Основная история
26 из 40
Тем временем атмосфера в банкетном зале, где находилась Сэхва, стремительно скатывалась к худшему.
Кто-то сжал кулак и, стиснув зубы, скомкал доставленное Сэхвой письмо.
Некоторые поспешно прятали послание в рукава, а кто-то переводил на неё искривлённый от злости взгляд.
— Похоже, все мы получили весьма схожие письма.
Одной из тех, кто пристально и со скалящимся холодом в глазах наблюдал за Чу Сэхвой, была Чу Суён.
— Я ещё удивлялась, почему человек, который всё это время не посещал ни одного банкета, вдруг известил о своём намерении прийти.
Чу Суён аккуратно сложила своё письмо и точным движением засунула его глубоко в рукав.
— Неужели вы явились сюда, чтобы высмотреть, кого бы отправить вместо себя в род Бэк? Запугивая нас подобными письменами?
Едва Сэхва услышала это и рассмеялась, как взгляд Чу Суён стал ещё более ядовитым.
— Что тут смешного? Вы что, радуетесь, что удалось найти того, кто вместо вас отправится в плен?
— То, что ты воспринимаешь это как угрозу и сразу начинаешь предъявлять претензии, — это и смешно. Я не думала, что ты настолько глупа.
— Что вы сказали?!
— Ну хорошо, пусть это будет угрозой. И что ты сделаешь? Побежишь к родителям, сунешь им в руки письмо и станешь плакаться, что тебя шантажируют?
— ...
— Ни на что подобное вы не способны, а всё туда же — языками чесать. Увидев такое содержимое, вам следовало упасть мне в ноги, умоляя рассказать, откуда я узнала ваши тайны. Вместо того, чтобы льнуть ко мне, шептать на ухо и умолять не разглашать, ты ещё и придираешься, угроза ли это, будто от этих слов содержание письма изменится.
— ...И чего же вы тогда хотите? Раз принесли подобное, значит, у вас есть цель. Я слишком глупа, чтобы догадаться о намерениях молодой госпожи, так что просто скажите мне прямо.
— Да какие могут быть у родичей тайные замыслы или угрозы? Кровные узы — вещь серьёзная. Неужто ты думаешь, будто я сделаю что-то дурное людям, носящим ту же фамилию Чу, что и я?
Чу Суён посмотрела на неё нечитаемым взглядом.
— ...Тогда зачем вы вообще нам это показали?
— Время придёт — сама всё поймёшь. А пока у меня есть встречный вопрос, и я задам его первой. За кого вы меня принимали, раз дерзнули отвести мне вон то место?
Сэхва указала взглядом на место по левую руку от Са Ёнджу.
Повисла тишина, и атмосфера становилась всё тяжелее. Гости в банкетном зале переглядывались и по очереди стали подавать голоса:
— Мы думали, что у вас слабое здоровье…
— Говорили, что вы лишены врождённой духовной силы, а потому ваше будущее туманно...
— Слышали, вы часто спускались в мир людей, чтобы скрыть это...
— И что линька для вас навсегда останется недостижимой...
— А-ха. Вот, значит, какие слухи ходили.
Сэхва издала короткий смешок и непринуждённо высвободила свою духовную силу.
— !!
— Ха!..
Её собственная духовная сила, слившись с энергией священного зверя рода Бэк, вспыхнула над её телом подобно бушующему пламени.
Пляшущий, словно живой, этот огонь даже издали обжигал свирепым жаром и давил сокрушительным величием.
И всё же хозяйка этой силы даже не изменилась в лице, словно подобная мощь для неё не представляла ничего особенного.
Увидев это, присутствующие одновременно издали сдавленный стон.
Ведь абсолютно каждый в этом зале знал, что дочь старейшины ещё даже не проходила линьку.
«Её духовная сила настолько велика ещё до линьки?»
«Немыслимо!»
«Этого не может быть, просто не может быть!»
— Я не хотела тратить душевные силы на всякие недостойные бредни, потому до сих пор закрывала на всё глаза. Но теперь поняла, что дальше так нельзя. Вот и пришлось невольно немного похвастаться.
Едва взгляд Сэхвы устремился на Чу Суён, та невольно вздрогнула всем телом.
— Прежде всего, я просто обязана спросить об источнике. Кто это был?
— ...Ч-что?
— Я спрашиваю, кто именно распускал среди вас эти сплетни?
— Это...
Замявшись, они один за другим стали переводить взгляды в одну точку.
Когда все взоры скрестились на ней, стоящая с мертвенно-бледным лицом Са Ёнджу, которая до этого молча наблюдала за происходящим, пришла в полное замешательство.
Однако вскоре она изобразила жалостливое выражение лица и принялась взывать к окружающим:
— Что... что происходит? Почему вы все так смотрите на меня? Когда это я такое говорила? Я ведь и словом не обмолвилась о сестре в дурном ключе!
— Не тебе судить, дурным было это слово или хорошим.
Сэхва наполнила свою чашу из стоящего на столе кувшина, осушила её и с улыбкой добавила:
— Тебе стоит подумать о том, какое впечатление обо мне в итоге создали твои болтовня и россказни.
— ...Сестра, не сердись на меня так сильно. Я ведь просто переживала за тебя, — с дрожью в голосе проговорила Са Ёнджу. — Разве могла я сказать о тебе что-то плохое? Там не было ни капли лжи. Ой, то есть, конечно, насчёт духовной силы и прочего я могла ошибаться, но я искренне верила, что всё так и есть!..
— Довольно об этом. Ёнджу. Если тебе действительно жаль, то вместо этих оправданий не хочешь ли испробовать еды, что стоит рядом с тобой?
— ...Что?
— Возле тебя стоит стол, приготовленный специально для меня. Попробуй блюда, что на нём стоят, одно за другим.
— ...Еду? Т-так внезапно?
— Да.
— Но почему?
— Мне показалось странным, что ты уже дважды предлагала мне её.
— ...И что в этом странного?! Я просто подумала, раз для сестры уже накрыт стол с выпивкой и закусками...
— Хватит.
Чу Сэхва мягко улыбнулась и произнесла:
— Съешь это, и я сделаю вид, будто ничего не было. Давай, попробуй.
— Вы мне верите? …Но сейчас я не голодна, так что съем чуть позже.
— Ёнджу.
— Да?
— Когда ты осталась одна и попала в наш дом, разве я не берегла тебя, точно младшую сестру? Ты увлеклась азартными играми и за считанные дни спускала выдаваемые тебе немалые деньги, а когда тебе этого не хватало, ты обыскивала мою комнату и покои моей матери, но я делала вид, будто ничего не замечаю.
— !!!
— А когда мы возвращались раньше времени и ты не успевала прибрать к рукам желаемое, ты рылась в комнатах моих братьев, что сражались на передовой, верно? Из-за этого слуги приняли тебя за воровку и избили так, что ты несколько дней пролежала.
— С-сестра!
— А из-за того, что тебя стошнило в комнате брата, пришлось отдирать весь пол. Но разве я хоть раз упрекнула тебя? Я лишь усердно за тобой ухаживала. Я так заботилась о тебе, а ты даже не можешь съесть ради меня немного еды? Мне правда очень грустно.
В банкетном зале мгновенно поднялся шум.
«Боже мой. Её приняли за воровку и избили до такой степени, что её стошнило?..»
«Неужели её опухшее сегодня лицо тоже из-за этого?..»
«Вообще-то я тоже с самого начала об этом думал. Лекарства Хванге, конечно, хороши, но если лечить слишком поспешно, кожа остаётся слегка синеватой. Вам не кажется, что это как раз тот случай?»
Слушая, как вокруг неё перешёптываются, Са Ёнджу лишь беззвучно хлопала ртом.
Она огляделась по сторонам и закричала:
— Э-это неправда! Я никогда такого не делала! Это всё ложь!
— ...
— ...
Однако выражения лиц окруживших её людей уже стали меняться, искажаясь от недоверия.
Кусая губы, Са Ёнджу отчаянно мотала головой, отрицая всё:
— Да что с вами всеми?! Вы верите этим словам? Сколько лет мы дружили, сколько времени провели вместе, и вы не верите мне, а верите её словам, хотя увидели её сегодня впервые?!
Сквозь её крик снова донёсся тихий смех.
Сэхва с улыбкой предложила:
— Ладно. Тогда опустоши столик, что стоит рядом с тобой. И тогда я публично извинюсь, признав, что солгала. Я поклянусь своим именем перед всеми присутствующими, что ты не такая. Как тебе такое?
Она указала подбородком на стол и добавила:
— Так что хватит молоть чушь и ешь.
— ...
— ...
Са Ёнджу колотила крупная дрожь.
Видя, как затягивается противостояние, кто-то осторожно посоветовал ей:
— Ёнджу. Ты ведь сама первой стала распускать слухи, дающие повод для таких подозрений. Не стоит сейчас упрямиться.
Стоящий рядом человек поддержал:
— Вот именно. На её месте я бы тоже разозлился. Поэтому, хоть молодая госпожа и наговорила бог знает что, но если она готова поклясться своим именем и извиниться перед тобой взамен на то, что ты съешь эту еду — какой смысл колебаться?
Кто-то из другого конца зала тоже добавил:
— Да уж. Обидно, конечно, такое слышать, и уступать не хочется. Но к чему устраивать эту битву характеров? Съешь немного вкусной еды — и проблема решена.
Самолюбие, конечно, страдало, но если разобраться в причинно-следственной связи, первой виновата была Са Ёнджу, разве нет?
Казалось бы, выпей чарку, извинись — и делу конец. Из-за чего она так упрямится?
И ровно в тот момент, когда все с недоумением уставились на Са Ёнджу, Сэхва, едва заметно усмехнувшись, непринуждённо добавила:
— Не можешь съесть, верно? Потому что ты туда что-то подмешала.
— !..
— !!..
В зале в одно мгновение снова поднялся шум.
Ёнсон, незаметно подобравшаяся к Са Ёнджу, подхватила поднос с едой.
— Отдай!
Испуганная Са Ёнджу бросилась на Ёнсон, однако одолеть крепко сложенную девушку она не смогла.
Отпихнув её ногой со своего пути, Ёнсон поставила поднос подле Сэхвы.
— Вот, госпожа.
— Ч-что вы делаете?! Да как вы смеете! Зачем вы его забираете?! Вы хотите тайком что-то туда подсыпать?! Чтобы потом подставить меня?! — выкрикнув это, Са Ёнджу внезапно опомнилась.
Нет. Нельзя. Ей нельзя больше проявлять эмоции.
Эти представители рода Чу — твари, что пресмыкаются перед сильными и топчут слабых.
Чем больше она паникует и ломается, тем быстрее все усилия, приложенные ради того, чтобы стать своей в этом круге, пойдут крахом.
Вспомнив об этом, она отчаянно придала своему лицу притворно печальное выражение.
Её старания не пропали даром: в конце концов крупные слезинки, покрывая жалостливое лицо, хлынули вниз.