно, остановиться поесть?
— Поесть?
— Да.
— ...Вы проголодались?
— Да.
Я слышал, что бессмертные божественные звери не испытывают голода.
Он специально тянет время в пути? Может, ждёт кого-то, кто едет следом?
Чу Мёнюн слегка нахмурился, но Бэк Киха, видя это, предложил ещё раз:
— Давайте перекусим и поедем. У меня есть немного еды.
— ...Давайте.
В душе ему хотелось прикрикнуть, чтобы тот бросил маяться дурью, немедленно поднимался и гнал коня дальше, но...
— Ха-ха. Я сам всё приготовлю. Присаживайтесь сюда.
Глядя на то, как он сам возит с собой провизию, слова о голоде не казались такой уж ложью...
Да и судя по тому, как ловко он устроил привал прямо на обочине, занимался он этим явно не впервые.
К тому же, какими бы ни были его истинные намерения, он не мог позволить себе проявить неуважение к главе клана-победителя.
«Значит, божественные звери тоже едят. Неожиданно».
Подумав так, Чу Мёнюн тихо отозвал Са Данюна в сторону.
— Ты отправляйся прямо сейчас на земли клана Чу и позови наших стражей. Поведение этого человека подозрительное, и если мы продолжим путь в одиночестве, это может вызвать ненужные недоразумения.
— Прямо на территорию клана? А есть ли необходимость? По пути будут заставы, как насчёт того, чтобы попросить караульных в качестве сопровождения?
— Чтобы задействовать караульных, нужны полномочия. Быстрее будет привести стражей клана, чем получать разрешение у божественного указа.
— Вы уверены, что с вами всё будет в порядке, если останетесь один?
— А что ещё остаётся. Возвращайся как можно скорее.
Вздохнув, Са Данюн кивнул.
— Я съезжу туда и обратно без сна, так что, что бы ни случилось, постарайтесь не реагировать слишком остро. Не думал, что он такой человек, но, посмотрев на него сегодня, мне кажется, он плетёт какие-то интриги.
— Я тоже не думал, что он таков. То, что он приехал сюда один, тоже весьма подозрительно. Опасаюсь, как бы он не задумал спровоцировать новый конфликт и начать войну, так что прикажи воинам клана Чу не терять бдительности.
— Понял. Тогда я отправляюсь.
— Да. И давай побыстрее. Понял?
— Не беспокойтесь.
Проводив взглядом спешно удаляющегося Са Данюна, Чу Мёнюн подошёл к Бэк Кихе и сел на камень, который тот уже для него приготовил.
Ловко распаковав снятый с коня багаж, Бэк Киха привычными движениями складывал сухие ветки.
Просто щёлкнув пальцами, он зажёг огонь в пустоте, и ветки вспыхнули.
— А куда направляется ваш воин?
— Появилось срочное дело, пришлось отправить его вперёд.
— Жаль. Я хотел угостить его чем-то вкусным.
«Чем-то вкусным?»
Глаза Чу Мёнюна, услышавшего эту непонятную фразу, сузились.
— Ну да ладно, потом будет ещё случай. Кстати говоря, господин старейшина.
Пока глава клана Бэк раскладывал над огнём привезённую с собой еду, Чу Мёнюн распустил своё духовное восприятие.
Но как бы тщательно он ни проверял округу, он не почувствовал ничьего присутствия.
«Здесь никого нет, зачем он продолжает так себя вести?»
Но поскольку он всё равно вряд ли получил бы вменяемый ответ, Чу Мёнюн вместо того, чтобы спросить «С каких это пор я для главы клана Бэк “уважаемый”?», ответил на это обращение слегка смирившимся тоном:
— Да.
— Хм, так вот. Я слышал, что обычаи семи кланов Хванге в основном схожи, но всё же хочу спросить на всякий случай.
— Спрашивайте.
— В клане Чу... ведь правда, что помолвку нельзя заключить без присутствия родителей?
— ?
— Я имею в виду, например, если старейшина находится здесь, то бракосочетание его детей приостанавливается, даже если процесс уже начался...
— Разве обычно это не так? В клане Бэк иначе? Нет никакой причины проводить церемонию в отсутствие родителей. Можно просто назначить другой день.
— Правда?
— Да.
— Понятно.
Он вдруг вскочил, словно не мог успокоиться, и начал ходить кругами.
Затем остановился и, прежде чем сесть на место, сделал ещё один круг.
— ??
Пока Чу Мёнюн смотрел на него с немым вопросом «Да что он, чёрт возьми, творит?», вернувшийся Бэк Киха со спокойным лицом задал ещё один вопрос.
Лицо Чу Мёнюна скривилось ещё сильнее, чем раньше.
— ...Радостное событие?
— Да. То есть, ну, если сказать проще, какие-нибудь хорошие новости...
Бэк Киха, бросив осторожный взгляд на Чу Мёнюна, повторил:
— То есть, мне кажется, у господина старейшины намечается какое-то радостное событие...
Серьёзный старый воин, не в силах вынести этого, впервые за долгое время искренне разозлился.
Что он несёт?
Из-за того, что ты потребовал ответственного за пропавших, моя дочь сейчас в опасности, а ты говоришь о радостном событии?!
Раз рот открывается, решил брякнуть про радостное событие?!
В итоге Чу Мёнюн, что было ему совершенно не свойственно, повысил голос:
— Нет у нас никаких радостных событий!
— ...Нет?
— Откуда им взяться?!
— ...
Бэк Киха выглядел совершенно ошарашенным.
Он уставился на Чу Мёнюна, а затем спросил снова:
— Правда нет никаких радостных событий? Может, хоть какие-то недавние? В любом случае, в последнее время не было никаких радостных новостей?
«Э-этот ублюдок. Он что, издеваться надо мной приехал?»
— Нет!
Бэк Киха, который впился взглядом в лицо Чу Мёнюна так, словно пытался выведать у него правду, внезапно снова вскочил.
Отвернувшись, он отошёл в сторону и начал дубасить растущие неподалёку деревья.
И хотя он, казалось, не использовал духовную силу, бил он с такой силой, что деревья с треском переламывались и падали.
БУМ!!!!
«...Что происходит. Он и вправду спятил?»
Не замечая, что Чу Мёнюн с ужасом отступил на шаг, Бэк Киха переломал штук пять деревьев, после чего прокашлялся и снова подошёл к нему.
С раскрасневшимся лицом он произнёс:
— Какое облегчение, уважаемый старейшина.
«Облегчение? ...Слава богу, что нет никаких радостных событий?»
Руки старого воина затряслись от гнева.
Самому Чу Мёнюну сейчас хотелось сломать ветку, которой он ворошил костёр.
Или засунуть её этому парню в рот.
«И какого чёрта он продолжает звать меня “уважаемый”?»
Совершенно не понимая ни хода мыслей собеседника, ни причин такого обращения, Чу Мёнюн подался вперёд.
Понизив голос, он всё-таки решил спросить:
— Послушайте, глава Бэк. Здесь ведь никто нас не слышит. Почему вы продолжаете так меня называть?
— Господин старейшина, как вы можете такое говорить? Уважаемый — он и есть уважаемый.
— ...
— На поле боя у нас ведь были неплохие отношения, не так ли? Даже в самой невыгодной ситуации вы стойко подбадривали воинов и шли впереди в любой битве. В момент поражения вы взяли на себя обеспечение пути к отступлению и ни разу не отступили перед лицом врага. Ваша отвага произвела на меня глубокое впечатление.
— ?..
— Ха-ха-ха! Вы только посмотрите на этот жалкий вид!
— Я слышал, что из-за распущенности в клане Чу даже духовные звери перестали рождаться, и, похоже, это правда. Послушай-ка, Мёнюн. Глядя на ваших солдат, которые бегут, поджав хвосты, видно, что они все в родню — змеи, а не драконы. Почему бы вам не сменить фамилию Чу на фамилию Са?!
Чу Мёнюн, вспомнив голос этого человека, насмешливо разносившийся по полю боя, молча уставился на него.
— В чём дело?
— ...
— Уважаемый? Если вам есть что сказать — говорите.
— ...
Он просто берёг слова, а не потому, что ему нечего было сказать.
Поскольку Чу Мёнюн продолжал хранить молчание, Бэк Киха пододвинул камень, на котором сидел, ещё ближе.
Прямо вплотную к Чу Мёнюну.
— Уважаемый.
— Не подходите ко мне так близко.
— Ну зачем вы так грубо. Вот, попробуйте это.
Он протянул ему то, что всё это время жарил на огне.
Даже Чу Мёнюн, привыкший к грубой походной пище, видел такой ингредиент впервые.
— Что это?
— Попробуйте — и узнаете. Если есть его вот так, с пылу с жару, оно быстрее усвоится...
— ?
Чу Мёнюн молча опустил взгляд на то, что ему сунули в руки.
Несмотря на то что ингредиент жарился на огне, он был ослепительно белым, без единой подпалинки; он был очень тёплым, но не обжигающим и не склизким.
«Что это вообще такое?»
На мгновение у него закралось подозрение: а не пытается ли он его отравить? Но любопытство было сильнее.
Ему показалось, что, если он съест это, то поймёт, ради чего этот тип притащился в такую даль.
Чу Мёнюн посмотрел на Бэк Киху.
Бэк Киха тоже смотрел на Чу Мёнюна взглядом, полным какого-то нетерпеливого предвкушения.
«...Яд. Да. Как бы там ни было, вряд ли это яд. Не думаю, что этот человек опустится до такого».
Не в силах совладать с любопытством, старый воин в конце концов поднёс странную пищу ко рту и откусил кусочек.
Но стоило только вонзить зубы, как оно превратилось в воду и залпом скользнуло в горло.
— !
— Ого. Уважаемый, не выплёвывайте. Ни в коем случае не выплёвывайте.
Чу Мёнюн, схватившись за горло и пытаясь выплюнуть то, что попало внутрь, мгновенно почувствовал, как в животе разливается жар.
Его ядро, опустошённое и заледеневшее из-за того, что он непрерывно отдавал свою духовную силу, наполнилось тёплой энергией.
Духовной энергией?
— !
Он торопливо поднял голову и посмотрел на Бэк Киху.
— Ч-что это? Духовная сила? Нет, это непохоже на обычную духовную пилюлю. Это... глава Бэк, это ваша духовная сила? Духовная пилюля божественного зверя?
При словах Чу Мёнюна Бэк Киха потупил взор и принял почему-то слегка смущённый вид.
И протянул ему ещё одну горячую белую штуковину.
— Я принёс много. Съешьте ещё немного, уважаемый.
— Ещё немного?! Да что вы вообще творите!
Чу Мёнюн, чьё терпение наконец лопнуло, сорвался на крик.
Если чужеродная духовная энергия принимает форму духовной пилюли, её сразу можно распознать по цвету.
Ему ведь ещё нужно отдавать духовную силу в качестве репараций, так что он, чёрт возьми, творит?!
Пусть он и пытается вбить клин между мной и божественным указом, но это уже переходит все границы!
— Вы скормили мне это в надежде, что меня обвинят в сговоре и отрубят голову?!
Бэк Киха замахал руками.
— Господин старейшина, что за страшные вещи вы говорите! Я просто подумал, что раз вам больше не придётся отдавать духовную силу, то это послужит укрепляющим средством за все ваши труды.
— Не придётся отдавать духовную силу?
— Да. Мы не станем требовать дополнительных выплат духовной силой и заберём только то, что уже есть. Ах да, то внутреннее ядро, что вы собрали, я припрятал и верну вам.
— ...
— Уважаемый?
— ...Почему?
— А?
— С какой стати вы собираетесь вернуть моё ядро?
— Ну, как я уже неоднократно говорил, я был глубоко впечатлён вашей отвагой и поэтому хотел бы наладить с вами дружеские отношения.
— Чу Мёнюн! Пока я не надрал твою жирную задницу, почему бы вам всем не убраться к чертям на свою территорию?!
— У меня нет родителей, поэтому я всегда думал: как было бы чудесно, если бы такой человек, как вы, господин старейшина, стал моим отцом.
— Раз вы всё ещё упрямитесь, ничего не поделаешь. Придётся отрубить ваши змеиные головы и возложить их на алтарь клана Бэк!
— Если вы не против, прошу, примите меня как с-сына, о-отец.
— ...
Чу Мёнюн окончательно оставил попытки понять этого человека.