Основная история
27 из 40
Дрожащий голос сорвался с губ Са Ёнджу, прозвучав жалостно и надрывно:
— Сестра. Я правда не понимаю, за что вы так меня поносите и клевещете на меня. Что я такого сделала вам? Вас так разозлило, что я, беспокоясь о вас, немного поговорила с другими о вас?
Когда с её глаз одна за другой капали слёзы, её вид казался жалостливым донельзя.
Вот только проблема заключалась в том, что до Са Ёнджу никому не было никакого дела.
Всё потому, что Сэхва достала из рукава футляр с серебряными иглами.
Опешившие гости стали перешёптываться между собой:
— Боже, это ещё что такое? Она не просто утверждала, будто туда что-то подмешали, но ещё и серебряные иглы заранее приготовила?
— Ого. Судя по такой предусмотрительности, похоже, подобные вещи происходят далеко не в первый раз?
С того самого момента, как появились белоснежные иглы, абсолютно все взгляды в банкетном зале устремились за ними.
Не отрывая полных любопытства глаз от кончиков пальцев Сэхвы, все, сглатывая, наблюдали за тем, что произойдёт дальше.
Даже под давлением устремлённых на неё взоров движения Сэхвы оставались решительными и уверенными.
Не торопясь, но и не медля.
Длинные серебряные иглы втыкались в блюда на подносе и извлекались обратно.
И ни один человек в банкетном зале не смог скрыть своего изумления.
Несмотря на то что серебряных игл было приготовлено немало, стоило им коснуться любого из блюд на столе, как они окрашивались в чёрный цвет, настолько, что результат проверки даже вызывал сомнения.
Сидевшие рядом с Са Ёнджу от ужаса разом отшатнулись в стороны.
Наблюдавшая за этим с дрожащими руками Са Ёнджу отчаянно закричала:
— Э-это не я! Это не я! Меня подставили! Зачем мне делать подобное?! Вы все действительно верите в такую нелепую ситуацию?
— ...
— Вы ведь все давно меня знаете! Значит, должны понимать, что я ни за что бы так не поступила! Да и с чего бы мне вообще? По какой причине я стала бы так поступать с сестрой?
— ...
— Хорошо. Пусть никто не может мне поверить. Но хотя бы дайте мне возможность доказать свою невиновность. Прошу вас.
Её голос, полный мольбы, звучал пронзительно, однако другой голос чётко оборвал его.
— Этот шанс ты уже упустила. Я ведь предлагала тебе съесть эту еду, нужно было соглашаться.
Сэхва цокнула языком с выражением сожаления и добавила:
— Но раз уж ты так печалишься, я не могу просто проигнорировать твою обиду. Я дам тебе ещё один шанс, так что не хочешь пройти в соседнюю комнату и сбросить одежду?
— ...Ч-что, простите?
— Если у тебя есть кто-то, кому ты доверяешь, можешь взять их с собой в качестве свидетелей. Проверим твою одежду, и если там ничего не найдётся, я и на этот раз извинюсь. Ах да, на этот раз я даже встану перед всеми этими людьми на колени.
— ...
— Так что давай, иди. Конечно, тебе может быть немного неприятно из-за того, что сейчас вокруг так много необоснованных подозрений, но если в твоей одежде ничего не обнаружится, эта несправедливость вскоре будет забыта. Правда, если там действительно что-нибудь найдётся, тебе придётся за многое ответить.
— ...
— Почему не идёшь?
— ...
— Как странно. Не можешь пойти?
Голос Сэхвы продолжал звучать, но Са Ёнджу так и стояла, оцепенела, не в силах вымолвить ни слова.
Молча наблюдавшая за этой словесной перепалкой Чу Суён с блеском в глазах подсела к Чу Сэхве чуть ближе.
Она поняла, что целью этой госпожи были не они.
Это осознали и остальные представители рода Чу, находившиеся в банкетном зале.
Их взгляды, устремлённые на Сэхву, сменились на куда более благосклонные, чем прежде.
Чу Суён проговорила печальным голосом:
— Молодая госпожа. Прежде всего, это моя вина. Ужасно стыдно, что подобное произошло на банкете, устроить который взялась я.
— Что вы, нет. Вы ведь не своими руками подсыпали яд.
— Что за ужасные слова! Это могло обернуться для меня большой бедой, поэтому я ни в коем случае не стану относиться к произошедшему легкомысленно. Кроме того, ещё раз прошу прощения за рассадку. Я вовсе не хотела вас унизить.
— Я знаю. Вы просто подумали, что рядом с двоюродной сестрой мне будет привычнее и удобнее, и проявили ко мне заботу.
Просиявшая Чу Суён кивнула:
— Именно! Именно так! Всё так и было!
— Однако и слухи обо мне остаются слухами... И раз уж случилось подобное, то как быть теперь?
Сэхва зажмурилась и приложила руку к голове.
— Как подумаю о том, что услышанные ранее сплетни продолжат расползаться и бросят тень на достоинство моих родителей, так сразу становится не по себе. Да и то, что двоюродная сестра, о которой я так искренне заботилась, совершила по отношению ко мне подобное чудовищное поступок.
Чу Суён подсела ещё ближе и принялась утешать Сэхву:
— Молодая госпожа, не берите в голову. Мы ведь все кровные родичи, разве пару мелких слухов между родственниками можно считать большим изъяном? О сегодняшнем происшествии мы все тоже будем держать язык за зубами.
Медленно открыв глаза, Сэхва кивнула:
— Верно. Полагаться можно только на сородичей.
Она добавила, что, будь это только между Чу, подобного не произошло бы.
— Нам нужно держаться вместе. Беречь друг друга и хранить любые тайны. Ведь мы же кровные родичи.
А затем, словно только что вспомнив, спросила у Чу Суён:
— Так значит, на этом банкете присутствуют только члены рода Чу?
На этот раз Чу Суён поняла всё до единого слова.
Впрочем, не только Чу Суён, но и абсолютно все присутствовавшие там.
Даже Са Ёнджу.
Это означало, что пока члены рода Чу держатся вместе, она сохранит любые их секреты, однако в противном случае неизвестно, куда отправятся доставшиеся им письма.
— С-сестра.
Заикаясь, Са Ёнджу позвала Чу Сэхву, и взоры всех собравшихся в зале вновь устремились на Са Ёнджу.
— П-погоди... Что вы собираетесь сделать?
Предчувствуя, с чем ей сейчас придётся столкнуться, Са Ёнджу замахала руками и стала отступать назад.
И разумеется:
— Немедленно вышвырните её отсюда. Я больше не намерена видеть эту физиономию ни на одном банкете, так что сделайте так, чтобы она и близко сюда не подходила.
Прислуживавшие возле банкетного зала слуги, получив знак от Чу Суён, медленно направились к Са Ёнджу.
Перепуганная девушка оглядывалась по сторонам и кричала:
— Ч-что вы делаете? Нет! Я не виновата! Я же говорю, что не виновата! Мы всё это время были близки. Вы что, собираетесь поверить в оговоры моей сестры и даже не дать мне возможности доказать свою невиновность?
Кто-то ответил:
— Но ты ведь не из рода Чу?
Услышав слова, которые она меньше всего хотела слышать, Са Ёнджу замёрзла на месте, а выражение её лица застыло.
* * *
Когда она покидала банкетный зал, провожать её вышло довольно много народу.
— Приходите ещё.
— Вот именно. Буду рада видеть вас и на банкете, который скоро устрою я.
— Я тоже. Я тоже собираюсь устроить банкет, так что буду рада встретиться снова.
Сэхва ничего не отвечала на их прощания, лишь улыбалась, а затем повернулась.
Ёнсон спросила, понизив голос:
— Хоть они и ведут себя перед вами так, будто готовы кишки вынуть и отдать, чужая душа — потёмки. Не думаете, что мы зря заставили их насторожиться? Я подумала, может, лучше было бы разослать письма каждому отдельно.
— Нет. Всё нужно было делать с размахом. Если делать это тайно, они решат, что их взяли за жабры, но если провернуть всё во всеуслышание, каждый посчитает, что теперь мы на одной стороне.
— Раз двоюродную госпожу вот так выгнали, неизвестно, что она теперь предпримет. Может, лучше было бы сразу с ней разобраться?
Ещё несколько дней назад разве не та же Ёнсон была ошеломлена, услышав, что Сэхва собирается убить Са Ёнджу?
Услышав слетающие с его губ слова, Сэхва округлила глаза, а затем рассмеялась.
Такая слепая преданность, пусть она даже не понимает причин её поступков...
Ей так не хватало человека, посылающего ей подобные чувства.
— Ближайшее время ей будет не до того. Больше всего эта девка боится не быть принятой среди членов рода Чу. А значит, для начала её нужно изолировать. Чтобы она больше и не помышляла притворяться кукушонком.
Зловещая ухмылка заиграла на её алых губах.
— Когда она поймёт, что податься ей некуда, она пойдёт к старейшинам боковых ветвей. Вот тогда-то можно будет отсеять и тех, кто таит дурные замыслы.
— Но можно ли верить этим людям?
— Мои возможности в одиночку ограничены. Мне нужно найти того, кого можно использовать.
Сегодня Сэхва явилась на банкет именно ради того, чтобы раздать эти письма.
— Разве так уж важны добро и зло? Почему добро или зло родственников вообще должно иметь значение?
В прошлом тихий и спокойный голос спрашивал её об этом.
И подобные слова слетали с губ главнокомандующего, возглавляющего целый клан?
Сэхва с недоумённым лицом повернулась к обладателю этого голоса.
Лицо Бэк Кихи, крутившего стрелу между пальцами, казалось предельно серьёзным.
— Если вы говорите подобные вещи, то зачем вообще создавали правила?
Живите себе без законов, будто и добро, и зло вам друзья.
Не нужно тогда было расследовать дела об исчезновениях и уж тем более вызывать меня сюда.
Похоже, её надутый вид показался Бэк Кихе забавным, потому что он, повернувшись к ней, слегка улыбнулся:
— Любой человек становится шёлковым, стоит лишь удовлетворить его желания.
Этот мужчина порой ухмылялся в самых непонятных ситуациях.
И каждый раз ей казалось, что её держат за дуру, отчего она довольно сильно злилась.
— Ты ведь сказала, что обручилась с молодым главой и явилась сюда, а значит, вернёшься и станешь госпожой клана. Так что запоминай. Всегда нужен тот, кто станет твоими руками и ногами, а не тот, кто добр.
Он был прав.
За последние несколько дней она и сама много размышляла о возвращённом времени.
Всё из-за двух противоположных примеров — Са Ёнджу и Чхве Догмуна.
Если бы это место было загробным миром, то все здесь действительно были бы её врагами, и она могла бы без малейших сомнений мстить им.
«Но раз уж я вернулась назад во времени, то среди них есть те, кто ещё не успел совершить проступок».
Са Ёнджу движима явной затаённой злобой и комплексом полноценности, так что исправить её было невозможно. Да и не хотелось.
Однако в случае с Чхве Догмуном обида была лишь следствием, у его поступков имелись совсем иные мотивы.
И если удовлетворить эту его потребность, его вполне можно сделать своими руками и ногами.
К тому же, раз уж на него удалось намертво нацепить поводок в виде контракта вассала...
Как бы ни был ей ненавистен тот человек из прошлой жизни, в этой жизни не было никаких причин не подать ему руку.
Как и в том случае, было крайне важно определить границы мести за то, что ещё не произошло, и понять, кто готов встать на её сторону.
— Вы сразу вернётесь обратно?
— Нет. Мне нужно посетить ещё одно место. Я отправлюсь в Согвак.
— Да. Я пойду впереди.
«И всё-таки я снова думала об этом мужчине».
Если подумать, он сделал для неё очень многое.
Именно он обучил её мечу и луку.
И именно он помогал ей держать себя в руках, когда время вдали от родного дома затягивалось и она готова была сломаться.
«Отец ведь уже встретился с ним?»
Её отец, похоже, был о нём весьма высокого мнения на поле боя.
Отец отправился в Хванге только вдвоём с дядей Данюном, да и говорили, что Бэк Киха прибыл туда в одиночку, так что неужели по дороге к роду Чу их всего трое?
Если так, то о чём же они разговаривают?
Как бы то ни было, все они — выдающиеся воины, а значит, наверняка ведут не менее выдающиеся речи.
* * *
Вопреки ожиданиям Сэхвы, в тот час между этими двумя не было абсолютно никаких выдающихся речей.
Напротив, с каждой сказанной фразой атмосфера становилась всё более накалённой.
По правде говоря, Чу Мёнюн попросту в одностороннем порядке изливал свой гнев.
И всё же Чу Мёнюн до сих пор проявлял к Бэк Кихе немало уважения.
Как бы тот ни поступал, Чу Мёнюн старался соблюдать по отношению к нему должные почести.
— Почтенный старейшина.
— ...
С этим человеком нельзя было вести себя подобным образом.
— Отец.
— ...
Внутри всё буквально закипало от злости.